> Энциклопедический словарь Гранат, страница 162 > Гонта Иван

Гонта Иван

Гонта, Иван, один из выдающихся вождей украинского восстания 1768 г. (т. н. Колиивщины) и вообще один из популярнейших героев украинского прошлого. Очень скоро он сделался достоянием легенды, предметом горячого поклонения для украинских масс и ужаса и отвращения для господствующого польского класса западной Украины. Из записок, вышедших из-под пера представителей этого класса, приходится черпать известия о нем, и вне этого источника, достаточно мутного, мы весьма мало имеем достоверных, документальных известий о Г. Родом он был из крестьянской семьи с. Росо-шек, около Умани, в уманских имениях Потоцких, служил в надворной милиции последних и, благодаря способностям и известному образованию, занял видное положение в уманских имениях. По словам помнивших его очевидцев, это был человек красивый, представительный, стоявший на уровне тогдашней шляхетской культуры этой далекой провинции Речи Посполнтой. Официальным полозке-нием его была должность сотника уманской милиции, но при этом он пользовался особенным доверием тогдашнего владельца Салезия Потоцкого, выделявшего его из ряда служащих, и, повидимому, с своей стороны платил ему большою привязанностью. За службу свою он получил в аренду свое родное село Росошки и соседнюю Орадовку; на Росошках стоит до этих пор старая деревянная церковь, на входных дверях которой вырезана надпись, повествующая о соорузкении этой церкви „паном Иоанном Контою в 1763 г.“. Это, впрочем, была не единственная церковь, „фундованная“ Г.: в с. Во-лодарке сквирского у. была тоже церковь его ктиторства, сохранившая и портреты Г. и его зкены. Бурный

1768 г. выбил Г. из этого скромного благополучия. Прежде всего, очевидно, Барская конфедерация, к которой тяготела местная шляхетская администрация, а сам Потоцкий относился враждебно, испортила отношение Г. к местной администрации и, весьма вероятно, положила извне пачало его союзу с гайдамачипою. Г., как доверенный человек Потоцкого и как представитель местных украинских настроений, с которыми он, как показывает его ктиторство, отнюдь не порывал, был неблагоприятно настроен относительно шляхетской конфедерации; с администрацией у него начались большие нелады, последняя смотрела на Г. подозрительно, носились с планами арестования и суда над ним, по подозрению в сношениях с гайдамаками, и в виду того, что гайдамаки выступали в качестве исполнителей воли российской императрицы и союзников русск. войск, боровшихся с конфедерацией, весьма вероятно, что на этой почве у Г. действительно завязались первия отношения с гайдама-чиной. Возможно, что и свой переход на сторону последней он не считал противным интересам своего патрона. Как бы то ни было, когда гайдамацкие отряды Железняка приблизились к Умани, Г. со своей милицией перешел на его сторону и решил тем участь Умани (смотрите гайдамачина, XII, 328/9). О распоряжениях Г., оставшагося главным распорядителем Уманского ключа, имеем очень скудные известия, и эта роль его была очень коротка: неделю спустя Гонта был уже схвачен русскими войсками, из союзников превратившимися в усмирителей гайдамачины. Г. постигла мучительная казнь. В памяти народа Г. остался героем-борцом за право народа; таким воспел его ПИевчепко в „Гайдамакахъ“ на основании народных рассказов. Позже, в 1789 г., когда в среде польской шляхты пошла большая тревога в виду слухов о приготовлении нового восстания, в судебных дознаниях встречаемся с рассказами о сыне Гонты, с разрешения императрицы собравшего войска и приготовляющого, великую руину“ для панов-шляхты. Подобные слухио Г. младшем известны и позже, в 1826 г. См. В. Антонович, „Уманский сотник Ив. Гонта“ („К. Стар.“ 1882, XI), и предисловие к Архиву Ю. 3. Р. ИИ. V (о тревоге 1789 г.). „Материали доисто-рии колиивщини“ в „Записках наук. тов. им. Шевченка“, т. 62 и 79.

М. Грушевский.