> Энциклопедический словарь Гранат, страница 167 > Гравирование

Гравирование

Гравирование. 1) Гравирование на дереве (ксилография) производится на особых досках. Более всего пригодны для этого букс и груша, как имеющие крепкую и твердую древесину. Поверхность доски тщательно выглаживают и покрывают мелом. На ней рисуют карандашем, пером, кистью или на нее переводят рисунок фотографическим способом. Задача гравера — вынуть дерево там, где нужны света, и оставить выпуклыми те места, где находятся очертания или тени. При печатании, после наложения краски на деревяшку, с выпуклых частей краска перейдет на бумагу, а вынутия места не оставят никакого следа. Для гравирования употреблялся сначала нож-резец, а теперь пользуются грабштихелем, стальной палочкой, заостренной на конце и вставленной в деревянную ручку. Если рисунок штриховой, то вынимается дерево между штрихами. Сложнее работа гравера, когда даны на деревяшке не штрихи, а пятна, как это бывает при рисовании карандашем, тушью или в фотографии. Тогда от гравера требуется много технической находчивости и уменья, чтобы передать впечатление характера рисунка и светотени. Для гравирования параллельных линий существуют особия приспособления, ускоряющия и облегчающия работу, в виде машины. С гравированной деревяшки можно получить до 10.000, а, если рисунок не очень тонок, то и 100.000 оттисков. Чтобы еще увеличить их число, делают с доски гипсовый слепок, а с этого слепка из металла клише.

2) Г. на стали. Посредством особого химического процесса из стальной доски выделяют углерод, вследствие чего доска делается мягкою, что облегчает вырезывание на ней рисун ка вглубь. Когда рисунок выгравирован, стальной доске снова сообщают углерод, и она снова делается твердою. Приготовив мягкий стальной цилиндр, проводят им, сильно нажимая, по стальной отверделой доске и, таким образом, получают на мягкой поверхности стального цилиндра точный оттиск с награвированной доски; только при этом выпуклия части доски будут углублениями в цилиндре. Снова сделав цилиндр твердым, прокатывают его по мягким стальным доскам и изготовляют несколько экземпляров досок-копий, с которых, после того как оне будут приведены в твердое состояние, можно печатать множество оттисков на бумаге. Г. на ст. не может быть поставлено на ряду с гравюрой на меди, так как при оттисках на бумаге всегда получается след жесткости металла.

3) Гравирование на меди производится при помощи разных режущих, царапающих и гладящих инструментов и вытравливающих жидкостей. Процесс Г. начинается с того, что гладкую поверхность доски из красной меди покрывают лаком, по которому процарапывают рисунок длинной заостренной стальной палочкою— „иглой“. После этого опускают доску на непродолжительное время в слабый раствор азотной кислоты (крепкую водку). Азотная кислота растворяет медь на нацарапанных местах, и получается слабо вытравленный рисунок. На изготовленной таким образом доске Г. может производиться различными манерами. Главные из них—линейная, пунктирная, черная, офорт и акватинта. Наиболее употребительная и самая старая манера, ведущая свое начало с XV в., манера линейная. Инструментом для Г. этой манерой служит резец (бюрень, грабштихель)—четырехгранная стальная палочка, срезанная на конце наискось с ребра. Нажимая резец сильнее или слабее, гравер может получить линии широкие и тонкие и расположить их параллельно или пересеченно, проводить их прямо или волнообразно. Несколько холодная, гравюра резцом отличается законченностью и правильностью линий. Она мало подходит для пейзажей, но очень идет для передачи тела и одежд. Способ Г. резцом довольно медлителен и требует большой твердости рисунка, и потому гравюры на медиценятся дорого. В целях ускорения работы употребляется машипа,которая проводит параллельные линии одинаковой толщины. Но и при этом гравюра резцом не может удовлетворить потребности быстрого и дешевого воспроизведения и в настоящее время не пользуется широким применением. Позднее, в XVI веке, возникла манера пунктирная, при которой медная доска прорезывается не линиями, а точками посредством удара или нажима инструмента. Сгущая и утолщая точки в одном месте, утончая их и увеличивая расстояния между ними в другом, получают игру света и тени.—Еще позднее, в XVII веке, появилась так называемая черная манера (manier noire или mezzotinto). Этот способ Г. состоит в том, что, сделав при помощи гранильника или качалки (иначе кобылки, берсо) всю поверхность медной доски одинаково шероховатой, проводят по ней стальным инструментом—планиром в тех местах, где должен быть свет. При печатании шероховатия части поверхности доски на бумаге дадут бархатистия теневия места, выглаженные планиром—светлыя. Г. черной манерой дает гравюры с нежными тенями и светами, с неясными очертаниями, напоминающия рисунки ипистью и тушыо. Г., производимое при помощи травления, см. офорт и акватинта.—Когда медная доска приготовлена, опа поступает к печатнику. Несколько подогретую пластинку он покрывает краской, заполняя ей все углубления, сделанные резцом или травлением, и стирая краску с возвышенных частей. Приправленное таким образом клише кладется на доску награвированной стороной вверх. На нее кладут слегка влажный лист бумаги и на него 3—4 ряда суконных полос. Все эго пропускают затем между двух валов особого печатного станка с тем рассчетом, чтобы бумага вдавилась в углубления клише и из них пристала бы к ней краска: углубленные месга клише будут на бумаге черные, возвышенныя—белыя. Так изготовляется один экземпляр гравюры. Перед каждым новым тиснением нужно

Основные моменты истории граверного искусства.

Ранее всего гравирование па дереве вошло в употребление в Азии. В конце УИ в по Р. Хр. в Китае появилась углубленная резьба по дереву в целях получения отпечатков па бумаге. В XVII столетии китайская гравюра стала многоцветпой и поднялась на значительную высоту. В Европе Г. па д. возникло на 8 веков позже—в XIV столетии. Прежде высказывалось предположение, что Г. па д. пошло от живописи па стекле. В настоящее время исследованиями устаповлено, что Г. пад. имеет близкую связь с набивным делом. Когда в XIV в., отвечая на апачптельпын спрос со стороны паломников, желавших покупать пзображепия чудотворпых икон и наиболее чтимых святых, монастыри стали печатать на бумаге грубия изображения с деревянных досок, то технику изготовления они взяли от набивной практики. Как при посредстве резных деревянных досок переносили рисунки на тканые степпия завесы, так стали теперь с выпукло вырезанных досок оттискивать рисунки па бумаге. Исполнение этих первых гравюр па дереве соответствовало непритязательности покупателей. Гравюры расходились хорошо па ярмарках и па церковных праздниках. Скоро печатание таких гравюр стало предметом промышленности и перешло из монастырей в города. В торговле гравюрами па дереве особепно выдвинулся в конце XIV века южпо-пемецкий город Ульм. Новый способ пзготовлепия рисупков благодаря своей деше-визпе, развиваясь, сильно подорвал миниатюру. В первой половине XV в умножилось пе только количество отдельных гравюр па дереве, по даже писцы и рисовальщики, чтобы избавить себя от труда рисовать картинки, стали вставлять в рукописи гравированные листы, покрывая их красками, или гравированную картину окружали пнеапным текстом. После введения книгопечатания гравюры на дереве стали помещать в книгах рядом с печатным текстом. Этот союз книгопечатания с гравюрой оказал значительное и благотворное влияние на последнюю как в художественном отношении, потому что для иллюстрации издатели привлекали лучшия художественные силы, так и в отпошении содержания, так как разнообразие издаваемых книг содействовало расширению круга изображений. Нидерландские гравюры в „Библии для бедныхъ“, в „Песни песней“, в „Зерцале спасения“ заметно живее, выразительнее и более отражают дух и характер формы хороших мастеров того времени, чем гравюры па отдельных листах. Хорошие образцы просто и наглядно нарисовапных гравюр дают фраппузскиф молптвенппкп XV п. и базельские гравюры „Зерцала человеческих хранилищъ“. До XVI в Базель был в отпошении иллюстративной гравюры руководящим немецким городом. На нижнем Рейпе важ-пую роль в развитии книжной гравюры играл Кельн. Самую обширную деятельность сохранил Ульм и развил Аугсбург. Позднее присоединился Нюрнберг, где появилась в копце XV в „Всемирная хроника“ Ше-деля, в которой было помещено свыше 2.000 гравюр пейзажных и исторических, исполненных по рпсуп-кам художников Михаила Вольгемута (1434—1519) и Вильгельма ИИлейфенвурфа (ум. 1495). На протяжении XV столетия Г. на д. делало все время небыстрые, по постоянные успехи. В начале века гравюры давали грубые, суровые, угловатые контурные рисупки, рассчитанные исключ. почти на раскраску. В конце стол. появились более тонкия, закругленные очертания, зачатки штриховки теней, начало душевного выражении. Ьсе это подготовило почву для расцвета Г. на д. в XVI веке. В это зремя, особенно в Германии, Г. па д. получило очень широкое распространение, стало пользоваться особенным сочувствием, и ему начали уделять много внимания круппые художники. Гравюра теперь охватила и духовную и светскую область и особенпо ярко отражала настроения и мысли эпохи. В листах Альбрехта Дюрера (1471—1528)

и Гапса Гольбейна Младшего (1497 —1543) грапюра сделалась очень топкой по резцу, чистой и увереппой. В пей передавались не только очертания, по и углублялись планы, вводилась воздушная перспектива и живописные эффекты. Гравюра приобрела и глубину содержания и выразительность композиции и поднялась на высоту самостоятельного художественного произведения. За расцветом скоро наступила эпоха упадка. С одной стороны, в XVII в быстро развившееся гравирование на меди притяпуло к себе почти все крупные силы. С другой сторопы, Германия, где особенно процветало Г. па д., в XVII и XVIII в переживала духовное и экономическое оскудение. Только в конце XVIII в началось возрождение Г. па д. и па этот раз в Англии. Там Томас Бьюик (1753— 1828) заменил старый прием резьбы новым, более приближающимся к резьбе по металлу, и усилил живописный элемент. ИИо эти усовершенствования Г. па д., использованы более для развития в ширипу, чем в глубипу.

С 30 годов XIX в распространение иллюстрированных издании и журналов вызвало потребность в Г. па д. Для удовлетворения этой потребности не хватало единичных сил, и граверы создавали целия ксилографические заведения, где исполнялись срочные и большие заказы. ИИо выходившия оттуда работы были ремесленпы. Если и делала гравюра, как средство передачи, успехи, то, как средство художественного выражения настро-епий и образов художника, гравюра замерла. Подъему этой стороны Г. на д. во второй половине XIX. в содействовала Япопия. Получив из Китая зачатки искусства, опа в XVII, XVIII и XIX веках развила Г.на д. до широких размеров и подняла его высоко, так как самые выдающиеся художники охотно посвящали свои силы этому виду искусства и изготовляли для книг разнообразные иллюстрации. Гокусаи (1740—1840), Утагава Тойокуни (1772 —1828), Утагава Тойогиро (ум. 1828), Ги-рошиге (1797—1858), пользуясь громадным числом красок, даже золотом и серебром, создали высокие образцы Г. на д. Знакомство Европы с японской цветной гравюрой и новое декоративное и колористическое движение вернуло к жизни Г. на д., как самостоятельную отрасль художественного творчества. Валлотон во франции с удивительной простотой противопоставлением белого черному достигает художественного впечатления. ИИикодьсоп—в Англии, Экмап и Орлик—в Германии пробуют привить цветную гравюру.

В России гравюра на дереве появилась с Запада одпопремонно от. книгопечатанием по вторую полопшиу XVI в Первия гравюры па дереве были типографскими украшениями книг и резались часто самими типографщиками. В противоположность богатой изобретательности западпой гравюры, гравюра русская, находившая себе место, главным образом, в цфрковпо-религиоз-иых плитах, будучи связана твердо установленным тоном, освященным предапием и церковью, не создавала ничего нового и жила почти исключительно копи-ровапием. При таких условиях Г. па д. в Россиян первый период своего существования, длившийся 150 лет (от второй половины XVI в до конца первой четверти XVIII в.), не обнаружила значительного развития и усовершенствования. В XVI в Г. па д. появилось в Киеве, Львове и в Москве. В киево-львовской школе, подчинившейся западному влиянию, граверы подражали западпым образцам, повторяли фон, архитектурные аксессуары и костюмы и копировали целиком гравюры и картины западных художников (иногда даже Рафаэля и Дюрера), не только духовного, но и светского содержания. Гравюры московской школы, наоборот, были чисто духовного содержания и отличались большей самобытностью, строже сохраняя византийско-русский пошиб и ближе держась древних образцов. Но и оне не чужды были иногда заимствования с Запада, какпоказывает первая московская гравюра, изображающая евангелиста Луку в очерках без теней. Что касается граверной техники, то как в первой гравюре, так и в последующих видна крайняя пеумелость в обращении с граверными инструментами, нетвердость руки, неотчетливость линий. Эги недостатки разделяют и граверы XVII в, подписывавшие свои имена, папр. Захария и Василий Корень, награвировавшие ланевия изображения книги Бытия и Апокалипсиса, напечатанного в Москве в 1696 г. ИИх гравюры не поднимаются вы иио ремесленных и,повторяя uuoTjaH.ibie образцы, часто обезображивают хорошие оригиналы. Не лучше было положение русской гравюры па дереве и в первую половину XVIII в Сосредоточившись попрежиему ирн типографии, она продолжала свое безцввтное сухцсст о-вапие. Работы московских синодальных граверов сделаны наспех, рисунок в пих плох, тушевка в одну черту. Еще слабее была гравюра, пошедшая в парод: опа замерла в первых грубых формах. Лубоч-пия картины представляют крайне сла(ы>и в художественном отношении произведения с неправильным рисунком, отсутствием пропорций и перспективы и с примитивною композицией. Причины такого незначительного развития гравюры на дереве в России нужно искать в небольшой потребности, невысоком общем уровне эстетического развития и в недостатке школ ь граверов. Первая попытка создать правильно подготовленных русских ксилографов была сделана в Москве во второй полопнве XVIII в с учреждением граверной школы под наблюдением генерала-фельдцейхмейстера Брюса. Но пока попрежнему потребность в Г. на д. была слаба, эта отрасль Г. была в пренебрежении. В открытом при академии наук во второй половине Х ИИИ в классе гравировального искусства большее внимание было обращено на Г. на меди, чем на Г. на дереве. Не было особенного класса ксилографии и при академии художеств. В таком же пренебрежении было Г. над. и в первую треть XIX в Но когда в России стали в ббль-шем количестве появляться иллюстрированные журналы и издания, когда создалась потребность в наиболее скором и дешевом способе производства иллюстрации, тогда Г. на д. получило более широкое развитие. Первым откликнувшимся на эту потребность был барон Л. Мандель, приготовлявший но собственным рисункам очень изящные композиции для изданий в своей мастерской в Дерпте. Несколько позднее основал в ИИетер-бурие подобную же мастерскую барон К. Клодт, талантливо передававший характер оригинала. Из мастерской Клодта вышел Вернадский, открывший тоже в Петербурге мастерскую, в которой воспитался Л. Серяков, создавший ряд ксилографий, замечательных по выразительности и тщательности отделки, по самостоятельности творчества и необыкновенной жизненности, и ряд отличных учеников. В настоящее время пользуются известностью И. Матюшин, И. 3)бчаниаов, В. Маттэ и Остроумова.