> Энциклопедический словарь Гранат, страница 169 > Гомеровское общество по своему составу весьма неоднородно: на верху его стоит землевладельческая

Гомеровское общество по своему составу весьма неоднородно: на верху его стоит землевладельческая

Гомеровское общество по своему составу весьма неоднородно: на верху его стоит землевладельческая, военная аристократия, существовавшая, как мы видели, и в микенское время. Аристократы представляют из себя правящий класс; они сражаются на колесницах; высшие из них именуются царями фаотХеГе); на Итаке и у феаков не только главный вождь именуется так, а и много других. Выдающиеся воины из знати собирают около себя дружину (етаСрои) из знатной молодежи. Знать в своих хозяйствах имеет рабов (особенно много рабынь). Это или военнопленные, или похищенные и проданные в неволю люди, или родившееся в доме потомство рабов. Масса же населения—это свободные простые люди (Хос, >,асИ); из них состоит пехотное войско под Троей. Они по большей части земледельцы, владеющие своим участком (клером). Но среди массы свободных, в свою очередь заметно расслоение. Одни сосредоточили в своих руках много участков земли—стали поли-клерами (Од. XIV, 211), другие—лишились своего клера, — стали аклерами (Одис. XI, 490, где, впрочем, имеется в виду не безземельный, а малоземельный крестьянин; ср. Ил. IX, 268). Разные причины могли повести к такому нарушению социального равновесия в среде земледельческого населения: неурожай, падеж скота, неприятельский набег, черезмерный рост семьи (дробление участка) — все это могло разорить одних, а хозяйственные удачи, скопление участков по наследству, приобретение их от неисправных должников—вело к обогащению других. Безземельный превращался в фета (ifjTs.;): наемника, работающого в чужом хозяйстве за кров, одежду и пропитание (смотрите особенно Одис. XVIII, 357 сл.). Гомеровские поэмы, изображающия по преимуществу быт аристократии, дают нам мало материала для характеристики свободного крестьянства. Больше мы можем почерпнуть из поэмы Гесиода „Труды и дни“, относящейся почти к тому же времени, когда гомеровские поэмы принимали свою законченную форму (ок. 700 г. до Р. X.). Гесиод изображает быт крестьян Беотии, где, благодаря плодородию почвы, свободное крестьянство было не так подавлено нуждой, как, например, в Аттике, и в большем числе сохранило свою самостоятельность. Мы видим, что пахотная земля здесь разделена на клеры, а лес остается в общей собственности: здесь крестьянин добывает себе дерево и здесь пасутся.

его коровы. Болеф зажиточные крестьяне имеют даже рабов. Так как право первородства не существует,то в больших семьях клер дробится; поэтому, Гесиод советует крестьянину иметь только одного сына (ст. 376). Однако, и положение беотийского крестьянина далеко не безмятежно: чуть явятся хозяйственные неудачи,— его ждет нужда, голод, задолженность (394, 404, 478, 497, 647 и проч.).

Из среды свободного простого народа вышли и известные уже нам демиурги, к которым, кроме ремесленников (смотрите выше), причислялись также врачи, герольды, прорицатели и певцы (Од. XVII, 383; XIX, 135).— Особую группу в гомеровском обществе представляют метанасты (Ил. IX, 648): люди, отбившиеся от своего рода, беззащитные, вынужденные искать покровительства у чужих.

Во главе гомеровского государства стоит знать. Тех могущественных монархий, какие существовали в микенскую эпоху по западному побережью Эгейского моря, в Трое и на Крите,— в гомеровское время уже нет: знать восторжествовала над царской властью. Правда, и на Итаке, и у феа-ков мы видим среди многих царей—царей главных (Одиссей, Алки-ной), но дворцы их не идут в сравнение с грандиозными сооружениями микенской и миносской эпохи. Только кое-где в поэмах можно встретить отголоски воспоминаний о былой патриархальной сильной царской власти, производившей себя от Зевса (например, Ил. II, 100 и 194; IX, 37 и 98 и проч.). Гомеровский царь во всех отношениях ограничен знатью, он ничего не предпринимает, не посоветовавшись с советом старейшин (геронтов). В руках знати и суд; суд творится в присутствии всей общины (Ил. XVIII, 497). В экстренных случаях созывается народное собрание, в котором участвуют все свободные, но оно мало активно: им руководит знать.

Духовная жизнь греков в эпоху средневековья была тесно связана с религией (смотрите религии греко-римского мира).

Первия болеф прочные соглашения греческих государств между собоювозникают около VIII в на религиозной почве для защиты святилищ (смотрите Амфиктионии).

б) Афины в эпоху средневековья. Хотя и не велик наш материал источников для ранней истории Афин, тем не менее, он дает нам возможность восстановить в основных чертах состояние афинского общества в средневековую эпоху. Здесь приходится опираться на предания и переживания, сохраненные нам, главным образом, Аристотелем в его „Афинской политии“, Геродотом и Фукиди-дом, а также Плутархом, который в написанных им биографиях Те-зея и Солона использовал многих более ранних, ныне утраченных историков. Из числа утраченных древних исторических произведений, которыми, однако, в той или в другой мере пользовались некоторые из дошедших до нас авторов, особенно важны аттидографы (смотрите выше очерк историографии).

Аттика обладала однородным в племенном отношении населением, принадлежавшим к ионийскому племени. Если и были здесь инородныф-элементы, то количество их вряд ли было сколько-нибудь значительно.

Аттическое предание согласно утверждало, что единое государство в Аттике возникло путем так называемого синойкисма (аивоихисцое), т. е. слияния мелких общин в одно политическое целое. Предание о том, что некогда в Аттике существовало много мелких государственных соединений, находит себе подтверждение в ряде косвенных указаний: в Афинах в историческое время справлялся праздник Синойкий (Sovoixeaia ИЛИ Зивоо.иа) в воспоминание об этом событии; долго держались следы сепаратизма некоторых общин (например, между жителями общин Паллены и Гагна не-заключалось браков; Элевсин даже в V в сохранял известную обособленность). Есть некоторые основания думать, что объединение Аттики совершилось в два и даже более приемов: сначала объединилось несколько общин в город Афины, а затем около этого города объединились остальные аттические общины; Элевсин, вероятно, примкнул к Афинам еще позднее. Объединение, вероятно, совершилось около ВШ века, а Элевсин, быть может, примкнул к Афинам лишь в VII в Таким образом, до ВШ и даже VII в нельзя предполагать существования в Аттике единого государства: мы должны рисовать себе древнейшую Аттику, как значительное количество мелких общин.

Древнейший социально-экономический строй Аттики в основных чертах совпадал с вьишеохарактеризован-ным строем гомеровских поэм. Преобладающим экономически и политически элементом были здесь более крупные землевладельцы-эвпатри-ды („благороднорожденные“). Крестьянство частью было обезземелено и находилось в положении гомеровских батраков (Дтг; ха таХатаи); частью же оно, хотя и сохраняло землю, но значительную часть урожая отдавало эвпа-тридам. Такое зависимое положение крестьянства создалось разными путями. Или при хозяйственных неудачах (неурожай, падеж скота) крестьянин должал эвпатриду, и, так как земля признавалась не личной, а семейной собственностью, он сохранял землю, но значительную часть урожая должен был отдавать кредитору за долги; или сам крупный землевладелец давал участок безземельному крестьянину с тем, чтобы тот часть урожая доставлял землевладельцу (такие крестьяне назывались гекте-моры, — род половников). Количество самостоятельных крестьян-соб-ственииков (зевгитов) было невелико.

Население группировалось в роды, фратрии и 4 ионийских филы. Господство аристократии наложило резкий отпечаток и на эти общественные соединения. Маломочные элементы общества—крестьяне, конечно, держались своих родовых связей лишь до тех пор, пока жили вместе: батрачество, расселение—все это подрывало сплоченность родовых соединений в низших слоях населения. Иначе обстояло дело в кругах аристократии: здесь, напротив, родовия связи крепли, ибо в интересах каждого родича было поддерживать связь с влиятельным ибогатым родом. Таким образом, с течением времени маломочные роды разлагаются, а, напротив, могущественные аристократические—сплачиваются, консолидируются. Эти роды занимают руководящее положение и в филе, и в фратрии: входящие в эти организации простые люди, будучи слабыми экономически и разрозненными, являются совершенно пассивными перед богатыми и сплоченными аристократическими родами.

„Гомеровский“ характер имеет и древне-аттическая государственная организация. Синойкисм привел к тому, что, как говорит Фукидид (II, 15), советы и должностные лица в отдельных общинах были уничтожены, и все были соединены в одном городе, где были учреждены общия помещения для совета и для должностных лиц. Эти обще-афинские учреждения имели ясно-выраженный аристократический характер. Нет сомнения, что предание право, когда оно утверждает, что во главе государства стал единый царь ((lactXeus), но этот царь, как и все цари греческого средневековья, ограничивается могущественной аристократией. Чем дальше, тем больше росла мощь аристократии на счет царя. Ограничения царской власти сводились к переходу от наследственной и пожизненной монархии к срочной (10-летней, а затем годичной) магистратуре и к дроблению функций царя между новыми выборными (на срок) должностными лицами. Функции военачальника отходят к полемарху, функция судьи по вопросам семейного права (при родовом строе и семейной собственности эти вопросы наиболее часто возникали)—к особому архонту, прочия -судебные дела отошли к 6 фесмофетам; за царем (басилевсом) в конце этого процесса дробления функций остаются лишь жреческие обязанности, да руководство судопроизводством по делам об убийстве в виду религиозного значения пролития крови. Даже счет годов стал вестись не по именам царей, а по именам архонтов, получивших, поэтому, название эпонимов, („дающих имя“). Царь стал, таким образом, одним из 9

одногодичных должностных лиц, которые все стали впоследствии называться архонтами. Замещались эти должности лишь членами эвпатрид-ских родов. В этом дроблении функций нельзя, впрочем, видеть исключительно результаты борьбы аристократии с монархией: несомненно, важную роль в этом процессе сыграло и усложнение государственной жизни с ростом населения, культуры и государственности; явилась потребность в большем числе лиц, отправлявших административные и судебные обязанности, и в большей специализации. — Как в старину царь, так позднее архонты должны были в своей деятельности постоянно считаться с аристократическим советом, собиравшимся для заседаний на холме, посвященном богу Аресу (отсюда—название совета: ареопаг); в этом совете, вероятно, первоначально присутствовали главы фвпатридских родов; с течением времени вошло в обычай, что места в совете стали замещаться бывшими архонтами. — О роли народного веча в этот период мы ничего не знаем; несомненно, что оно не могло играть сколько-нибудь значительной роли.—В эвпатридский период создается уже и известная организация государственных финансов, если это выражение применять и к натуральным повинностям: мы имеем сведения о сборщиках натуральных взносов (колакретах и навкрарах).

VI. Период классической или городской Греции {развитие государств - городов).

А. Первый отдел этого периода: разложение средневековых отношений и развитие городского строя {VII—VIвека).

а) Колонизация VII—VI веков и экономический переворот в Греции в эту эпоху. Развитие городов. Желая создать себе вполне реальное представление о явлениях греческой истории до Александра Македонского, мы, изучая ее, ни на минуту не должны упускать из виду, что район ея был пространственно весьма не велик. Достаточно сказать, что пространство, занимаемое древней Грецией на континенте Европы, т. е. область от мыса Те-нара на юге Пелопоннеса до северных границ Эпира и Фессалии, равнялось лишь около 72 тысяч кв. километров, т. е. было лишь в два неполных раза больше нынешней Швейцарии и почти равно нашей Волынской губернии. В частности, это обстоятельство весьма важно иметь в виду для ясного представления об эволюции греческих обществ в конце средневековой эпохи. Если принять во внимание благоприятные климатические условия Греции и посильные даже для малокультурного человека условия борьбы за существование, то станет ясным, что естественный прирост населения в Греции должен был быть значительным. При увеличении населения в любой стране, когда количество средств существования в данной местности делается недостаточным, возможны два выхода: или население переходит к более высокой системе хозяйства, дающей возможность из прежней земельной площади извлекать больше дохода, или избыток населения должен искать себе новых мест для поселения. Малокультурные народы очень медленно отказываются от привычной хозяйственной системы и приспособляются к новой; чаще всегсь этот переход совершается под известным влиянием более культурных, соседей и при том весьма медленно. Поэтому, раз для избытка населения есть возможность найти новия земли для поселения, то этот избыток на ранних ступенях культуры устремится скорее по линии наименьшого сопротивления на новия земельные участки, чем перейдет к более сложным системам хозяйства. Именно так мы должны представлять себе, по аналогии с соответствующими явлениями у других более нам известных народов, основные причины греческой колонизации в эпоху средневековья. Когда леев VII и VI веках в среде греческих обществ стала развиваться классовая борьба, то и она послужила стимулом к колонизации: побежденные группы часто вынуждены были покидать родину и искать новых мест для поселения. Ряд данных говорит за то, что уже в последния десятилетия VIII века начинается греческая колонизация на Ионийском (ныне Адриатическом) море. Главную роль здесь играют ионяне из города Халкиды на Эвбее и доряне из Коринфа. Последние основывают Коркиру на острове того же имени и Сиракузы в Сицилии, первые—Катану и Леонти-ны в Сицилии. Греческая колонизация проникает в том же веке и в южную Италию (основание ахейских колоний Сибариса и Кротона на юге Италии; ионийск. Кумы—в Кампании). В ВП в колонизация на Ионийском море в Сицилии и Италии развивается дальше (Эпидамн в Иллирии; Тарент и прочие города на юге Италии). Ок. 600 г.ионийское торговое поселение возникает даже на юге нынешней франции на месте Марселя (колония Массалия), на о. Корсике и так далее

В ВИП—VI веках умножались греческие колонии на северных берегах Эгейского моря, на Пропонтиде (Мраморном море) и Черном море. В выводе этих колоний особенную роль играют города на Коринфском перешейке Коринф и Мегары, эвбейский город Халкида и особенно ионийский город в М. Азии Милет. Недостаток земли для мало-азийских греков был не менее чувствителен, чем для европейских. Греческие поселения, основавшиеся здесь еще в эпоху Эгейской культуры, обладали лишь прибрежной полосой земли, не проникая в глубь страны, занятой туземными племенами. Милет распространяет свои колонии до северных берегов Черного моря (Ольвия, Феодосия, Пан-тикапей, и проч.). В VI в из Ге-раклеи Понтийской выводится колония Херсонес. В том же веке развивается греческая колония в Египте— Навкратис.

Хотя, как мы увидим ниже, заморские колонии основывались по преимуществу теми городами, которые рано перешли от земледелия к торговле и промышленности (Коринф, Мегары, Халкида, Милет и проч.), однако, большинство колоний при их возникновении были земледельческими поселениями: „искали плодородных земель, а были ли вблизи хорошия гавани,—это имело второстепенное значение“ (Белох). Что переселения происходили преимущественно из торговых городов, обясняется как тем, что здесь особенно быстро росло население и не хватало земли, так и тем, что эти города, ведшие более значительные морские сношения, легче организовывали заморские переселения. С течением времени очень многие колонии делались торговыми и промышленными центрами, так как оне были удобными пунктами для торговых сношений с метрополией и для сбыта произведений метрополии и своих собственных окружающему населению.

Однако, если греки, чтобы устранить избыток населения, обратились прежде всего к переселенческой деятельности, то это не значит, что изменения в системе хозяйства у них не имели места. Хотя и сравнительно медленнно, некоторые местности Греции стали превращаться из земледельческих стран в торгово-промышленные. Это были по преимуществу местности малоплодородные и плохо орошаемия (например, большая часть Аттики, Мегары) или поселения, не обладавшия сколько-нибудь значительной территорией (Коринф). Местное население ранее, чем где-нибудь, должно было искать себе занятий помимо земледелия: здесь развивались ремесла, продукты которых сбывались первоначально ближайшим соседям, а затем и в более отдаленные местности. Особенно успешно развивались промышленность и торговля, если данная местность была богата какими-либо ценными сырыми продуктами (медь около Халкиды на Эвбее; шерсть милетских овец; глина в Коринфе и Аттике; соль, мрамор, серебро — в Аттике). Распространение греческих колоний, усиливая морскую торговлю, способствовало развитью промышленности, как в метрополиях, так и в колониях. Вот почему в

VII и VI веках в весьма многих областях Греции, преимущественно по побережью Эгейского моря, прежние земледельческие поселения превращаются в более или менее значительные торгово-промышленные центры.

Сначала торговое развитие (уже в

VIII в.) концентрируется на ионийском побережий М. Азии (особ. Милет), на о. Эвбее (города Халкида и Эретрия)

и на Коринфском перешейке в Ме-гарах. Скоро у Me тар является кон-куррент Коринф, а затем в конце VII в этот расцвет торговли начинает захватывать Афины. Позднее все более и более греческих поселений переживают такой экономический переворот.

Одним из важнейших политических последствий описанного экономического переворота было развитие городских центров в областях, захваченных переворотом. Центры эти возникали или около древних крепостей (кремлей, акрополей), существовавших иногда еще в эпоху эгейской культуры (например, Афины), или в местах, удобных по их торговому положению (Коринф). Были поселения, которые развивались потому, что они но тем или иным причинам делались политическим центром страны (Спарта, Аргос). Можно думать, что и в том, и в другом, и в третьем случае некоторые из городов образовались путем слияния нескольких поселков в одно политическое целое (синойкизм). Мы видели выше, что так, вероятно, образовался город Афины; так, может быть, образовалась и Спарта,—Возвысившийся городской центр сплошь да рядом с течением времени становился и во главе сравнительно более значительной области. Такое объединение могло произойти или тоже путем добровольного синойкизма общин данной области (так мирно объединилась большая часть Аттики), или путем принуждения со стороны крупнейшого городского центра (объединение Лаконии). Однако, эти—все же весьма небольшия— области с точки зрения государственного права продолжали оставаться государствами - городами, ибо свои политические права жители такой территории осуществляли, как граждане главного города, а многие из этих прав они могли осуществить, только явившись в город (в народное собрание или иное учреждение). Такая связь политических прав с городским центром, где таковой возник, наблюдается и в греческих демократиях, и в олигархиях, с тем лишь различием, что в первых все свободныеили большинство их имели политические права, а во вторых—меньшинство. Связь государственной организации этого периода с городскими центрами и явилась причиною того, что греческое государство этого времени принято ныне называть государством-городом, и уже в греческом языке этой эпохи слово: полис стало обозначать и город, и государство. Такое государство-город, как недавно показал Рицлер, даже в хозяйственной своей политике стремилось к замкнутости, независимости от соседей, но естественная экономическая эволюция, как его, „так и со-сЬдей“, сделала такую изолированность невозможной.

Подобное развитие городских центров на известной стадии экономической эволюции не является в истории человечества исключительным явлением: так, еще до развития греческих городов существовали финикийские городские общины; рост городских центров наблюдается и в Западной Европе во вторую половину средних веков; весьма многие из этих городов пользуются также немалой политической независимостью, хотя чаще они входят в состав более значительных политических соединений. Очень большое сходство с древне-греческими полисами можно констатировать в городах средневековой Италии, где сложились городские государства, во многом напоминающия греческие государства-города.

Однако, нужно иметь в виду, что государство-город отнюдь не сделалось исключительной государственной формой в Греции рассматриваемого периода. С одной стороны, как мы сейчас увидим, во многих местностях долго держались стария средневековия формы с преобладанием деревень, с другой — начали уже с Y века развиваться более сложные формы более обширного, чем полис, федеративного государства (например, Афинская держава в V веке).

б) Судьба средневековых отношений в различных греческих государствах была очень не одинакова. В бассейне Эгейского моря, т. е. на восточном побережье Европейской Греции, наостровах этого моря к в мало-азийских поселениях вышеописанное развитие обмена стало разрушительно действовать на средневековия формы. Напротив, области северной и западной Греции, равно как области, расположенные в центре стран, удаленных от моря, долго сохраняли не только средневековой строй, но даже черты и более примитивных отношений. Так, в Фессалии еще в У веке господствует аристократия. Сельское население (пенесты) находилось в крепостном состоянии. Отдельные фессалийские города (весьма незначительные), правда, довольно рано объединились в союз, но лишь для совместных действий в военное время: для этой цели выбирался особый вождь (тато;) с диктаторскими полномочиями. В Эпире еще в У веке находим патриархальную царскую власть во главе отдельных племен, населявших эту местность; в эпоху Пелопоннесской войны во главе некоторых племен (например, хаонов) аристократия устранила царей и заменила их выбираемыми на год начальниками. Только после Пелопоннесской войны большая часть Эпира объединилась под властью царей из племени молоссов. Сколько-нибудь значительных городов здесь не возникало все это время.—На западе Средней Греции Акарнания еще в эпоху Пелопоннесской войны остается раздробленной; здесь не имеется городов, а лишь мелкие деревни; сохраняется древняя царская власть. Только в ГУ в здесь происходит некоторое объединение- Этоляне тоже еще в конце У в сохраняют крайне примитивные общественные формы. Фукидид сообщает, что „этолийский народ велик и воинствен, но живет по деревням, не защищенным стенами, разделенным большими расстояниями и носит легкое вооружение; говорят этоляне языком непонятным и, как рассказывают, употребляют в пищу сырое мясо“. Сходный быт в ту же эпоху мы находим в Озолийской Локриде, где гнездится разбойничье племя. В Опунтгйской Локриде господствует военная землевладельческая аристократия. Кажется, аристократический строй держался и в фо-кидских городах, рано объединившихся в союз. И в западных частях Пелопоннеса долго держится старинный аристократический строй. Полное объединение Элиды завершилось лишь в первой половине У века (южная часть области была до тех пор почти независимой). В Элиде долго господствовала аристократия, а покоренные земледельческие элементы населения платили дань, поскольку можно судить по имеющимся у нас отрывочным данным. Аркадия, лежавшая в центре Пелопоннеса и отрезанная горами от более культурных соседей, остается раздробленной до 371 г., когда произошло ея объединение под главенством Мегалополя; ранее же-здесь было немного городов; большинство населения жило в деревнях, господство принадлежало в большинстве поселений аристократии.

Иную судьбу имели те области, где рано развился торговый обмен и промышленная жизнь, где возникли более значительные городские центры. Таковы были многие мало-азийские города (Милет), Аттика, Мегары, Коринф, города Ахайи. Здесь или уже в УИ веке господство аристократии была поколеблено (Афины), или же с УИИ и УИ веков наблюдается ведущаяся с переменным счастием борьба между старыми аристократическими родами и растущими новыми активными элементами общества (Мегары, Коринф, города Эвбеи, города Ахайи и проч.). Чем более данная местность была захвачена торговым обменом, тем более здесь росла буржуазия, становившаяся в оппозицию к старо:! знати. Эта бурлсуазная оппозиция колебала патриархальные отношения крестьянства к землевладельческой знати; авторитет старого аристократического режима был потрясен. Торжествовала в этой борьбе или новая буржуазия, устанавливая свое классовое господство (разные виды олигархии), или же в некоторых местностях (Афины) восторжествовали более широкие демократические круги. И в местностях, в меньшей степени захваченных хозяйственным переворотом, но все же затронутыхим (Арголида, города Беотии), возникает демократическая оппозиция, но она долго не имеет успеха: аристократия, делая некоторые уступки, все же удерживается у власти до Y века и позднее временно возвращает себе господство (особенно упорно боролась олигархия в беотийских городах).

На почве классовой борьбы во многих городах появляется тиранния. В эту эпоху тираннами именовались лица, которые захватывали власть, ища опоры в низших слоях населения. При неорганизованности этой массы она легко становилась на сторону энергичного человека, обещавшего ей облегчение ея положения. По большей части тиранны этой эпохи не становились всецело ни на сторону старой аристократии,ни на сторону буржуазии, хотя в некоторых случаях мы видим колебания и в ту, и в другую сторону. Уже во второй половине VII и в нач. VI века мы находим тираннов в торговых центрах мало-азийской Ионии (Фрасибул в Милете, Пифагор и Пиндар в Эфесе и проч.). В VII веке утверждается тиранния в Коринфе. Здесь господствовал аристократический род Бакхиадов, значение которого было не столько в землевладении—земли у коринфян было вообще немного,—сколько в торговом капитале. Ок. средины VII века во главе народной массы становится некто Кипсфл, утвердивший здесь свою власть и основавший целую династью тираннов (ГИериандр и Псамметих). Эта династия держалась довольно мягких принципов во внутреннем управлении и вела широкую колониальную политику (подчинение Коркиры). Однако, коринфское купечество около 580 г. свергло тираннов и надолго установило здесь свое господство, имевшее узко-классовый характер. И в Сикионе в нач. VII века установилась тиранния из дома Орфагоридов, остававшаяся у власти прибл. до сред. VI века; особенно характерной фигурой среди Орфагоридов является Клисфен, ведший борьбу против 3 дорийских фил, бывших оплотом местной аристократии. В начале VI в мы находим тиранна Питтака на о. Лесбосе, провозглашенного народом в качестве умиротворителя (айсимнета);несколько позднее—тиранна ГИоликрата на о. Самосе и так далее Колониальная Греция переживала социальную борьбу в не меньшей степени, чем метрополия. Быстрый экономический рост большей части колоний вызвал здесь тоже антагонизм классов. И тиранния имела место во многих колониях (в Леонтинах в Сицилии уже в конце VII в., в Акраганте в средине VI, в Сиракузах с нач. V века).

Тиранния редко где оказывалась прочной. Как обычно бывает с нелегитимными правителями, авторитет тираннов редко держался далее первого поколения: оппозиция, существовавшая всегда уже против основателя династии, крепла при его преемниках, которые ее еще более усиливали, принимая для борьбы с ней суровия меры. Экономический подъем, являвшийся обычно после низложения средневековой аристократии и обусловленный отчасти и мероприятиями тираннов, направленными к поднятью промышленности и торговли, тоже подтачивал фундамент, на котором держалась тиранния, а именно ослаблял неорганизованность массы: растущий торгово-промышленный класс являлся той организующей силой, которая и низвергала тираннов.

Тиранния имела весьма существенные последствия для эволюции государств, где она возникала: почтивсюду периоды тираннии были периодами, когда гиб старый режим средне-вековой аристократии, когда греческие племена впервые получали более правильную государственную организацию, когда создавалась сознательная социально-экономическая политика и когда, вследствие укрепления государственного начала, дававшего более прочную защиту торговле и промышленности, чем это было возможно ранее, и расширявшего международные отношения,—росла буржуазия, которой было по большей части суждено сменить старую аристократью па верху общества. И в культурной жизни Гре-

1916

ция эпоха тираннии не прошла безследно: тиранны привлекали к своим дворам поэтов и художников: впер-вые в Греции возникли правительства, располагавшия материальными средствами, достаточными для поощрения чисто-культурной деятельности.

в) Разложение средне-вековых отношений в Аттике. На падение средневековых отношений в Аттике приходится обратить особенное внимание, как в виду той роли, какую впоследствии суждено было играть этой стране в истории Греции, так и в виду того, что социально-политическая эволюция Аттики весьма типична. В Аттике, как мы видели, рано возник городской центр, объединивший около себя всю область.

Уже во второй половине VII века явились симптомы колебания эвпатридского господства. Мы видим борьбу в среде самих эвпатридских родов, выразившуюся в неудачной попытке молодого аристократа Килона захватить власть в свои руки; во главе противников Килона стоял тоже аристократический род Алкмео-нидов, который, впрочем, по своим материальным интересам рано стал сближаться с афинским торговопромышленным классом.

Этот класс стал развиваться, потому что тот хозяйственный переворот, который мы охарактеризовали выше, в течение VII века захватил и Аттику. Ряд данных и археологических, и литературных (наир., элегии Солона) говорит о развитии торговли в Аттике. Минеральные богатства Аттики вызывают здесь к жизни ряд отраслей промышленности: здесь развивается гончарное дело (с этих пор аттические расписные вазы начинают получать широкое распространение); мрамор Аттики способствовал развитью здесь скульптуры. Кроме того, приобретают славу аттические оливки и оливковое масло; развивается овцеводство и обработка шерсти. Торговопромышленный класс сосредоточивается преимущественно в прибрежной области на юге Аттики, почему партия, вышедшая позднее из этого класса, стала называется „паралией“ (прибрежной).

Появление такого экономически сильного класса сказалось очень скоро в том, что против эвпатридов стала создаваться демократическая оппозиция,—конечно, сначала довольно безформенная, неорганизованная. Недо вольство своим положением аттического крестьянства было той почвой, на которой растущая буржуазия могла действовать против эвпатридов. Однако, уже около 621 г. до Р. X. успех этой оппозиции выразился в том, что появилось писанное законодательство, составленное уполномоченным на это лицом Драконом. Хотя содержащееся в „Афинской политии“ Аристотеля известие о том, что Дракон не только записал обычаи для руководства судей, но явился и политическим реформатором, неверно, однако, уже самый факт появления писанных законов очень ограничивал произвол эвпатридских судей Через четверть века оппозиция эвпатридскому режиму настолько возросла, что для прекращения непрерывных смут в 594 г. эвпатридам пришлось сделать уступку оппозиции; был избран архонтом и посредником для разрешения распрей (с диктаторскими полномочиями) человек эвпатридского сословия, но прикосновенный к интересам торговопромышленного класса—Солон. Первия мероприятия его были направлены на успокоение крестьянской массы; его шаги в эту сторону с юридической точки зрения имели отчасти революционный характер: именно, он признал недействительными совершенные до того момента долговия обязательства,—по крайней мере все те, которые были сделаны под залог земли или личности кредитора; кроме того, личная кабала за долги была отменена и на будущее время. Эти мероприятия, несомненно, облегчили положение аттического крестьянства и ослабили его экономическую зависимость от эвпатридов. В известном смысле эти мероприятия Солона, получившия название сисахфии („снятие бремени“), можно назвать освобождением аттического крестьянства, хотя не следует злоупотреблять аналогией с подобными явлениями в Европев конце средних веков и, тем более, в новое время. Другия мероприятия Солона имели главною целью установить политический компромисс между старой аристократией и растущей буржуазией. Основным из этих мероприятий является предоставление участия в органах государственной власти гражданам соответственно их имущественному положению, определявшему и их военную дееспособность (так называемым тимократия): к ар-хонтату были, кажется, допущены все лица, могущия нести службу на коне (всадники, titrcsi;); лица этого класса имели дохода со своих земельных участков не менее 300 медимпов ячменя, вина и масла; лица, могшия идти в поход в полном вооружении пехотинца (зевгиты, еоуСтаи), получили доступ во вновь учрежденный Солоном совет 400. Из класса всадников выделялась группа наиболее богатых, имевших доходу со своих земель не менее 500 медим-нов (TC£<TaxoaiOjj.£SijJivot); ЭТИ лица ИМЕЛИ доступ не только к архонтату, но и к должности государственного казначея (некоторые ученые, впрочем, думают, что и архонтат был доступен лишь этому высшему классу, а всадники, как и зевгиты, в эпоху Солона входили лишь в совет 400). Беднейшие граждане, получившие название фетов, имели участие только в народном собрании и в судах присяжных. Так. обр., Солон но создал имущественных классов, а воспользовался естественно существовавшими имущественными делениями в обществе, внося сюда лишь известную систематичность (определение ценза). Описанный порядок замещения должностей, введенный Солоном, является компромиссом между интересами землевладельческой знати и буржуазии: если буржуа приобретал земельный ценз, он получал доступ к высшим должностям, а знать сохранила все же фактический перевес в государственном управлении, так как ценз определялся доходом с земли. Создание нового совг-та 400, в который перешло обсуждение всех текущих дел, несколько ослабило значение старого совета (ареопага), который, однако, сохраняет авторитет и после этой реформы, как контрольный орган, наблюдающий за исполнением законов всеми, вплоть до высших должностных лиц, и как высший уголовный суд. При выборах архонтов со времени Солона вводится жеребьевка из 40 кандидатов, выбранных подачей голосов по 4 филам (жеребьевка в эпоху Солона, видимо, имела целью устранить соперничество фил при замещении должностей архонтов). Народное собрание и при Солоне играет, повидимому, пассивную роль, но зато Солон вводит суды присяжных (дикастерии) демократического состава. Ряд мероприятий Солона был направлен на поднятие промышленности и торговли. Таким образом, реформа Солона была проведена по, несомненно, строго обдуманному плану, имевшему целью установить известный компромисс между борющимися группами. Однако, этот копромисс внес удовлетворение на очень короткое время: знать была раздражена сисахфией, поведшей к утрате дворянских капиталов, данных взаймы крестьянам, к утрате крестьянских земель, бывших в залоге и к утрате труда кабальных; крестьянство, не имея дешевого кредита, продолжало должать и разоряться; буржуазия стремилась к увеличению своих прав. Уже в 80-х годах VI века началась борьба партий, концентрируясь, главным образом, около вопроса о замещении мест архонтов. В это время сформировались три партии: аристократическая педиэя, буржуазная паралия и крестьянская диакрия, к которой примкнули многие лица, пострадавшия от аграрной реформы Солона, и разные демократические элементы населения. Попытки соглашений оказались неудачными, и дело кончилось торжеством вождя диакрии Писистрата, захватившего власть в свои руки при поддержке народной массы и сделавшагося афинским тиранном (560 г.). Писистрат был дважды изгоняемъпаралиейипеди-эей и вновь захватывал власть. Он оставил в силе законы Солона, отменив лишь жеребьевку архонтов, вероятно, для того, чтобы иметь больше возможности оказывать давление на выборы. Однако, он даже подчеркивал свое уважение к суду. Главные его мероприятия были направлены на поднятие благосостояния крестьянства. Введение дешевого кредита из казны для крестьян завершило солонову сисахфию, укрепив крестьянство. Писистрат приблизил суд к населению, создав разъезжих судей. Далее, Писистрат является организатором афинских финансов (подоходный налог). Он впервые вводит Афины в русло широкой международной политики, в основе которой лежит, гл. обр., стремление защитить и расширить экономические интересы Афин. Продолжительное правление Писистрата укрепило экономически афинский демос и развило афинскую торговлю. По смерти его (527 г.) правление перешло к его сыновьям Гиппарху и Гиппию, которые, однако, своим произволом вызвали сначала заговор, жертвою которого пал Гиппарх (514 г.), а затем широкое народное восстание, во главе которого стали вожди паралии изъродаАл-кмеонидов. Они нашли поддержку в Спарте, повидимому, мечтавшей утвердить свое влияние в Аттике путем вмешательства в аттические междоусобия. Гиппий был низложен в 510 г.

Афинская знать (вождь Исагор) попыталась произвести реставрацию эв-патридского режима, пользуясь поддержкой Спарты, но народная партия с алкмеонидом Клисфеном во главе взяла верх: спартанцы капитулировали.

Клисфен провел ряд реформ (508—7 г.), окончательно уничтоживших остатки средневековых отношений в Аттике (юридические основания власти Клисфена неизвестны). Существеннейшей из этих реформ была замена старых племенных ионийских фил новыми 10 филами, основанными на территориальном принципе. Главная цель этой. реформы сводилась к устранению влияния на политику эвпатридских родов, стоявших во главе старых племенных фил; в новых фнлах,

кроме того, Клисфен добился и устранения местного сепаратизма отдельных частей Аттики, формируя каждую филу не из сплошной территории, а из трех „триттий“ (третей), расположенных в разных частях Аттики, а именно, из 30 триттий десять были расположены в области города Афин (центр аттической аристократии), десять—в прибрежной полосе на юге (центр буржуазии) и десять—на севере Аттики (центр крестьянства). Так. обр., в каждую кли-сфенову филу входили жители трех разных частей Аттики, привыкшие до этой поры действовать разрозненно. Формируя новия филы, Клисфен получил также возможность включить в них много иноземцев, давно уже живших в Аттике, и вольноотпущенников (не принадлежа к филе, нельзя было быть афинским гражданином). Новия филы стали основой государственной организации: по филам производились выборы членов совета, число которых Клисфен увеличил с 400 до 500; позднее (с 487 г.) по новым филам стали выбирать и кандидатов в архонты. 4 стария филы сохранили лишь религиозное значение. Реформу Клисфена сравнивают с разрушением древних, органически сложившихся областей, произведенным Национальным собранием во франции, и созданием на их место искусственных делений (департаментов). Весьма важной реформой Клисфена была также организация местного самоуправления: Клисфен предоставил определенным аттическим городкам и поселкам (де-мам) заведывание их местными (преимущественно хозяйственными) делами и ведение списков граждан. Собрание каждого дема избирало на год главу дема (демарха); дем имел свою кассу; члены совета 500 избирались пропорционально количеству населения дема. Военная власть была передана коллегии 10 стратегов. Для борьбы со сторонниками тираннов создается своеобразный институт: остракизм (от слова „остраконъ“— черепок), состоявший в том, что народное собрание ежегодно могло сделать постановление путем подачи

Голосов на черепках об изгнании кого-либо из граждан. Если сначала остракизм применялся к сторонникам тираннии, то потом он стал орудием партийной борьбы, будучи применяем к вождям партий, остававшимся в меньшинстве.

Реформа Клисфена окончательно сокрушила средневековые порядки в Аттике и явилась той почвой, на которой развилась в V веке афинская демократия.