Горчаков Александр Михайлович светл князь

Горчаков, Александр Михайлович, светл. князь, русский государственный канцлер, родился в 1798 г., воспитывался в царскосельском лицее, одновременно с Пушкиным, в 1820—22 гг. был прикомандирован к гр. Нессельроде и сопровождал его на конгрессы в Троппау, Лайбах и Верону; в 1822—27 гг. состоял секретарем русск. посольства в Лондоне. В 1841—1854 гг. занимал место через-выч. посланника в Штутгарте и вместе с тем с 1850 г.—уполномоченного при Франкфуртском союзном сейме; в 1854 г. перешел в Вену, где состоял русск. посланникомъв 1855—56 гг., а затем сменил гр. Нессельроде на посту министра иностранных дел, в 1862 г. возведен в звание вицеканцлера, в 1867 г., в день 50-летия службы,—в звание государственного канцлера иностранных дел, каковым и состоял непрерывно до 1882 г.; умер в 1883 г.—Проведя всю свою долгую жизнь на дипломатическом поприще, Г. сумел выработатьиз себя искусного дипломата, ловкого и блестящого придворного. К сожалению, однако, этих внешних достоинств оказалось слишком недостаточно для того, чтобы с успехом руководить русской политикой в ту в высшей степени важную эпоху, с кот. совпало министерство Г. Воспитанный в традициях Священного союза, проникнутый идеей необходимости для России широкой международной политики в интересах прежде всего гармонии и стройности европейского концерта, Г. был безконечно далек от тех новых политических идеалов, дипломатических приемов и средств, котор. нашли себе такого крупного представителя в лице современника и. некогда, друга Г., герм. канцлера Бисмарка. Отсутствие трезвого понимания действительных интересов страны, ясно поставленной цели и надлежащей последовательности в достижении ея составляет главный роковой для России недостаток всей политической деятельности Г. Вот почему Г. оказывался гораздо более на своем месте в качестве исполнителя чужих предписаний, чем в качестве самостоятельного руководителя внешней политики России; по той же причине ему гораздо лучше удавалось разрешение отдельных дипломатич. задач, чем определение общого направления русской политики. Удачен был дебют Г. на самостоят. посту министра. Открытое заявление о том, что Россия в виду устройства своих внутр. дел отстраняется от деятельного вмешательства в дела европ. государств, было как нельзя более уместным и своевременным. К сожалению, однако, с 1859 г. Россия снова начинает подавать свой голос в вопросах европ. политики, выступив с нотой, осуждавшей национальное движение в Италии, и пытаясь поставить на очередь вопрос об улучшении судьбы христианских подданных Порты совместными действиями великих держав. Польское восстание, вызвавшее дипломатическое вмешательство со стороны Англии, Австрии и в особ. франции, скрепило еще более возникший перед тем союз России с Пруссией, не замедливший поставить политику России в прямую зависимость от воззрений Бисмарка. Франко-прусская война, в кот. Россия заняла положение враждебное франции, удержав Австрию от вмешательства в пользу последней, не принесла с собой никаких опре-дел. выгод для России: кн. Г. ограничился лишь отменою в 1870 г. статей Парижск. трактата, дозволяющих России держать на Черном море лишь определенное число легких военных судов, и это восстановление права России было утверждено лондонскою конференцией 1871 г. С объединением Германии русско-прусский союз уже перестает удовлетворять Бисмарка; на очередь выступает вопрос о контроле над восточною политикою России, и последняя начинает играть с этих пор жалкую роль невольной союзницы двух по существу враждебных ей государств: Германии и Австрии. Временами Г. пытался вырваться из-под властной опеки Бисмарка и даже противодействовать ему. Так, ему удалось в 1875 г. помешать новому разгрому франции Германией посредством личной беседы Александра II с имп. Вильгельмом и содействия английского посла Одо Росселя, после чего Г. разослал русским представителям за границей знаменитую циркулярную депешу, начинающуюся словами: „Теперь мир обеспеченъ“. Бисмарк никогда не мог простить Г-ву этого унижения и отплатил за него в 1878 г. Вообще, русско-турецкая война 1877 г. и завершивший ее Берлинский конгресс были печальным, но заслуженным концом той безславной роли, которую Россия при Г. играла в европейском концерте. В частности Берл. конгресс был полным крушением системы, представителем которой всю жизнь служил Г.