Главная страница > Энциклопедический словарь Гранат, страница 164 > Городская культура с очень ранних пор стала приобретать специфическия особенности

Городская культура с очень ранних пор стала приобретать специфическия особенности

Городская культура с очень ранних пор стала приобретать специфические особенности. Уже в XI в летописец-монах обвинял жителей города Тиля в стране фризов во всяких пороках. Городские люди представляются непонятными человеку, который сам—типичный представитель средневековой культуры (Ср. Возрождение). И действительно, протест против средневековой культуры рождался в Г.: принимал ли он вид ереси, одевался ли в наряд художественной литературы, выливался ли в прямое публицистическое обличение. Само Возрождение— есть высшая кристаллизация средневековой городской культуры, а реформация получила в Г. готовыми все свои формулы.

Когда государственное начало окрепло, Г. должны были отказаться от своей независимости. Под охраной современной госуд. власти они выросли в те сложные организмы, которые окрашивают собою всю культурную жизнь. Ср. буржуазия.

Из общих сочинений по истории Г. на Западе, охватывающих ряд стран и дающих сравнительн. очерк,

наиболее важно классич. Hegel, „Stadte und Gilden d. germanischen Yolker im Mittelalter“. По-русски H. И. Карпов, „Государство—город древнего мира“;

К. Вюхер, „Возникновение народного хозяйства11, пер. I. М. Кулишера; А. К. Джтелегов, „Средневековые города в Западной Европе“. А. Дж.

Г. в России до конца XVIII века. Древнейшая история русского Г. мало известна. Наша начальная летопись не знает, когда возникли те Г., которые были найдены в пределах восточного славянства и соседних с ним финнов варяго-русскими князьями. Таковы: Ладога, Новгород, Из-борск, Белоозеро, Плесков, Полотен, Смоленск, Любеч, Киев, Чернигов, Переяслав, Ростов, Суздаль, Муром. Обратив внимание на то обстоятельство, что большинство этих Г. расположено по торным водным путям, полагают, что древнейшие русские Г. были созданы торговым движением, шедшим по этим путям. Главнейшим из торговых путей для восточного славянства в ту пору был волхово - днепровский, именуемый первым летопйсцем „из Варяг в Греки и из Грекъ“; но важное значение для восточного славянства имел и волжский путь, ведший в иноземные Г. среднего и нижнего Поволжья и отсюда на закаспийские рынки. На этом пути образовались крупные общественные союзы—Болгарский и Хо-зарский. Со столицами Хозарского и Болгарского царств,—Итилем и Бол-гаром, и пришлось войти в торговия сношения восточным славянам и появлявшимся на Днепре Руссам, таким же здесь пришельцам, какими были арабы и евреи на Волге. Если, с одной стороны, арабские свидетельства первой половины IX века говорят нам о торговых экспедициях русских купцов не только к Черноморыо—в Царь-град и другие византийские Г., но и к Каспию и за Каспий, даже до Багдада, если, с другой стороны, найденные в Подне-провье клады с арабскими деньгами позволяют констатировать, что торговля отсюда с арабским востоком началась не позднее VIII в., то не к более позднему времени следуетотнести и возникновение, по крайней мере, главнейших старинных рус-ких Г. Наиболее крупные Г. явились Г. - государствами, наподобие итальянских и германских городских коммерческих республик, в свою очередь, заставляющих вспомнить об аналогичном типе Г.-государства античного периода.

В начальной русской летописи сохранились следы того, что иногда древнейшие Г. восточных славян создавались из нескольких соседних селений, как, например, на то намекает темное предание о начале Киева. Но если бывали соединения нескольких селений в одно целое, в Г., то, при развитии Г., бывали и выделения из распространившагося Г. части его населения на иные места, казавшиеся более удобными в том или другом отношении; эти выселки - колонии тоже огораживались, становились во внутренних распорядках автономными, но, не теряя связи с метрополией, признавая авторитет родного Г., как старшего своего брата, они именовались его пригородами. Таким образом, понятие „управления“ в древнейшем русском Г. совпадало с понятием государственного строя, утвердившагося в землях восточного славянства и несколько более поздней Русской Земли. В начальной летописи есть указания на существование князей в землях восточного славянства, сидевших, вероятно, по Г. и до прихода в Подне-провье варяго-русских князей; но власть этих туземных князей, по-видимому, была не велика, и не ей должен быть характеризован политический строй древнейшого русского Г. - государства. Высшая распорядительная власть принадлежала не князю, а собранию всех жителей Г., вечу, как об этом еще более твердо свидетельствует та же начальная летопись,—и при том решения веча главного Г. считались обязательными и для его пригородов. Вот классическое место летописи, на основании которого составляется представление о политическом строе древнейшого русского Г. и об отношении к нему пригородов: „Новгородцы бо изначала и Смольняне, и Кияне, и Полопано и вся власти, яко же на думу на веча сходятся; на что же старейший одумают, на том же пригороди станутъ“. Итак, политический строй древнейшого русского Г. был демократического, земского характера, хотя и с примитивными формами; что касается туземных славянских князей, то они, вероятно, играли роль, аналогичную с тою, с какою принуждены были примириться позднейшие князья из Рюрикова рода, княжившие в Новгороде Великом; это роль исполнителей веления вечевой сходки. Но если такова была политическая роль туземного князя, то его экономическая роль была тождественна с тою, какая в тогдашнем городе принадлежала „нарочитым мужамъ“ его, участвовавшим в доходных внешних торговых оборотах, сколотившим крупные капиталы и потому влиявшим на вечевия решения,—словом, руководившим общей экономическою и политическою жизнью Г. и его волости. Остальная масса городского населения была послушным орудием в руках неизмеримо более экономически сильных „нарочитых мужей“. Из этих „мулеей“ выбиралась администрация Г., носившая общее наименование „старцев градскихъ“, и к этой группе принадлежал и туземный князь древнейшого русского Г. К тому времени, когда в Г. восточного славянства появляются варяго-русские князья и когда эти Г. собственно и получили название русских, городское общество было уже достаточно расчленено на две неравные указанные социальные группы— на массу чернорабочого люда и небольшой сравнительно класс торговой аристократии.

После того как волхово-днепровским путем завладели варяго-русские князья, значение этой аристократии должно было уменьшиться; на первом плане в городской асизни встали победители — князь-конинг главного Г. и его наместники, по общегерманскому друлсинному обычаю, посаженные им на кормление по всем остальным, более или менее выдающимся доходностью, Г. Но так как прительцы яе замедлили.принять самое деятельное участие во внешней торговле, то им пришлось признать значение городской аристократии, обладавшей недостававшими (вначале) победителям знаниями и навыками в привлекших их внимание торговых оборотах. Пришельцы соединили свои торговые интересы с интересами местных торговых воротил и сильно двинули вперед развитие внешней торговли, в сферу коей поступила собираемая варяго-руссами дань со славянских племен. Должны были варялсские князья считаться и с городской массой, привыкшей к вечевому строю, без деятельного участия которой—и в снаряжении пловучих коммерческих караванов, и в самых торгово-военных походах—варяго-русские князья не достигли бы и малой части своих политических и торговых успехов.

На этом сцеплении интересов и основывалось городское управление древнейшого периода русской истории (IX—XIII вв.). Значение каждого Г. в междукняжеских отношениях определялось его торговою ролью, теми выгодами, которые могла доставить севшему в нем князю направлявшаяся через этот город торговля; и Киев — мать Г. русских — долго оставался первенствующим русским Г., именно, как наиболее доходный коммерческий пункт, а отсюда и упорная, кровавая борьба князей из-за этого Г.

Русский Г. в древнейшую эпоху (да долго и позднее) представлял следующия части: 1) крепость, называвшуюся детинцем или кремлем,— место, обнесенное оградой, стеной— Г. в точном смысле этого слова; это правительственная и военная часть Г., служившая, в случае вражеского нападения, убежищем и защитой для жителей и остальных частей Г. и тянувших к нему „селъ“; 2) посад, разделявшийся на концы и улицы,— главная торгово-промышленная часть Г. и 3) слободы, прилегавшия с внешней стороны к посаду и населявшиеся позднейшими пришельцами из сел и других Г.—ремесленными и разного рода промысловыми людьми. Все городское население Киевской Руси делилось на три разряда: 1) „княжих мужей“, составлявших княжескую думу и дружину, высший слой которых и получил название бояр, 2) „нарочитых мужей“ — торговую аристократью и 3) „людей“—торгово-промышленное, ремесленное и чернорабочее большинство. К этому свободному населению надо прибавить еще рабов. По существу это разделение было свойственно всем значительным русским Г. древнейшей поры, но было различие в наименованиях, и, кроме того, разряд „людей“ расчленялся на его составные элементы. Так, в Новгороде Великом, где все население вообще делилось на лучших и меньших людей, существовала и более, чем в остальной Руси, дробная классификация городского населения; здесь, кроме бояр, упоминаются житьи люди, бывшие, по всей вероятности, „нарочитыми людьми“—крупными капиталистами, а затем—купцы и черные люди, два разряда, скрывающиеся несомненно в составе „людей“ Киевской Руси.

Так как русский Г. древнейшей поры был вооруженным оплотом внешней торговли, то, естественно, и административное разделение его отразило на себе это его, так сказать, боевое положение. Г. делился на 10 сотен и на соответствующее количество десятков, представляя собой тысячу или полк, предводимый тысяцким, тогда как сотнями и десятками командовали сотские и десятские.

С переходом обороны торговых Г. и путей Поднепровья в руки варяго-русских князей местные военные правители вошли в состав княжеских дружин, а военный характер должностей тысяцкого, сотских и десятских совершенно стушевался перед их чисто гражданскими функциями. Самой импозантной, показной фигурой Г. сделался князь, как его защитник и вместе с тем правитель; но, считаясь с местною торговою аристократиею, он привлек в свою думу и выборных военно-административных представителей ея, тысяцкого, сотских и десятских; эти

„старцы градские“ (из „нарочитых мужей“) и составили вместе с „княжими мужами® городской боярский совет при князе. Но варяго-русский князь считался и с народным собранием, с вечем, с которым он договаривался о многих важных делах и предприятиях; для этой цели князю вместе со своей думой приходилось идти на городскую площадь к собравшемуся здесь вооруженному народу, в поддержке которого князь нуждался.

Такого характера управление главного Г. волости - княжения, сливающееся с управлением государственным, было свойственно всем частям тогдашней Руси, с тою только разницею, что в одной ея части, в ИТоднепровье, собственно в „Русской земле“, отношения между указанными политическими силами Г. — ишязем, думой его (сложившейся из двух элементов — пришлого и местного, городского) и вечем находились в сравнительном равновесии, и что в других частях быстро возникло преобладание одной из этих сил, в Г. Галицко-Волынской Руси—земского боярства и его совета при князе, в Новгороде—вечевого собрания, которым руководил высший слой Новгородского общества.

Устройство управления пригородов было аналогично управлению главных Г., в зависимости от которых они состояли: и в пригородах, кроме веча и „старцев градскихъ“, нашла себе место и власть князя стольного Г. в лице его наместника и княжих мужей, и в пригородном управлении чисто государственные цели преобладали над местно-городскими. Так как управление древнейшого русского Г. носило земско-государственный характер, то оно и развиваться могло до тех пор, пока важнейшие Г. сохраняли свое чисто государственное положение, а это продолжалось, пока существовал источник, вливавший в Г. жизнь и делавший некоторые из них государствами; пала торговля Поднепровья с византийским югом и арабским юго-востоком,—захирели и южно-русские Г.—Киев, Смоленск, Чернигов и др., как государственные средоточия, стала замирать ии политическая жизнь на их площадях. Печенеги и половцы начали разрушение этой жизни, татары его закончили разрушением самых южно-русских Г. Западные и юго-западные Г. (Полотен, Галич, Владимиро-Волынск и др.) в монгольскую эпоху отошли к Польше и Литве, в этих Г. в литовско-польскую пору было введено Магдебургское право (XIV—XVI вв.,) и они имели свою особую историю, связанную с судьбой Польши и под иноземным владычеством слившуюся с историей западно-европейского Г.

Торговое движение, по закрытии южных и юго-восточных путей ии рынков, развивалось из северного и озерного края, из Новгородской области, в Балтийское море и в Верхнее Поволжье, почему продолжала развиваться и государственно - городская жизнь Новгорода Великого и его пригорода Пскова (XIII—XV вв.), в первой половине XIV в (1348 г.) ставшего независимым от метрополии.

Власть князя в Новгороде была сильно стеснена договором, или „рядомъ“, новгородцев с ишязем; в силу договора, ни как военноначаль-ник, ни как правитель и судья, князь не был в Новгороде самостоятельным: он во всех этих функциях своей власти находился под самым бдительным контролем выбираемых вечем высших должностных лиц. Князь, пришлец в Новгороде, был ему нужен, главным образом, как влиятельный посредник между этим вольным Г. и другими областями русского мира, с которыми Новгороду приходилось поддерживать тесные связи ради торговых интересов. Князь служил Новгороду, а потом и Пскову, как военноначальник и правитель, но в строго-определенных договором нормах. Верховная власть в русских вольных Г. de jure принадлежала, как и повсюду в древнейшей Руси, собранию всех свободных жителей города. Это—общегородское вече, правительственный орган всей новгородской и псковской общины.

Но вольный Г. делился на части,

представлявшия ряд общин, ведавшия свои местные дела на своих сходках, местных городских вечах; в общегородском вече были объединены отдельные общины Г. Как и остальные древнейшио Г. на Руси, так и вольный Г. представлял „ты-сячу“, или „полкъ“, и делился на сотни и десятки, бывшие и военными, и административно - полицейскими районами. Во главе всего Г. - тысячи стояли одни должностные лица, во главе его частей—другия. Так, во главе концов стояли кончанскиф старосты, выбиравшиеся на кончанских вечах; во главе улиц—уличанские старосты, выбиравшиеся на уличанских вечах. Общегородское вече выбирало исполнителей воли всего Г.—посадника и тысяцкого, называвшихся во время своего служения на этих должностях степенными; но и не выбранные вновь посадник и тысяцкий не теряли общественного значения и продолжали именоваться старыми посадником и тысяцким.

De jure законодательная власть принадлежала общегородскому вечу; но собрание всех горожан, конечно, не могло бы осуществлять эту власть, если бы у него не было авторитетного руководительства в лице учреждения, стоявшего над вечем и состоявшего из самых влиятельных элементов общества вольного города. Это городской совет господ (Herrenrath), или „господа“1, как его именовали в Пскове. В новгородском городском совете председателем был архиепископ или владыка, пользовавшийся в Новгороде громадным правительственным значением; членами городского совета были, кроме княжеского наместника, степенные—посадник и тысяцкий, кончанские старосты, сотские, старые посадники и тысяцкие, словом, высшия, действующия и бывшия, должностные лица вольного Г., называвшиеся также боярами. Эта высшая правительственная коллегия из немногих подготовляла дела и вопросы для окончательного решения их на общегородском вече, обыкновенно направляя дело и подсказывая самое его решение. Таким образом, настоящая фактическая власть в городской общине, в конце концов, оказывалась в руках городской олигархии, опиравшейся на свое экономическое значение в вольном Г. и его области. Тем не менее, демократическая форма правления вольного Г.-государства давала полную возможность и народной его массе проявлять свое значение, и она далеко не безучастно относилась к руководительству боярских партий, на которые неизбежно разбились общественные верхи, приняла деятельное участие в их борьбе за власть и сообщила его жизни много движения, шума и ярких красок. Этому весьма драматическому колориту всей истории Новгорода и Пскова, да и отдаленной колонии перваго—древней Вятки (организовавшейся по образу и подобию своей метрополии) содействовала примитивность самого народного собрания, напоминающого современную нам сельскую сходку. Обычное право вольного Г. допускало широкий простор личной и коллективной воле—и в созыве веча, и в объявлении его решения обязательным для всей общины. Каждый, умевший повлиять на толпу, мог ударить в колокол и собрать вече, и всякая толпа, если обладала действительной силой, могла объявить себя полновластным вечем, постановления которого считались законными. При глубокой социально-экономической розни и борьбе, то затаенной, то бурно прорывавшейся наружу, между меньшими и лучшими людьми описанный примитивно-демократический государственный строй часто ввергал общественную жизнь вольного Г. (особенно—Новгорода) в анархию, содействовавшую падению его политической независимости.

Далеко не столь ярка была жизнь северо-восточного русского Г., затерявшагося в начале его истории среди сумрачных лесов Верхнего Поволжья. Древнейшие русские Г. в этом финском краю, Ростов и Суздаль, тоже имели вечевое устройство; но довольно рано княжеская колонизация сюда, опиравшаяся на новые, основанные самими князьями Г., стеснила правительственную деятельность местных земских элементов. Здесь князьвыступал хозяином и верховным управщиком „Земли“. Северо-восточные Г. не имели такого торгового значения, какое приобрели Г. Подне-провья и северо-западного озерного крац, а потому в них и не оказалось таких экономически властных общественных сил, которые могли бы потягаться с князем-колонизатором, с материально властным основателем новых Г. Вот почему вечевия собрания с государственным авторитетом рано исчезают из жизни северо-восточного русского Г.

Северо-восточная Русь—не столько городская, сколько сельская Русь. Но было бы ошибочно думать, что Г. этой Руси в удельную пору (XIII—XV вв.) не был торгово-промышленным центром и по занятиям своих жителей совсем не отличался от села. Торговое движение было здесь значительно слабее, но оно не обошло и северовосточного Г., торговавшего и с Новгородом Великим, и с средним Поволжьем. В северо-восточном Г. было купечество, снабжавшее хлебом Низовой земли безхлебный Новгород и пользовавшееся в местной жизни известным значением. Эти более или менее влиятельные горожане, вероятно, и руководили народным восстанием, вспыхнувшим в Твери и других Г. против татарских баскаков. На такого рода горожан северовосточного Г., особенно центрального Г. Великороссии—Москвы, а через них и на все городское население и опирались впоследствии московские князья в своей борьбе за объединение северо-восточных княжеетв под их властью: объединение было необходимо для торговых интересов великорусского купечества. Поступив под власть московских князей, северо-восточные Г., пользовавшиеся в удельную эпоху известною долей самоуправления, попали под власть московских наместников; но в средине XVI в московское правительство в интересах упрочения государственной централизации вспомнило прежнее самоуправление и возложило на него полицейско-судебные и фискальные обязанности. В Г. появляются земские избы с выборными

„излюбленными головами и старостами“ (не бывшими, впрочем, администраторами Г., как особой единицы). Хотя возложенные на эти учреждения общественно-государственные обязанности были тяжелы для Г., тем не менее областная реформа Грозного там, где она принялась, оживила городскую жизнь, укрепила в городском населении определенное политическое самосознание и тем самым, вероятно, оказала косвенное, но значительное влияние на деятельность Г. по восстановлению государственного порядка, разрушенного Смутой.

В Московском государстве Г. (которых за XVI в насчитывают 220) имели между собою ту общую черту, что все они были правительственными и военными пунктами; но различались они между собою тем, что одни Г. были лишь таковыми, а другие, сверх того, торгово-промышленными центрами более или менее обширных районов, центрами, по своему складу жизни и отношениям стоявшими весьма близко к селу. Г. попрежнему состоял из собственно Г., кремля, посада и слобод. В каждом Г. были правительственные агенты и ратные люди, и последних было тем больше, чем Г. больше имел правительственно-военного значения, особенно присущого окраинным Г.; все остальное городское население в Москве делилось по материальному положению на гостей и сотни — гостиную, суконную и черную, а в остальных Г. носило общее название посадских, делившихся на лучших, средних и молодших. Чем ближе стоял Г. к границе государства и чем, следовательно, он был моложе, тем посадских в нем было меньше; в южных пограничных Г. посадских оказывалось 2°/о—6°/о всего городского населения. В новых Г. Московского государства на восточной окраине, бывших, как и южные, крепостями, московское правительство стремилось завести русское торговопромышленное дело: так, в Казань, имевшую большое торговое значение в инородческом мире, московское правительство перевело купцов из разных других Г., поставив здесьпереведенцев в привилегированное положение—очевидно, для более успешной конкуренции с местными торговыми воротилами.

В Московском государстве были Г., как центры торгово-промышленной жизни, но эта жизнь не создала здесь особого городского сословия; ибо, по своему социальному составу, Г. представлял нечто пестрое,—и торговлей и промыслами в нем занимались не только купцы, но и служилые люди, и крестьяне, и духовные лица. Да и самые частные торговые обороты великорусского Г., даже Москвы XYI — XVII вв., были ничтожны сравнительно с оборотами западноевропейского торгового Г. Если где и замечаются некоторые черты сословности, то лишь в небольшой группе служилого купечества, в группе гостей, услугами которых правительство пользовалось в торговле на свое имя и в других фискальных делах, и потому внимало их просьбам и давало им привилегии; привилегированное положение гостей давило собой всю остальную массу тор-гово - промышленных людей. Из общественных классов, не принадлежавших к посадским, но имевших в Г. торговлю и промыслы, городское или посадское тягло несли лишь приписавшиеся к посаду крестьяне: служилые и духовные его не несли. Между тем в ХВП в посадское тягло сделалось тяжелее сельского; на Г. же падали и единовременные процентные сборы в виде пятой, десятой, пятнадцатой деньги, практиковавшиеся в XVII в., которые, однако, не касались непосадских, селившихся не на тяглой городской земле, где-нибудь в слободе, но извлекавших неоплаченную налогом материальную выгоду из городской жизни и потому как бы являвшихся городскими захребетниками. К числу последних следует отнести т. наз. „беломестцевъ“, т. е. лиц, освобожденных грамотами или именными указами от городского тягла (или его части) лично или потомственно. Дворы таких лиц наз. „беломестными“, тогда как те, с кот. неслось тягло, „чернослободскими“. С другой стороны, и I

посадское население, состоявшее из людей не только торговых, но и пашенных, не было до Уложения прикреплено к определенному Г.; каждый посадский мог перейти в другой Г. и даже в другую общественную группу; и действительно, городское население было весьма подвижным, вследствие чего многие тяглые участки оставались пустыми; а это обстоятельство заставляло посадскую общину отдавать их первым желающим, почему городское население становилось еще более пестрым по своему социальному составу; иные из тяглой посадской общины переходили в слободы, на нетяглия места и, не участвуя в платеже податного оклада, делали положение городских тяглецов еще более тяжелым. Отмеченная неустойчивость посадского населения вредила интересам фиска, вследствие чего Московское правительство стремилось выделить собственно посадское население в особую группу, как обязанностями по отношению к государству, так и правами по отношению к занятиям. Ряд мер в этом направлении завершило Уложение 1648—49 гг., прикрепившее посадских к месту и торгово-промышленной деятельности, к торгам и промыслам, с которых они несли и впредь были обязаны нести свое тягло и которыми только они в Г. и получили право заниматься. С этого момента русский Г., кроме стратегического, правительственного и экономического, быстро приобрел и сословный характер. С этим характером тягловой сословности русский Г. и застает реформа Петра I. Реформа городского управления и была произведена в интересах лучшого поступления сборов с торгово - промышленного сословия.

Самоуправление посадской общины, столь жизненно проявившееся в Смутное время, во второй половине XVII в захирело, ибо сильно было стеснено властью воеводы, оказавшагося, в конце концов, очень убыточным и для населения, и для казны; и вот правительство, продолжавшее пользоваться услугами выборных из купечества в сфере сбора косвенных налогов, втак называется „верном управлении“ (кабацкие и таможенные головы и целовальники), вспомнило о прежней „земской избе“ в местном управлении и решило передать управление торговопромышленным классом в руки выборных из его среды. В Г. эти выборные составили Земские Избы, заменившия собой Приказные Избы с воеводами во главе, а в Москве—Бур-мистерскую Палату (смотрите), которая явилась и высшим сословно - государственным учреждением, управлявшим через Земские Избы всем городским сословием в России и местной Земской Избой, ведавшей торгово-промышленных людей Г. Москвы. Как высшее государственное учреждение для управления городским сословием, Бурмнстерская Палата заменила собой Приказ Большой Казны и другие приказы, в которых ведались „гости и купецкие и промышленные люди“. Бурмнстерская Палата в том же году стала именоваться Ратушей. Члены Ратуши и Земских Изб, получившие название бурмистров, избирались на год и должны были заведывать сборами податей и других налогов с городского сословия, а также разбирать тяжбы, возникавшия среди него, отправлять суд и расправу по нфуго-ловным делам. Кого и сколько человек выбирать в бурмистры,—это предоставлялось усмотрению самих избирателей, т. е. посадскому сходу, состоявшему из всех разрядов посадского населения. Изложенная замена приказно-воеводского управления городским самоуправлением была объявлена указом в 1699 г. Но так как конечная цель этого самоуправления была прежняя—возможно лучшее удовлетворение государственным потребностям,—то оно было использовано, главным образом, в фискальных интересах и не изменило тяглосословного характера русского Г. Не изменило этого характера и преобразование в конце царствования Петра I ратушского управления в магистратское. Это—новая попытка Петра I упорядочить управление торгово-промышленным классом, „собрать рассыпанную храмину“ (о чем мечтал еще

Ордын-Нащокин), а также ввести в более точные нормы разные слои городского общества. В 1720 году была начата городская реформа учреждением в Петербурге „Главного Магистрата“, которому было поручено „ведать всех купецких людей и рассыпанную сию храмину паки собрать“. Главный Магистрат должен был учредить магистраты по Г. и цехи. Лишь в конце 1724 г. эта реформа была закончена. Как раньше Московская Ратуша стояла во главе всех городских ратуш—„земских избъ“, будучи их высшей инстанцией, так теперь петербургский Главный Магистрат был поставлен во главе всех городских магистратов; но в члены магистрата избирались не посадским сходом, а только выборными бурмистрами и первостатейными людьми города; к тому же в магистрат мог выбираться не всякий, а только из первостатейных горожан, и самое число членов магистрата было поставлено в зависимость не от усмотрения избирателей, а от численности жителей Г.; при этом Г. в отношении этого вопроса—с количестве магистратских членов—были разделены на 5 разрядов (последний из которых совсем не получил коллегиального управления, — здесь единственная, хотя и выборная власть бурмистра,—а первый получил право на 5 членов — четырех бурмистров и президента). Отличием от ратушского управления было и то, что в магистраты члены выбирались пожизненно. Компетенция магистратов была расширена сравнительно с тою, которою обладали ратуши: кроме финансовых и более сложных судебных обязанностей (в число которых включается суд и по уголовным делам), магистраты должны были ведать внутренний порядок и благоустройство Г., а также заботиться о развитии торговли и промышленности; но на деле на первый план опять-таки выступало не столько местное, сколько общегосударственное назначение магистратов, обязанных на местах извлекать изъГ. возможно больший казенный интерес городскими же руками и потому бывших сословнобюрократическими учреждениями. Сословностью проникнута вся организация, данная Г. Петром I. Все население Г. законодатель разделил на две группы, из которых только первая ведалась магистратским управлением. Это так называемые регулярные граждане. Они, представляя собой торгово-промышленную часть городского населения, в свою очередь делились на 2 гильдии; к первой гильдии принадлежали крупные, первостатейные купцы, доктора, аптекаря, золотых и серебряных дел мастера и живописцы; ко второй—мелочные торговцы и ремесленники, причем для последних, сверх того, вводилось цеховое устройство. Жители перечисленных разрядов собственно и были настоящими гражданами; они и составляли Г. в социальном смысле этого слова. Все остальные жители Г.—из дворянства, духовенства и иностранцев—именовались нерегулярными гражданами, и их не касалось магистратское управление, старая тягло - сословная сущность которого была включена в новыя, перенесенные из Германии, формы.

По смерти Петра В. введенное им городовое устройство разрушается. Главный Магистрат отменяется, а городовые магистраты (которые с этого времени начинают называться ратушами) подчиняются воеводам и губернаторам. Такой порядок продолжается до Елизаветы, которая восстановляет магистратскую организацию своего отца. Магистратское управление в царствование Елизаветы, при сильной зависимости его от губернаторов и воевод, не пользовалось и той самостоятельностью, какая предоставлялась ратушам и магистратам по указам Петра I. Как учреждения не столько с правами, сколько с обязанностями по отношению к государству, магистраты и ратуши и могли быть только послушными орудиями государственной администрации. К настоящим местным нуждам городских или посадских миров эти учреждения не имели никакого отношения. Магистраты были начальством над посадскими мирами с их выборнымистаршинами и старостами. Сами же посадские миры жили своей прежней общинно-посадскою жизнью, и их насущные интересы, постоянно выражаясь в челобитьях и жалобах правительству, проявлялись также в посадских сходах; и нельзя сказать, чтобы посадская община не пыталась осуществить некоторых своих прав; но из этих попыток ничего не могло выйти уже потому, что в самой посадской общине (около 58°/о которой состояло из ремесленников, огородников и чернорабочих) господствовала социально-экономическая рознь между большинством и немногими первостатейными купцами, рознь, усугубленная и постоянной поддержкой, оказываемой властью именно первостатейным купцам; эти последние были агентами правительства, заседавшими в муниципальном управлении, и в качестве таковых они не могли быть истинными представителями большинства городских обывателей, а отсутствие влиятельных руководителей обрекало посадскую общину на полное безсилие не только перед правительственною властью, но и перед ея орудием — городским магистратом.

Екатерининское царствование было эпохой в истории русского Г. Просвещенная императрица в своем законодательстве старалась устроить Г. на иных, более рациональных, началах, выдвинула новое понятие Г.

Межевой Инструкцией 25 мая 1766 г. Екатерина отграничила городские земли от уездных, а своим „Учреждением для управления губерниями“ 1775 г. децентрализовала городское управление. Губернские магистраты по отношению к городовым магистратам данной губер-нии получили то же значение, какое раньше имел Главный Магистрат по отношению к магистратам и ратушам всей России. Высшей инстанцией по отношению к губернскому магистрату становится местная палата, делающая ненужным существование Главного Магистрата,—и „это центральное учреждение исчезаетъ“. Но несмотря на эту коренную перемену в постановке городского управления, все-таки и по Учреждению о губерниях Г.

попрежнему явился установлением сословного характера.Попрежнему, считая принадлежащими к городскому сословию не всех городских обывателей, а только купцов и мещан, закон склонен, как и раньше, смотреть на торгово-промышленных людей, по крайней мере, на большинство их, как на государственных тяглецов; но теперь эти тяглецы разделяются по объявленному капиталу 1) на платящих подушный оклад— это те, которые имеют не свыше 500 р., 2) на неплатящих его,—это те, которые имеют свыше 500 р.: они должны были, вместо подушной подати, платить процентный сбор с их капиталов, и, наконец, 3) на не платящих и °/о сбора,—это фабриканты и заводчики, которые тем самым выделялись, в интересах развития промышленности, в привилегированную социальную группу. Таким образом, в соответствии с происшедшей в среде торгово - промышленного класса дифференциацией, законодатель, не освободившийся от фискального взгляда на него, различно ставит разные группы городского сословия по отношению к государству, сообразуясь с их материальным состоянием и их государственными повинностями. Освобождая группу заводчиков и фабрикантов, обязанных тянуть к государству крупною промышленностью, совсем от денежных взносов в казну, законодатель тем самым еще более усиливает их значение в среде городского общества и, следовательно, в городском управлении.

Поворотным моментом к современному муниципальному управлению является „грамота“ Екатерины II на права и выгоды городам Российской империи (1785 г.). „Городовым Положениемъ“ этой „грамоты“, прежде всего, предписывалось: „город строить по утвержденному плану за подписанием руки Императорского Величества“; затем, за городом подтверждались „правильно принадлежащия по Межевой Инструкции или инако законно земли, сады, поля, пастьбы, луга, реки, рыбные ловли, леса, рощи, кустарники, пустия места, мельницы водяные и ветряныя“, словом, вся городская недвижимость, которою он мог „пользоваться мирно и вечно на основании законовъ“.

При составлении „Городового Положения“ 1785 г., Екатерина широко воспользовалась теми материалами, которые остались после „уложенной“ Комиссии 1767 г., как результат громадной работы ея частных комиссий в период 1767—1772 гг. Источники „Городового Положения“ разнообразны: кроме „Экстрактов из законов лифляндских, эстляндских и финляндских, выбранных при Комиссии сочинения проекта Нового Уложения 1767 г.“, Екатерина, усердно подготовлявшаяся к законодательствова-нию чтением иностранных юридических трактатов (Блекстон), не обошла своим вниманием и подлинных иностранных законоположений, относящихся до городского устройства (Шведский цеховой устав 1669 г., ремесленный устав 1733 г.); из русских источников главное и прямое влияние оказала на „Городовое Положение“ „Жалованная грамота дворянству“, составленная несколько раньше составления „грамоты“ городам. Это влияние „Жалованной грамоты“ выразилось, между прочим, в разделении горожан на 6 разрядов, аналогичных 6-ти разрядам, на которые было разделено дворянство. Разряды эти следующие: 1) „настоящие городовые обыватели“; это „те, кои в городе дом или иное строение или место и землю имеютъ“; 2) купцы х):

1- ой гильдии, объявившие „за собою капитал от 10.000 и до 50.000 р.“;

2- ой гильдии—не менее 5.000 р. и

3- й—не менее 1.000 р.; 3) цехи, т. е. „мастера, подмастерья и ученики различных ремеслъ“; 4) „иногородные и иностранные гости“, которые „ради промысла или работы, или иных мещанских упражнений“ приписались к городу; 5) „именитые граждане“, уже прошедшие городскую службу по выборам и получившие „название сте-

) С 1783 г. купечество было освобождено от натуральной рекрутской повинности (ук. 3 мая): за каждого рекрута оно должно было вносить в казну 500 рублей.

ленныхъ1“, ученые с академическими или университетскими аттестатами, или иными письменными свидетельствами о познаниях, признанными, по испытании, в Российских Главных Училищах, художники, а именно, „архитекторы, живописцы, скульпторы и музыкосочинители““, имеющие или академическое звание или признанные аттестаты—„о своем знании и искусстве““; капиталисты, объявившие капитал не менее 50.000 р., банкиры, занимающиеся переводом денег и обладающие капиталом не менее 100.000 р., оптовые торговцы, кораблехозяева, отправляющие „за море“ „собственные корабли““; 6) посадские старожильцы города, в нем родившиеся, а также и вновь поселившиеся, кормящиеся промыслом и черной работой и не записанные в другой класс „городовой обывательской кни-ги“. Все эти разряды, или классы, имевшие характер сословных групп, составляли „общество градское““, как особое юридическое лицо: во всесословности, города и заключалась новая идея городского устройства. Раз в три года городские обыватели всех 6-ти классов созывались на собрание, на котором, согласно Учреждению о губерниях, выбирались городской голова, бургомистры и ратманы, а также заседатели губернского магистрата и совестного суда на три года (но старост и судью словесного суда тому же обществу предписывалось выбирать ежегодно). В этот же момент общество граждан, не получившее права обращаться непосредственно к верховной власти, могло делать представления губернатору о „нуждах и пользах города. В собрании „общества градского“ могли участвовать все горожане, но право голоса и право избрания в городские должности (пассивное право) имел лишь тот, кто был не моложе 25 лет и обладал капиталом, %°/о с которого были не „ниже 50 рублей““; „безкапи-тальный“ и не достигший указанного возраста не имел даже права „си-деть“ в собрании градского общества. Сверх того, учреждались две думы— общая и шестигласная. Общая дума (которую не надо смешивать с собранием „общества градского““, хотя на практике „функции“ этих двух учреждений смешивались) составлялась по сословному принципу. Тоже раз в три года в каждой части города собирались отдельно жители каждого из 6-ти классов „градского общества“—по куриям и выбирали из своей среды представителя; совокупность представителей каждого класса в общей думе должна была дать всего один голос; следовательно голосование зависело не от большинства ея членов, а от большинства сословных представительных групп, пришедших к тому или другому заключению. Общая городская дума ведала хозяйство и благоустройство города; эта дума должна была играть распорядительную роль по делам, входящим в ея компетенцию, и собираться по мере надобности. Она из своей среды избирала от каждого из 6-ти разрядов по 1 члену в шестиглассную думу, которая ведала текущия дела города, собираясь раз в неделю; но было позволено собираться и чаще, если того требует нужда и польза. Городской голова председательствовал в обеих думах. Обе думы не имели права вмешиваться в судебные дела между жителями города, оставленные в строго сословной компетенции магистрата. Недовольным тою или другою думою предоставлялось приносить жалобу в губернский же магистрат; в общем компетенция магистрата, получившего как бы право надзора за думами, и компетенция самих дум достаточно смешивались и в законе, и в жизни; сословный магистрат и всесословные думы за-ведывали делами одного и того же порядка. Однако, сословность взяла верх. Не говоря о видной контролирующей роли магистрата, общая дума, заслоняя собой собрание „общества градского“, скоро из органа всего городского населения превратилась в орган купцов и мещан. Во главе градского общества попрежнфму осталось именитое купечество, преимущественно первых двух гильдий. Ему несомненно принадлежала и решающая роль в городском самоуправлении, в магистрате и шестигласной думе, которая на практике управляла городским хозяйством, мало считаясь с общей думой, собиравшейся очень редко. Если именитое первостатейное купечество и не добилось шпаги, которая испрашивалась им в „уложенной“ комиссии, то оно за то получило право ездить по городу в карете парою и четвернею; в карете же, но только парой, а не четверней, было позволено ездить купечеству 1-ой гильдии, парою же, но не в карете, а в коляске, получили право ездить купцы 2-ой гильдии; именитое купечество было освобождено от телесных наказаний, от которых не освобождалось купечество 3-й гильдии, лишенное права владеть фабриками и заводами, а также загородными дворами и садами; этому купечеству ездить по городу в карете совсем запрещалось, а в экипаж, соответственный 3-ей гильдии, запрещалось впрягать более одной лошади. Все это указывает, как государственная власть, тоже пользуясь дворянскими аналогиями, внимательно относилась к высшей городской буржуазии. В руках этого общественного слоя, городской олигархии, и находилось городское самоуправление.

Таким образом, высказанная Екатериной идея „общества градского“, идея всесословноети города, тогда не перешла в городскую жизнь. Эта императрица сделала лишь безнадежную попытку соединить в одно социальное целое городские группы, разделенные своими правами и обязанностями и не имевшия между собою солидарности, основанной на общих материальных и духовных интересах. В конце концов, на практике выходило, что в торгово-промышленном сословном посаде, каким (несмотря на данный ему грамотой 1785 г. герб) остался и екатерининский город, действительными господами были представители сильной правительственной власти, в губернском—губернатор, в уездном—городничий.

Из-под фактической власти правительственной администрации не вы-тпла и городская полиция и в тех городах, где в 1782 г. была учреждена „Управа благочиния“ (по Учреждениям о губ. 1775 г., не отмененным и в 1785 г., в столицах были обер-полициймейстеры, в губернских городах полициймейстеры, в уездных коменданты и городничие; раньше, с Петра I, полицией заведы-вали в Петербурге—генерал-поли-пиймейстер, в Москве—обер-поли-циймейстер, в городах—воеводы и губернаторы через магистраты и ратуши)—учреждение смешанного состава, где рядом с городничим и приставами уголовных и гражданских дел заседали два городовых ратмана; но суть дела была не в них, а в городничем: где во главе полиции стоял обер-полициймейстер или по-лициймейстер, там совсем не было введено „Управы Благочиния“. Немудрено поэтому, что, при фиктивном градском обществе, при малом на деле значении общей думы, более или менее активная шестигласная дума превратилась в правительственный орган лишь с выборным сословным составом. Под воздействием той же администрации был и городовой сиротский суд, установленный еще по „Учреждению о губернияхъ“ и, как и „Управа Благочиния“, подтвержденный „Городовым Положениемъ“, — учреждение уже не смешанного состава, с выборными — городским головой, двумя членами городового магистрата и городовыми старостами.

С таким общим характером своего устройства и значения, но в то же время и с новой идеей города, как всесословного общества, послужившей будущему, русские города встретили XIX век.

Фактическое бесправие русского города XVIII в обусловливалось слабым сравнительно с Западной Европой развитием промышленности и торговли в России. Петр I, стремившийся поднять доходность с города не только через упорядочение муниципального управления, но и через развитие профессиональных занятий горожан, много хлопотал о торговле, промышленности, ремесле, путях сообщения И толчок, данный петровской эпохой экономической жизни страны, двигая развитие крупной тор

Говли и фабрично-заводской промышленности, а вместе с тем и денежного хозяйства, увеличивая количество капиталов, тем самым вызывал и развитие некоторых городов, в особенности Петербурга, а также поволжских—Твери, Казани и Астрахани. Последние сильно поднялись после прорытия Вышневолоцкого канала и установления по нему торговых сношений между Петербургом и Поволжьем, а через последнее, между европейским Западом и азиатским Востоком. При Екатерине II, с приобретением Россией северночерноморского побережья, начали возникать и развиваться города на Юге. В соответствии со всем этим и было то внимание, с каким отнеслась к городу Екатерина П,—и ясно, что сословное управление его строилось императрицей на достаточно твердой социальной почве. Но при всем том, в общем, русский город в XVIII в не мог бы похвалиться, что он в народной и государственной жизни занял место, подобное месту западно-европейского города. Самое количество городов России было непропорционально ея громадным пространствам, почему, при введении Екатериной „Учреждений о губернияхъ“, пришлось наличное число городов (свыше 250) увеличить вдвое посредством превращения в города сел; многие из последних (целая сотня) так и не поднялись до настоящого города и были разжалованы снова в села. Да и большинство старых городов представляло очень захудалый,

скорее сельский, чем городской вид, и мещанство многих из них по старине занималось хлебопашеством. Причины плохого развития русского города в ХВИП в лежали там же, где лежали причины в общем слабого развития торгово-промышленного оборота России: в преобладании натурального хозяйства (над денежным), в крепостном праве и правительственном абсолютизме, давивших общественную самодеятельность и личную инициативу. Петербургская Россия, хотя не в той мере, как Московская, продолжала быть не столько торгово-промышленною, городского, сколько земледельческою, сельскою страной.

Литература: И. Д. Беляев, „Города на Руси до монголовъ“ (Журн. Минист. Нар. Просв. 1848 г., I); И. С. Беляев, „Из истории Новгорода“ (Русская Старина, 1909, XI кн.); Ключевский, „Боярская дума“; Милюков, „Очерки по истории русской культуры“, I; Чечулин, „Города Московского государства в XVI в.“; Дитятин, „Устройство и управление городов в России“; Кизеветтер, „Посадская община в XVIII в.“; его же, „Го-род. Полож. Екат. II 1785 г.“; Фирсов, „Правительство и общество в их отношениях к внешней торговле в царствов. Екатерины П“; его же, „Некоторые черты из истории торговопромышленной жизни Поволжья“.

Рост современных Г. В новейших статистических обследованиях Г. признается всякое поселение, имеющее свыше 2.000 жителей; с экономической же точки зрения Г. можно определить, как поселение людей, добывающих извне необходимые для продовольствия продукты сельскохозяйственного труда. В этом последнем смысле современные Г. являются продуктом новейшого капитализма. Вместе с его развитием возникают тяга в Г. и бегство из деревни и городской „асфальтовый период культуры“, составляющий одну из характернейших черт нашего времени. Развитие культурных стран за последние 100 лет обнаруживает не прекращающийся процесс их урбанизации. В Англии и Уэльсе городское население составляло в 1911 году 78°/0 всего населения, в Саксонии в 1905 г. — 71 °/0, в Шотландии—69 (1901 год), в Пруссии—62,5 (1910 год), во франции—42,1 (1906 год), в Горм. империи — 57,2 (1905 год), в Сев.-Ам. Соединенных Штатах— 46,3 (1910 год) и так далее (См. табл. 1—6).

Россия занимает последнее место— 13,9% (1911 год), но в отдельных губерниях городское население не отстает от многих зап.-европ. государств. Так, в Моск. губ. оно составляет—49,8°/0, в Спб.—72,3°/0, в Варшавской — 42,4, в Нюландской — 44,2. Рост городского населения обгоняет общий рост всего населения. В то время, как естественный прирост всего населения Герм. Империи в 1895 — 1905 г.г. составлял 15,3°/0, городское население увеличилось на 30,7°/0; во франции все население возросло с 1896 — 1906 г.г. на 1,9%, городское—на Ю°/0; в Шотландии все население с 1891—1911 г. увеличилось на 11,9°/0, увеличение городск. составляло 18,6°/0. Урбанизацией захвачены все страны—и земледельческие и промышленные, и крупные государства и малыя, страны со старой культурой и новыя, молодыя, как Австралия, Н. Зеландия и тому подобное.

В самом процессе урбанизации совершается, однако, еще и иной процесс, ярляющийся специфической чертой нашего времени, — огромная концентрация населения в одних и тех же пунктах, или рост больших Г. (Современная статистика различает: большие Г. — имеющие более 100 тыс. жит., средние—20—100 тыс., малые—5— 20 тыс. и Г.-села—2—5 тыс.). Те же причины, вызвавшия урбанизацию вообще, вызывают также и рост Г. и образование совершенно небывалых доселе Г. - колоссов. Еще в 1800 г. во всей Европе насчитывалось 22 больших Г. с общим числом жителей в 4 миллионов; через 100 лет, в 1900 г., в одной только Германии было 33 больших Г. с общим числом жит. в 9 миллионов, а в 1910 г.—48 с общим числом жит. в 13,81 миллионов В Англии и Уэльсе, где в 1811 г. было всего лишь 2 больших Г., в настоящее время их имеется 37. В 1870 г. 1 жит. большого Г. приходился в Герм. империи на каждые 20 жит. страны, в 1880 г.—на 13, в 1890 на 8, в 1900 на 6, в 1910 почти на 5. В настоящее время в больших Г. живет в Англии более В3 всего населения, в Германии более В5, в Бельгии—1/8. вофранции—В8, в Италии около В10 (смотрите табл. 7—11). Наряду с этим ростом больших Г. идет и исключительный рост столичных центров (смотрите табл. 13 и 14). — Огромную роль в увеличении городского населения играет пришлый элемент. В 1900 г. в крупных Г. Германской империи пришлый элемент (переселившиеся) составлял 57°/0 всего городск. населения; в отдельн. Г.: в Берлине—59Д°/0, в Шарлоттенбурге—81Д°/0, в Мюнхене—63,9°/0, в Дрездене—61,б°/0. Но в то же время в Лондоне—29,7°/0, в Ныо-Иорке — 44,9°/0 (смотрите табл. 12). Там, где значительная доля в увеличении городского населения приходится на пришлый элемент,довольно большой процент составляют жители пригородов или, вообще, соседних близлежащих местностей. Большую роль в этом отношении играет слияние пригородов с Г. и включение пригородного населения в состав городского. Естественный прирост населения в Г. довольно значителен, но отстает от общого прироста в стране и менее велик, чем в деревне. Указывают, что тяжелая борьба за существование в Г., неблагоприятные внешния, социальные и экономические условия, в которых приходится жить большей части городского населения, фабричный труд, рано изнашивающий организм, подчинение всех сторон жизни денежному хозяйству с его рационалистическим духом создают в Г. уменьшение плодовитости женщин и сокращение естественного прироста населения. Смертность в Г. значительна, более высока, чем в деревне, и, хотя рождаемость превышает смертность, но это превышение неизменно уменьшается (смотрите народонаселение). Но, с другой стороны, уменьшается и коэффициент смертности, и это составляет несомненную заслугу современного Г., развившего до высшей степени санитарн. деятельность гор. самоуправлений. Благодаря доставлению жителям здоровой воды посредством устройства водопроводов, очищению Г. от нечистот посредством канализации и общему оздоровлению Г. смертность уменьшилась, а в некоторых зап.-европейских Г. совершенно исчез целый ряд тяжелыхт эпидемических и даже не эпидемических заболеваний (смотрите санитария и гигиена).

Сильная концентрация городского населения вызывает черезвычайнук его скученность (смотрите табл. 15 — 17). Напр., в Берлине число земельных участков, на каждом из которых было более 20 квартир, составляло в 1900 г. 37% всего числа застроенных участков, тогда как в 1880 г. оно равнялось не более 30%; число участков с более чем 50 жит. составляло в 1900 г. 60,3% (в 1880 г,—50,6%). Среднее число жителей, приходившихся на 1 жилое строение, колебалось в 1905 г. в 33 больших городах Германии между 7,84 и 77,51. В отношении скученности населения германские Г. превзошли большие Г. во всех других странах: в Англии среднее число жителей, приходящееся на 1 жилое строение, колебалось в 33 б. Г. между 4,21 и 8,03; в Швейцарии между 11 и 18,4, в Бельгии в 1901г.—

4,6 и 8,9. За исключением Англии, во всех других странах эта скученность гор. населения растет вместе с ростом Г.

Скученность населения потребовала особой планомерной политики расширения городской площади. Это достигается путем переустройства старых кварталов Г., приобретения новых участков, на которых новые кварталы разбиваются согласно строгоопределенному плану, соответствующему санитарным, гигиеническим и эстетическим требованиям. Укажем здесь лишь на наиболее характерные мероприятия, связанные с жилищной политикой Г. В Англии изданными в 1890 г. дополнением к закону 1875 г. (Public Health Amendment Act), специальным законом для Лондона (Public Health London Act) и специальным законом о рабочих жилищах (Housing of the Working Classes Act) гор. самоуправлениям предоставлена была широкая деятельность в деле оздоровления целых кварталов, их переустройства, очищения и удаления отдельных необитаемых домов, снесения зданий, загораживаютих воздух, свет и х. л. (obstructive buildings); закон 1909 г. (Housing and Town Plaining Act) предоставляет право устанавливать не только планы городских улиц и построек, но и регулировать скученность населения, определяя максимальную высоту зданий, характер, внешний вид и максимальное число их на определенном участке земли (0,4 гект.). Во франкфурте н. М., по инициативе городского головы Адикеса, были изданы два специальных закона (lex Adickes, 1902 и 1907 г. г.), на основании которых Г. совершает разверстаниф земельных участков, принадлежащих различным частным собственникам. Особенное распространение получило в Бельгии, Венгрии, Англии (Holborn-viaduct в Лондоне) и Италии (Risona-mento del centra в Неаполе и Флоренции) так называемым право отчуждения целых кварталов, которые совершенно заново перестраиваются, причем на Г. лежит обязанность предоставить населению отчуждаемых участков новия квартиры. В Пруссии закон 1907 г., возложивший на городские самоуправления обязанность следить за тем, чтобы распланировка улиц „соответствовала охране исторических памятников и эстетическим требованиямъ“, предоставил Г. широкие права в деле полного переустройства и отдельных улиц, и целых кварталов, и всех жилых зданий. Особенно крупные расходы на оздоровление и распланировку городских участков, а также на постройку жилищ для рабочих, в частности рабочих особняков (коттеджей), за последнее время приходятся на долю английских городских управлений. В том же цаправлении, хотя и в гораздо меньшей степени, идет политика расширения город. площади и в германских Г.

Эти мероприятия вызвали характерные изменения в самом внешнем виде Г.: значение окраин сильно возросло; особенно настоятельной стала потребность в особняках, как наиболее удовлетворительном типе городского жилища; место жилья все более и более отделяется от места трудовой деятельности населения.

В тесной связи с этим находится и другая область муниципальной политики—развитие городских путей сообщения, главным образом, соединение окраин и пригородов с центральными частями города (в особенности, так называемым рабочие поезда, workmen trains (для предоставления рабочему люду возможности селиться на окраинах). Длина всех Г. жел. дор. в Лондоне (без трамваев) равнялась в 1906 г. 116,4 клм., в Париже в 1900 г.—36,2 клм., в Берлине (вместе с окрестностями) 784,4 клм. (1910 год), в Нью-Иорке—1990,3 клм. (1900 г.). В то время, как все население „Большого Лондона“ (Greater London) увеличилось с 1867 г. по 1903 г. на 86%, город. движение возросло на 499%. Это развитие городскойж.-д. сети приводит постепенно к децентрализации городского населения. За последние 20 лет в особенности наблюдается значительный рост населения на периферии и уменьшение его в центре, который служит в настоящее время исключительно центром торгово-промышленной, деловой жизни. Число жилых помещений и количество постоянно живущих в центре уменьшаются. В Лондоне в старом Г. число жилых домов равнялось в 1851 г. 14.580, в 1881 г.—6.493. В Берлине в старом I. за пять лет (1890—95) из 143 участков с жилыми домами убавилось 122, прибавилось 21. Относительно роста населения на окраинах и убыли его в центре см. табл. 18—21.

Однако, черезмерное усиление торговопромышленного характера центров, значительная потеря рабочими времени на передвижение и увеличение в виду этого расходов, обременительных для скудного бюджета рабочого (в Америке, например,при 5 цент. плате за проезд и 300 рабочих дней расход на передвижение составляет около 60 долл, в год, или 9,2% общого заработка), вызвали новое движение в пользу устройства так называемым Г.—садов (Garden-City, Gartenstadt). Идея эта возникла еще у Фурье и Пекёра, затем развивалась Рески-ном и У. Моррисом. В последнее время под влиянием англичанина

Гоуарда стали возникать Г. — сады, которые необходимо отличать от устраиваемых город. самоуправлениями кварталов вилл и рабочих поселков. Г. — сады, по мысли пропагандистов фтого движения,—самостоятельные Г. (с числом жителей не более 30 тыс.), которые должны осуществить соединение социальных и де-лов. преимуществ больш. Г. с приближающейся к деревне аггломера-цией населения. Такой Г. был устроен 8 лет тому назад в Летчворсе Гоу-ардом и имеет в настоящее время

9.000 жит., 100 магазинов и 30 фабрик. В Германии образовалось специальное товарищество для устройства Г. — садов (Gartenstadtgesellschaft), создавшее возле Дрездена Г. Геллерау, имевший в 1910 году 300 особняков с

2.000 жит. Распространение этого нового типа Г. находится, однако, в тесной связи с общими экономическими условиями в стране, в частности, с ея аграрными отношениями. В Англии и Бельгии, где почти совершенно отсутствуют села, как центры земледельческого труда, и где в последнее время земельная политика преследует цель обеспечения рабочих и мелких ремесленников небольшими земельными участками, на которых могло бы вестись самостоятельное мелкое хозяйство, Г.— сады получают распространение. И по мере того, как увеличение тегостей жизни в больш. Г., с одной стороны, и усиливающаяся индустриализация сельского хозяйства и перенесение фабрик из Г. в села—с другой, вызывают „возвращение к полямъ“,—растет и движение в пользу Г.—садов. Но, конечно, не в них заключается разрешение вопроса о судьбе больш. Г. Вопрос этот страстно обсуждался Руссо, который считал больш. Г. чудовищем, пожирающим человеч. род (Emil, I, стр. 36). Сильная смертность гор. населения в конце XVII и начале XVIII в., вызванная ростом капитализма со всеми его отрицательными сторонами и, в особенности, ростом пролетариата, дала повод первым статистикам (Дж. Граунт, Галлей, Петти, Зюссмильх) еще раньше говорить о вырождаемости гор. населения и считать, что деревня служит тем живым источником, откуда Г. постоянно и неизбежно черпают новый человеческий материал. В последнее время это же мнение получило большое распространение в реакционных аграрных кругах, в особенности в Германии, где целый ряд исследователей (Ганзен, Отто Аммон, Ад. Вагнер, Оль-денбергь и др.) считают переход к аграрному государству от современного промышленного (отличающагося количественным преобладанием гор. населения) главным средством для спасения страны от физического и морального вырождения ея населения. Большие Г. снова объявляются чудовищем, приносящим все ужасы пролетаризации, пауперизации, смертности, дегенерации и антиморальных условий жизни. Между тем, уменьшение плодовитости женщин, сокращение естественного прироста населения, сильная смертность давно уже пере-1 стали быть специфически городскими явлениями (как это доказано Вебером в Америке, Брентано, его учеником Кучинским и Момбертом в Германии). Все эти явления в не меньшей степени наблюдаются и в деревне, поскольку туда проникает денежное хозяйство с осложнением борьбы за существование и развитием женского фабричн. труда. Г., как сосредоточие торгово-промышленной деятельности, социальных противоречий, классовой борьбы, воплощают лишь в себе все отрицательные черты, специфически присущия совромеыпому капитализму. Но в них же достигают высшого развития духовные и материальные силы, ведущия человечество к освобождению от всех зол капитализма. Возникнув вместе с капитализмом, Г. растут вместе с ним, и судьба их неразрывно связана с его судьбой.

Библиография. „Statistical Abstract for the United Kingdom“ №№ 54 и 58 (1907 и 1911); „Statistique internationale du mouvement de la population“. Resume retrospectif (1907); „Annuaire statistique de la France“ (1907 и 1911); „Abstract of the Twelfth Census“ (1900); „Statistical Abstract of the United Sta-

Статистика роста современных городов.

1. Распределение населения между городом и деревней (табл. 1—6).

1. Англия и Уэльс.

Годыпереписи.

Все население (в тыс.)

Сельское.

Городское.

тыс.

о/

тыс.

%

1851

17.928

8.937

49,9

8.991

50,0

1S61

20.066

9.105

44,7

10.961

54,6

1871

22.712

8.671

38,2

14.041

61,8

1881

25.974

8.338

32,1

17.637

67,9

1S91

29.003

8.107

27,9

20.896

72,0

1901

32.528

7.172

23,0

25.351

77,0

1911

36.075

7.906

22,0

28.169

78,0

2. франция.

Городское.

Сельское.

ТЫС.

%

тыс.

9.135

25,5

26.648

74,5

10.790

28,9

26.597

71,1

11.235

31,1

24.868

68,9

13.097

34,8

24.576

65,2

14.311

37,4

24.032

62,6

15.974

40,9

22.987

59,1

16.537

42,1

22.715

57,9

Годыпереписи.

Все население (в тыс.)

1851

1861

1872

1881

1891

1901

1906

35.783

37.386

36.012

37.672

38.343

38.962

93.252

3. Сев.-Ам. Соединенные Штаты.

Годыпереп.

Всфнасел.

(тыс.)

Городское, тыс. | %

1800

5.308

211

3,9

1850

23.192

2.898

12.4

1860

31.443

5.072

16,1

1870

38.558

8.072

20,9

1880

50.156

11.319

22,5

1890

62.622

18.284

29,2

1900

75.995

24.992

32,9

1910

91.972

42.623

46,3

4. Германская империя.

Годыпереписи.

Все население (в тыс.)

Городское.

Сельское.

тыс.

%

тыс.

°/о

1871

41.061

14.791

36,1

26.219

63,9

1875

42.729

16.657

39,0

26.070

61,0

1880

45.236

18.721

41,4

26.514

58,6

1885

46.858

20.479

43,7

26.377

56,3

1890

49.428

23.243

47,0

26.185

53,0

1895

52.280

26.257

50,2

26.002

49,8

1900

56.367

30.633

54,3

26.734

45,7

1905

60.641

34.819

57,2

25.822

42,7

5. Городское население (в %).

6. Россия (гор. нас.).

Годыпереп.

Прус.

Бавар.

Саке.

Вюрт.

н

«

W

О

О

фс_

ш

яЗ

Годы.

Население

(тыс.)

% КО

вс.

нас.

1871

37

24

49,5

31

32,5

36

37

1724

328

3,0

1875

37

26

53

34

35

39

38

1782

802

3,1

1880

40

28

57

35

38

40

40

1796

1.301

1885

43

29

59

37

39,5

43

41

1812

1.653

4,4

1890

45

32

63

39

48

45

42,5

1835

3.025

5,8

1895

48

34,5

66

45

45

48

44,5

1851

3.482

7,8

1900

51

40

69

44

50,5

54

46

1867

8.157

10,6

1905

55,5

42

71

47,5

54,5

58

47

1897

1911

16.785

22.719

13,0

13,7

II. Распределение город.

7. франция.

населения по городам (табл. 7—11).

8. Германская империя.

Городасела.

Малые

Города.

Средние

Города.

Большие

Города.

о

Чис.

Нас.

тыс.

Чис.

Нас.

тыс.

Чис.

Нас.

тыс.

Чис.

Нас.

тыс.

1872

660

2.214

368

3.310

65

2.414

9

3.296

1886

714

2.404

416

3.810

86

3.289

11

4.263

1906

514

4.595

114

4.252

15

5.429

9. Англ, и Уэльс (°/0 ко вс. н.).

И«в

Другие

Ср. гор. (20—

£

б. гор.

100 т.).

1801

9,73

0

7,21

1811

9,93

2,08

6,10

1821

10,20

3,27

7,35

1S31

10,64

5,71

8,70

1841

11,75

6,52

10,63

1851

13,18

9,40

12,42

1861

13,97

11.02

13,22

1871

14,33

11,50

16,20

1881

14,69

14,91

18,40

1891

14,52

17,30

21,76

1901

14,0

25,5

21,45

1911

12,59

38,0

22,70

3

Гор ода-села.

Малые города.

Сред. города.

Бол. города.

О

Р-

Чис.

Нас.

мил.

%

Чис.

Нас.

мил.

%

Чис.

Нас.

мил.

°/о

Ч.

Нас.

мил.

%

1871

1.786

5,05

12,4

529

4,58

11,2

75

3,14

7,6

8

1,96

4,8

1880

1.950

5,74

12,7

641

5,67

12,5

102

4,02

8,9

14

3,27

7,2

1890

5,81

11,7

6,36

12,9

4,93

10,0

26

6,53

13,2

1900

2.269

6,8

12,1

864

7,6

13,5

194

7,1

12,6

33

9,12

16,2

1905

2.386

7,1

11,8

945

8,3

13,7

208

7,8

12,9

41

11,5

19,0

1910

48

13,8

21,3

10. Сев.-Ам. Соединенные Штаты.

Городасчисломжит.

(в тыс.)

1880.

1910.

Насел. в тыс.

°/о

Пасел. в тыс.

%

25—50

1.250

2,4

4.054

4,4

50-100

1.370

2,7

4.179

4,5

100-200

1.010

2,0

2.819

2,4

200-300

1.050

2,0

2.288

2,4

300-500

960

1,8

3.683

4,0

500—1м.

1.050

2,9

3.011

3,2

1—2 м.

1.350

2,6

3.724

4,4

Зм.ибол.

1.910

3,9

4.767

5,1

11. Россия (к 1906 г.).

Городасела.

Малые

Города.

Средние

Города.

Большие

Города.

Насел. Вb тыс.

%

Насел. в тыс.

%

ИГасфл. в тыс.

%

Насел. в тыс.

%

Евр. Россия.

639

4,1

4.389

28,0

5.511

35,1

5.132

37,8

Прив. губ..

69

2,7

771

30,1

623

24,3

1.099

42,9

Кавказ

24

1,2

862

44,1

742

38

324

16,7

Ср. Азия .. .

40

3,7

189

17,4

28,0

694

63,8

164

15,1

Сибирь

Во всей

35

5,5

179

427

66,5

России

809

3,7

6.392

29,2

7.998

36,4

6.722

30,7

III. % соотнош. между еотеств. прирос и др. фактор. увелич. насел.

Таблица 12.

Города.

Г о ды.

Вследестест.

прирос.

О

а §

Включ. пригородов .

Лондон. ..

1852—91

84,03

15,97

_

Копенгаг

1801—90

42,98

57,02

Кельн

1821—90

34,10

28,48

37,42

Берлин

1801-90

26,72

Вена.

1801—90

20,52

32,48

47,00

Лейпциг

1801-90

16,42

39,70

43,88

Париж----

1821-90

15,53

64,21

20,56

Бреславль..

1821—90

15,16

79,21

5,63

Мюнхен..

1811-90

10,59

72,26

17,15

ИВ Рост отдельных больших городов (табл. 13 и 14).

13. Россия (нас. в гыс.).

Города.

1897

1867

%>

увел.

Города.

1897

1867

%

увел.

С-Петерб

1267

539

136,7

Вильна

159

69

129,7

Москва ----

1035

351

194,8

Ташкент..

156

80

95,5

Варшава

638

180

253,0

Саратов ..

137

84

62,5

Одесса

405

118

240,4

Казань

131

63

106,9

Лодзь

315

32

872,0

Екатеринос.

121

19

508,0

Рига.

282

77

264,6

Рост. н/Д

119

29

310,0

Киев

247

68

261,7

Астрахань .

113

42

163,8

Харьков ..

174

52

236,0

Баку.

112

13

702,0

Тифлис

160

60

163,3

IV. Рост отделы“, больших городов.

Таблица 14.

Города.

1911

1850

°/оувел.

Города.

1911

1850

°/оувел.

Города.

1910

1850

увел]) Города.

1910

1850

°0

увел.

Ливерпуль. Манчестер Бирншигэм

Лидс

Шеффильдь Бристоль