Грамота губная

Грамота губная—, часть страны, уезд или часть онаго) Название древнерусского устава о порядке уголовного судопроизводства, образовавшагося в продолжении удельного периода. Уголовное судопроизводство развивалось в древней Руси посредством особых законов, изложенных въ особых записях или грамотах, под названием губных. Образец подобных «грамотъ» ши «записей» представляет «Московская

) Главнейшия исследования, по разработке древне-русских грамот, следующия: Митрополита Евгения, „Замечания об уставных и губных грамотахъ" (Вест. Европы J813 г. № 21 стр. 44); И. Васильева, „Историческое обозрение актов и судебных бумаг в России^{44 (Труды Мос. Общ, Ист, и древ. 1S30 г.); Саларееа, „Описание разного рода российских грамотъ" (Вест. Европ. 1819 г. № 4, стр. 272); Ерлыкова, „Сличенный текст губных грамотъ" (Чт. Мос. Общ. Ист. и древ. 1846 г. кн. 2); Киндякова, „Опыт ученой разработки купчих грамот, помещенных в актах юридическихъ" (Юрид. сбор. изд. Мейером. Каз. 1855 г.); Чичерина, «Духовные и договорные грамоты великих удельных князей» (Опыты по ист. русс. права, М. 1858); Неволина, «Межевия грамоты» (Нол. соб, т. VI); Горбунова. «Льготные и жалованные грамоты монастырям и церквам XIII—XV вв». (Арх. юрид. и практ. сведений Калачева, 1860—1861 г. № 1 и 5); Высоцкого, «Уставные, судебные и губные грамоты, сохранившиеся из древнего периода России до уложения» (Сп. 1860). Шалфеева, «Об уставной книге разбойного приказа» (С.-Б. 1868 г.)“, Я. Загоскина, „Уставные грамоты XIV—XVI веков, определяющия порядок местного управления11!Казань х875 г.); Д. М. Мейчика «Грамоты XIV и XV вв. московского Архива министерства юстиции» 1883 г. и тому подобное.}

губная запись» I486 года, которая называлась также и «уставной»). Губные записи или грамоты определяли преимущественно порядокъ суда в делах по уголовным преступлениям. Из московской губной грамоты видно, что производство в делах уголовных определялось по известным округам, и разные города и волости, с прилегающими къ ним селами и деревнями, относились к одному округу. Округа подразделялись на части для платежа юловщипы. В каждом округе судъ поручался особым лицам, которые назывались «губными старостами». Они всегда избирались из дворян и обязанность их была не только преследовать совершение преступления, но и предупреждать возможность самого совершения преступления посредством преследования, так называемых, лихих людей. Такими людьми назывались те, которые или прежде уже подвергались каким нибудь наказаниям за преступления, или, которые, хотя и не были изобличены в виновности, но, по образу своей жизни, не могли быть одобрены местными жителями города, области, села или деревни. В это древнее время община имела весьма важное значение по отношению к каждому частному лицу. Если община не одобряла кого нибудь из принадлежавших к «лихим людямъ», то одного этого неодобрения, без всяких прямых доказательств, было достаточно иногда для того, чтобы лихого человека по одному оговору подвергли самому тяжелому наказанию, иногда даже и смертной казни. Содержание «Московской губной грамоты» указывает, что суд уголовный разделялся на два вида: 1) с поличным и 2) без поличного, по одному только оговору или подозрению. Эта «грамота> или «запись» упоминает также о судебных пошлинах по делам уголовным и о пересудах, т. е. о случаях пересмотра дел.

) Кроме „Московской губной записи^{44, в древне-русском законодательстве известны еще следующие памятники этой категории:}

1) «Губная Белозерская грамота», 1539 г.

2) Каргопольская,изданная в один день с Белозерской и буквально сходная с нею.

3) Солигалицкая—городским и посадским людям, 1540 г.

4) Селам Троицко-Сергиева монастыря, 1541 г. в Тверском, Новоторжскомъ и Старицком уездах.

5) Седам то гоже монастыря в Бежецком уезде, 1541 г.

6) Селам Кирилова монастыря в Белозерском уезде, 1549 г.

7) Белозерская 2-ая, 1571 г.

8) Всем вотчинам Троицко-Сергиева монастыря, 1589 г.

9) Крестьянам Вещеозерской волости и Чаронской округи, 1614 г.

10) В Городецк в Бежецком-Верху, 1668 г.

11) В Арзамасский уезд, 1680.

См. «Сличенный текст всех доселе напечатанных губных грамот. ХУИ и XVII века». В. Ерлыкова, Москва, 1816 г.

Губные грамоты предоставляли общинам, так называемое, губное право, т. е. право собственного, земского предупреждения, розыска, преследования, суда и карания всякого рода разбойных и татинных дел и выбора для этой цели земских губных старост и целовальников. Въ предоставлении этого права и заключается существенная, отличительная черта грамот «губныхъ» от грамот «уставныхъ». Как те, так и другия имели задачей организацию местного управления, но первия определяли порядок местного управления вообще, а втория преследовали более ограниченные цели, именно—организацию, или, вернее сказать, переорганизацию лишь высшей уголовной юстиции и полицию. Менее ясным представляется отличие губных грамот от техъ уставных грамот, которые определяют порядок местного самоуправления, так так последния, заменяя правительственное управление земским,—передавали в руки земщины и высшую уголовную юстицию, т. е. губное право. Но в этой то замене правительственного управления земским и лежит черта, разграничивающая оба вида грамот. Губные грамоты, предоставляя земщине право уголовной юстиции и полицейской деятельности по отношению к предупреждению и пресечению уголовных преступлений, вовсе не отменяют этим правительственнаго управления, а напротив, подчас определяют даже отношения выборныхъ властей к обще-правительственным и административным, тогда как, уставные грамоты этого последнего вида по всем делам окончательно заменяют правительственных управителей выборными (смотрите «Уставныя Грамоты XIV—XVI века, Н. Загоскина», вып. 1, стр. 21).

Хотя уголовное судопроизводство, выработанное в форме губных грамот, в виде системы судебных действий, резко отличается от прежнего порядка исследований преступлений, однакож, уголовный процесс, установленный губными грамотами и приобревший себе новия формы, более содействовали к обвинению невинных в преступлении, нежели к изобличению действительно виновнаго“). Уголовный процесс, в силу губных грамот, основывался па таких фактах, которые не всегда изобличали действительно виновного. К числу наиболее значительных недостатков уголовного производства губных грамот нужно отнести оговоры, т. е применение наказания к лицу без всякого доказательства в его вине, по одному только подозрению жителей одного с ним города. Эта форма процесса получила название розыска (смотрите этот термин). Другой недостаток выражался в

) Мнение профессора М. М Михайлова. См. его «Историю русского права», .лекция XXIV, С.-ИИ. 1871 г. стр. 232-241.

том, что законодательство приняло в число мер отыскания истины и исследования доказательства виновности такие средства, которые никакимъ образом не могли быть одобрены, даже обществом тогдашнего времени.. Так, одним из главных орудий для разу знания сделалась пытка и ея употребление составляло один из самых частых приемов при расследовании преступлений. Пытка начала употребляться в России с XIV" века, а в XV веке она еще более делается распространенною. Право употребления этого способа допроса принадлежало всем вообще судьям, не различая низших и высших. Законы сообщили целую систему правил в отношении этого рода доказательств. Так, если преступникъ на первой пытке не давал требуемых доказательств, то подвергался второй, затем третьей—в делах по разбою. Но более трех разъ она не могла быть произведена над одним и тем же лицом. Другая особенность пытки заключалась в том, что ей подвергалось одно лицо вместо другого. Так, например, если нужно было подвергнуть пытке кого-нибудь по подозрению, а это лицо успело скрыться, то брали ближайшого родственника и подвергали пытке одного вместо другого для того, чтобы узнать где скрывалось лицо, которое собственно подлежало пытке. В губных грамотах установлены разные наказания за преступления, но наказания самия ужасные. В числе наказаний, первое место занимает «смертная казнь», а за нею—«торговая казнь> посредствомъ кнута; затем лишение свободы, отобрание имущества виновного в пользу казны, различные денежные штрафы, ссылка преступников в отдаленные места и, наконец, изгнание из того города, или изъ той общины, где было совершено преступление. Кроме этих прямых наказаний, губные грамоты устанавливают еще различныя изувечивающия наказания, которые приписываются влиянию монгольского владычества. Смертная казнь полагалась за разбой. Этому наказанию подлежали не только пойманные на месте преступления, но вообще и заведомые разбойники, т. е. те, которые, хотя и не пойманы, но о которых идет молва, что они были виновны в душегубстве. Таких разбойников нужно было прежде предать пытке, а затем казнитъ смертью. Смертная казнь назначалась также и за воровство. Воров или татей следовало казнить через повешение. Впрочем, воры или тати подвергались смертной казни только тогда, когда они были пойманы три раза в совершении воровства, или если они совершали кражи вещей, принадлежавших церкви, что имело значение особенного преступления, именно—святотатство. Кроме того, смертной казни подвергали подяша-телей и крамольников, т. е. распускавших какие-нибудь тревожные слухи, возбуждавшие беспорядки; подметчиков, т. е. тех, которые под

метывали какия-либо письма возмутительного содержания; ябедников или переметчиков, т. е. изменников государства, которые сообщили какия-либо сведения неприятелю. Сначала казнить смертью могли и низшие судьи, наир. волостельи др.; но впоследствии в этом отношении сделана была перемена: смертную казнь могли назначать и исполнять только высшие судьи-наместники. В какой форме совершалась смертная казнь, в губных грамотах точно не определяется, но иногда говорится о повешении. «Торговая казнь» заключалась в том, что преступника били кнутом на площади, или торгу, почему и самое наказание получило название < торговой“ казни. Она назначалась за обыкновенную татьбу, и если тать попадался два раза в преступлении, то, кроме бития кнутом, ему отсекали руку, а иногда с этим соединялась и ссылка. Торговая казйь назначалась и за укрывательство лихих людей, что узнавалось но обыску. Последствием торговой казни было клеймение. Клеймо было установлено как признак того, что человек лихой, т. е. что онъ был уже судим и подвергнут наказанию за какое-нибудь преступление. Эту меру наказания также приписывают влиянию монгольского владычества. Лишение свободы состояло, в заключении преступников в тюрьмы и остроги, которые устраивались в каждом судебном округе при губном старосте и при особенном присутственном месте, которое называлось < губною избою“), т. е. дом, где производился суд. Тюремное заключение иногда было пожизненное, а иногда—временное. Временному заключению подвергались такие преступники, о которых суд не могъ еще составить окончательного приговора, или такие, преступления которых, хотя и были обнаружены, но их подозревали в совершении еще более значительных преступлений. К пожизненному же заключению подвергали таких лиц, против которых были только улики, но не было настоящих доказательств. Иногда же подвергали пожизненному заключению и таких лиц, которые не совершали никакой вины, но которыяне могли представить за себя поручителя в том, что они люди благонадежные, люди хорошие и не принадлежат к разряду лихих.

В отношении ссылки и изгнания, в первых губных грамотах не было определенного различия между этими двумя родами наказания и лише

) Как губная изба, так и находившаяся при ней тюрьма содержались на счет сборов с самих жителей. Сбор этот располагался по сохам, как и всякий другой сбор. Об устройстве тюрем должен был заботиться губный староетаг он определял в тюрьму сторожей и сам наблюдал за ними. Старосты должны были смотреть, чтобы не разбегались преступники; но так как побегу были

Весьма частия явления, то закон определял, чтобы преступников держать в тюрьмах как можно короткое время и тоиько до тех нор, пока об< нихъ состоялся приговор (М. Михайлова «История русского права», стр. 235).

нием свободы; но последующия грамоты дают некоторые постановления по поводу этих наказаний. Ссылка является не в виде препровождения преступника к определенному месту жительства, а чаще всего в виде изгнания из области или города, и затем предоставлялось преступнику идти, так сказать, на все четыре стороны. Такое наказание чаще употреблялось в отношении ябедников, ложных доносителей и вообще тех, которые возмущали общественное спокойствие. К числу наказаний, установленных в губных грамотах, принадлежит и отобрание имущества, которое состояло—или в отобрании в казну всего имущества, или некоторой части. В первом случае это ни что иное, как современная конфискация имущества, а во втором—наложение различныхъ денежных штрафов. Отобрание всего имущества не встречается какъ отдельное наказание, но как следствие другого наказания или смертной казни. В последствии времени определено было, что при отобрании имущества—часть из него поступала на оплату судебных пошлин. Штрафы установлены под различными наименованиями. Они взыскивались по большей части за такие проступки, как за неявку к суду, за укрывательство людей, хотя и не лихих, но которых суд требовал. Иногда же денежные штрафы назначались за утайку краденой вещи, хотя бы лицо, у которого вещь эта находилась, оказалось и не виновнымъ в краже. Если лица, на которых падал денежный штраф, сами не были в состоянии уплатить его, то они должны были представить за себя поручителя в том, что они к известному сроку уплатят штраф. Если же этого нельзя было исполнить, то такое лицо подвергалось тюремному заключению. Наконец, в губных грамотах встречаются наказания изувечивающия, как-то: отсечение рук, ног, вырывание ноздрей, четвертование ит. ю Долгое время эти истязания удерживались в нашемъ законодательстве: они встречаютя даже и во времена Петра Великого и несколько позже, которыя, впрочем, совершенно вышли из употребления лишь в новейшее время.

Губные грамоты определяют самый порядок расследования преступления, которое производилось властью правительства, через посредство должностных лиц. Это расследование носило название розыска. В расследовании принимали участие и сами жители, которые, в силу тех же грамот, обязаны были помогать должностным лицам, как-то: губным старостам, наместникам, доводчикам, тиунам и целовальникам в отыскании преступника и следов совершенного преступления. Главную роль в уголовных процессах играли <губные целовальники», т. е. выборные из самих жителей, которые цаловали крест на то, "что они будут указывать на виновных и не скроют вообще преступ

ления. Губные грамоты подробно определяют обязанности губных целовальников. Обязанности этих должностных лиц заключались в розыске и поимке престутныка и в исполнении над ним наказания, по приговору суда. Онп должны были присутствовать на суде губныхъ старост, исполнять их поручения, стеречь преступника, собирать судебные пошлины с дел уголовных, и вообще заботиться о предупреждении и искоренении разбоев, в чем все прочия власти—наместники, тиуны, волостели и др. должны были им помогать. В числе должностных лиц, принимавших участие в уголовных процессах, в губных грамотах упоминаются также и доводчши. Эти должностные лица были нечто в роде иашпх современных судебных следователей, которые должны были привести в известность обстоятельства, сопровождавшия преступление и исполнять другия судебные поручения.

Что же касается внешней формы уголовного процесса, т. е. самих средств изобличения преступников, то в зтом отношении губные грамоты представляют следующие виды доказательств: пытка, повальный обыск, очная ставка, оговор, свидетельские показания, и собственное признание подсудимого. Объяснение каждого вида этих доказательств дадим под эти термины; но тут считаем уместным обратить внимание на то, что собственное признание подсудимого, составляющее в развитом и новейшем законодательстве самое лучшее, самое полное доказательство, губные грамоты ставят как бы в конце других способовъ доказательств. В уголовном процессе времен губных грамот собственному признанию подсудимого никогда не давали полной веры и если поверили, то не прежде, как под истязание пыток.

В заключение скажем несколько слов об общем характере уголовного судопроизводства, созданном губными грамотами. В прежнее время, обнаружение уголовного преступления предоставлялось самой общине, а деятельность правительства ограничивалась только взысканием, виры; но, с изданием губных грамот, обнаружение преступления не предоставлялось более общине, а сделалось заботою самого государства, заботою правительства. Община удержала только отчасти свое пржнее отношение к делам уголовным, именно, вместо прежней полной ответственности,на нее легли обязанности расследования какого-либо преступления. Лишь впоследствии времени, города, села и волости получили право избирать из среды своей уголовных сущей, которые судили преступников вместе с судьями правительственными.