> Энциклопедический словарь Гранат, страница 172 > Грузинская литература

Грузинская литература

Грузинская литература. 1. Древн. период. Когда были переведены в первый раз священные книги, пока еще не поддается точному выяснению, но то обстоятельство, что сохранились агиографические памятники V и VI вв. и что язык переводов, священного писания отличается законченностью, заставляет думать, что время перевода книг Нового Завета должно быть отодвинуто в глубь веков. В виду того, что христианская литература на родном языке прежде всего возникла в восточной Г., а христианство в этой части проникло из Армении, Персии и Сирии, в западной же Г. из Каппадокии, то, естественно, древнегрузинская христианская литература должна была находиться в тесной связи с восточной, армяно-сирийско-персидской церковной литературой; в связи с этим стоит и то обстоятельство, что Евангелие и некоторые книги Ветхого Завета были переведены на груз. с армянского. Древнейшие датированные рукописные списки груз. Евангелия: Упизийский—913 г., Джручский—936 г., Пархальский—973 г. и Тбетский—996 г. Все дошедшие до нас евангельские тексты уже не дают древней, первоначальной редакции, а подверглись многократному исправлению по греческим текстам. Исправление такого рода было произведено, между прочим, и в Саввинской лавре, поэтому, существуют „саввинская“ („са-бацмидури“) редакция гр. Евангелия; окончательное же исправление было сделано в Иверской лавре на Афоне Евфимием и Георгием Святогорцами. Другия новозаветные книги еще не были изданы по древним и хорошим рукописным материалам. Не обследован пока и текст груз. перевода Библии. Сохранился отрывок библейского текста заглавными церковными буквами, а дошедший до нас в целости афонский список груз. Библии×в свидетельствует, что перевод ветхозаветных книг был сделан задолго до×века, но позднее, подобно Евангелию, подвергся редакционным исправлениям по греческому тексту LXX толковников. Однако, уцелела рукопись, довольно хорошо, повидимо-му, сохранившая древния чтения, но она еще не была научно в достаточной степени обследована. В эпоху политических невзгод Г. в числе других важных памятников были утрачены некоторые библейские книги, и когда ц. Арчил в начале XVIII в принялся в Москве за печатное издание груз. библии, то он, за неимением древнего перевода, начал сам переводить с славянского недостающия книги, сличил груз. текст остальных книг со славянским переводом и исправил по нему древния лучшия чтения груз. текста; при этом весь текст он поделил на главы и стихи. Довести это дело до конца ему не удалось, и оно было осуществлено ц-чами Бакаром и Вахуштием и отпечатано в Москве в 1742 г.

Древнегруз. историческая литература возникла из мартирологий и агиографий; это видно даже на том термине „цхоребай“ (житие, жизнеописание), который в древности употреблялся для обозначения исторического произведения как церковного, так и светского содержания. Из множества мартирологических памятников древнейшим пока должно считаться „Мученичество св. Шушаники“, написанное духовником ея и очевидцем событий в конце V в.; оно содержит в себе много интересных данных о тогдашней политической и частной жизни, о церковной организации и религиозностимирян в Грузии. В конце VI ст. составлено „Мученичество Евстафия Мцхетского“ автором-современником, и полно важных сведений об административных и судебных учреждениях того времени в Грузии, о миссионерской деятельности груз. церкви и о книгах Ветхого и Нового Завета, принятых в ней. К древнейшему периоду относится и „Муч.9 отроковъко-лайскихъ“. Позднее, в IX—XI вв. древния мартирологические и агиографические произведения подверглись основательной редакционной переработке, и благодаря этому многие первоначальные редакции памятников утерялись, втория же редакции почти всегда лишены содержательности, но зато заполнены теологическими рассуждениями и описаниями чудес; поэтому, историческое значение и ценность их весьма не велика. Во вторичной только редакции дошли жития 13 сирийских отцов—св. Арчила и др. Первый мартирологический памятник, кроме обычной задачи описания мученических актов, имеющий определенную тенденцию,—это „житие и мученичество св. Або Тифлисского“. Автор этого исторического произведения, живший въУПИ в., занят не только изложением подвигов Або Тифлисского, но и характеристикой политического, экономического и религиозного состояния Г. в ту эпоху, а также пропагандой религиозно-националистических идей для усиления культа национальных святых. Монашеское движение с его плодотворной строительной, колонизаторской и литературно-научной деятельностью также нашло отражение в церковно-исторической литературе:это жизнеописания ктиторов монастырей и выдающихся подвижников. Наилучшим и древнейшим памятником этого рода является „Житие Григория Хандз-тийского“. Это обширное по размерам и по количеству описываемых деятелей произведение открывает перед нами жизнь Кларджетии во всем ея разнообразии, в нем целая галлерея лиц самого различного сословного, общественного и религиозного состояния, представители духовенства и административных чинов, феодалов и простых сельчан. Этот ценный исторический памятник был написан в 951 году Георгием Мерчу-лом, а вскоре после этого было прибавлено описание чудес. Труд Георгия Мерчула выполнен превосходно, это— вполне достоверный памятник, написанный к тому же необыкновенно красивым поэтическим языком. Значительно уступает по размерам да и по содержательности ктиторское „Житие Серапиона Зарзмского“, богатое все же историческими сведениями и описаниями духовных и светских деятелей. Сохранившееся ж. Серапиона дошло до нас во вторичной редакции×в Религиозные диспуты и соборы между армянами и грузинами, не прекращавшиеся и после церковного разрыва, создали потребность в истори-ко - апологетических произведениях, которые бы выясняли время, причину и обстоятельства церковного разрыва, а также, когда и кем было насаждено в стране христианство. На первый вопрос дает ответ произведение Арсения Католикоса: „О разделениицерквей, грузинской и армянской“. Апологетические цели у автора, конечно, как всегда бывает в подобных случаях, преобладают, и труд его важен не столько для изучения эпохи разделения, сколько для последующей. Ответом на второй вопрос является „Ж. св. Нины“ в шатберд-ской редакции, относящееся к IX—X в., произведение псевдоэпиграфическое и для эпохи обращения Г. в христианство дающее весьма мало реальных сведений, но важное для изучения религиозно-националистических течений в YII—X вв.

С IX в начинается оживление и светской исторической литературы, более древние памятники которой до наших дней не дошли. Поэтому, самым ранним пока является хроника „Мокцевай Картлисай“ (обращение Г.), относящаяся к IX в Неизвестный автор хроники имел под рукой для истории V—VI вв. древние и содержательные исторические памятники. История Г. в этом произведении начинается с мнимого похода Александра Македонского на Кавказ, а все изложение носит конспективный характер и не отличается особенной достоверностыо, хотя в отдельных случаях и в ней имеются весьма ценные данные. Около 992 г. было написано также ныне утерянное сочинение „Цхоребай абхазтай“ (жизнь или история абхазов), которое принадлежит перу ц. Баграта III и заишочало в себе историю 22 царей. Тао-кларджетские Багратиды имеют также своего историка Сумба-та, сына Давида, жившего в XI в и стоявшего с этим родом в близких отношениях. Автор выводит груз. багратидов от иудейского ц. Давида, указывает, когда и как они очутились в Г., и описывает историю их постепенного возвышения и властвования. Несомненно, в руках его должна была быть фамильная хроника багратидов с массой вполне точных хронологических данных; и в этом заключается исключительная ценность этой хроники. В эпоху наивысшого расцвета груз. государственности начальная история Г. так, как она изложена в хрон. „Мокцевай Картли-сай“, не могла уже, конечно, удовлетворять, и новым, более глубоким, запросам должно было отвечать произведение Леонтия Мровели: „Жизнеописание груз. царей и первых патриархов и племенъ“. Автор начинает историю уже с Ноя; задачей его было написать родную историю с древнейших времен и вместе с тем установить, когда и как произошел груз. народ, появились груз. язык и письменность, возникло социальное и сословное неравенство и государственная организация. Взгляды Леонтия Мровели интересны лишь для характеристики научных теорий и общественных течений XI в., когда он должен был жить.

Во второй половине XI века написана Джуаншером история царствования Вахтанга Горгасала, его родителей и наследников, именуемая „Жизнь царя царей Вахтанга“. Автор не имел достоверных источников по описываемой эпохе, и изложение его в большинстве случаев смахивает скорее на героический эпос, чем на историческое произведение; таковой характер повествования проистекает, быть может, от влияния на историка народных преданий о каком-то витязе или полубоге. Значительно более высокагоуровня достигла груз. историческая литература в XI—XII вв. Среди произведений этого времени выделяется своими достоинствами сочинение Георгия Мтацмидели: „Ж. св. Иоанна и Ефи-мия“, ктиторов Иверской лавры на Афо-не, заключающее в себе историю груз. монастыря на св. горе со времени его возникновения до эпохи современной автору. Георгий Мтацмидели во введении к своему труду подробно указывает те источники, которые послужили ему материалом; редко можно встретить историческое сочинение средневековья столь богатое по разнообразному содержанию и столь достоверное и точное по сообщаемым сведениям. Превосходное историческое произведение и „Ж. Георгия Мтацмидели“, написанное его учеником и последователем Георгием Младшим; оно содержит массу самых разнообразных сведений о грузинах как на родине, так и в Иерусалиме, Антиохии и на Афоне, как относительно церкви, так и о мирянах и мирских событиях. Во второй половине XI в жил также знаменитый груз. ученый филолог и философ Ефрем Мцирэ (Младший), перу которого принадлежат капитальнейшие переводные, редакторские и ценные комментаторские труды. Он написал также историческое исследование о начальной истории и основных вопросах грузинской церкви, основанное исключительно на греческих источниках, которые он цитирует с большой точностью. Труды этого автора имели большое влияние на младшия поколения историков. К XI в относится, наконец, и историческое сочинение, обнимающее события от VIII в до XI в., средины царствования Георгия П. Теперь оно без заглавия, но, кажется, называлось „Цхоребай Картлисай“ или „Матианэй Картлисай“ (Жизнь или Летопись Картли). Автор описывает политическую и социальную историю Г., очень содержательно и интересно, несмотря на классический лаконизм его изложения. Он пользовался хорошими источниками, некоторые из которых у него и названы. Между 1121—1127 г. написана „Жизнь царя царей Давида“, посвященная истории царствования Давида Строителя. Имя автора утеряно; он был близок к царю, сопровождал его всюду и разделял взгляды своего государя на внутреннюю и внешнюю политику; с особенной любовью говорит он об умственной жизни и духовных запросах царя, о его культурной деятельности и социальных планах. Следующее крупное историческое произведение посвящено времени ц-цы Тамары. Автор начинает свою „историю“ (как он первый из грузин. историков называет свой труд) с царствования Георгия III и только потом переходит к подробному описанию эпохи Тамары. Первую часть своего произведения он написал в 12 году царствования Тамары. Он проявляет большую и разностороннюю начитанность, исключительное знание древнегреческой светской поэзии и произведений восточных авторов и широко охватывает жизнь описываемой эпохи. Автор заслуживает доверия, несмотря на исключительную для груз. историка любовь к витиеватости. Из произведений монгольской эпохи уцелело лишь одно обширное историческое сочинение, заглавие и имя которого утеряны. Оно начинается историей Георгия Лаши и идет непрерывно до начала царствования Георгия V Блистательного. Автор жил, видимо, в эпоху Георгия V или его ближайших наследников (XIV в.) и первоначально намеревался описать царствование и Георгия V, но в сохранившейся рукописи этой части не имеется. Он пользовался хорошими источниками и знал много иностранных языков, между ними уйгурский, монгольский и персидский. Произведение его содержит, между прочим, много ценных сведений о государственных учреждениях и экономическом положении Г. в эпоху монгольского господства. К тому же он является удивительно беспристрастным историком. В последующие века ясно заметно падение исторической литературы, начавшееся уже в эпоху монголов: место исторических сочинений занимают хроники. Из хроники XVI ст. сохранилась в дефектном виде „Хроника Месхийской псалтыри“, охватывающая в дошедшем до нас видив события 1561—1587 г. г., касающияся по большей части области Самцхэ. Автор хроники был членом владетельного рода этой области, нередко сам непосредственный участник опи -сываемьих им событий. „Гелатская хроника“ излагала 100-летнюю историю преимущественно западной Г.; оригинал ея теперь считается утерянным, но текст сохранился в „2-м продолжении Карт. Цх.“ и в т. ы. „Chronique paris“. Автор, видимо, был близким лицом гелатского архиепис-кона.

С конца XVII в груз. историческая литература возрождается. Пионером в этом отношении пока, невидимому, нужно считать Парсадана Горгид-жанидзе, который в 1б96 году написал большое историческое произведение, начинающееся с момента обращения Г. в христианство и доведенное автором до своего времени. Но в первой своей части (IV—ХП в в.) эта история изложена на основании совершенно невежественных, вероятно, устных преданий и носит прямо комичный характер; автор, видимо, не имел и понятия о тех превосходных исторических произведениях VII— XII в в., о которых речь была выше. События XII—XIII в излагаются Парсаданом Горгиджанидзе по историкам Тамары и монгольской эпохи и в этом отношении ничего нового не сообщается. Только история походов Тимура в Г. и эпохи владычества повелителей Ирана в XVI— XVII ст. написана по совершенно новым материалам, по персидским историческим сочинениям. События с 1636 года автор описывает уже как современник, и эта часть труда дает много вяленых сведений. Вахтанг VI созвал комиссию историков и им поручил пополнить тот пробел, который существовал в груз. исторической литературе о событиях XIV—XVII в Комиссия должна была собрать существовавшия раньше груз. исторические произведения, написать по архивным материалам прагматическое изложение событий XIV—XVII в и выяснить некоторые спорные вопросы по истории Грузии этой эпохи. Это и было выполнено. Колоссальная трудность возложенной задачи оказалась, конечно, не под силу членам этой комиссии, и труд их далеко не безупречен, и, тем не менее, он имел громадное влияние на последующия поколения, способствовал усвоению родной истории, а также оживлению и расцвету исторической литературы. Работа комиссии вызвала блестящую критику, подкрепленную документальными данными, выдающагося ученаго—ц-ча Вахуштия, который вслед за критическим разбором дал очень важное исследование по исторической географии Г. и ценную историю Г. XIV— ХВП в Сехне Чхеидзе принадлежит сочинение „Цхореба мепета“ (жизнь царей), содержащее изложение истории 1653—1739 г. г. Оно имеет характер хроники и касается исключительно политической истории, но в этой области может быть признана надежным источником. Наилучшим историческим произведением XVIII века, несомненно, является обширное сочинение Папуны Орбелиани, излагающее историю Восточной Г. за 1739— 1759 г. г. Оно охватывает полную треволнений и важных событий жизнь эпохи во всем ея многообразии: автора кроме фактов политического характера интересуют экономическое и финансовое положению народа, как и культурные, национальные и общественные течения въродном государстве. П.Орбе-лиани—умный и прозорливый историк, глубоко вникающийв суть событий; свое сочинение он снабдил массою точных хронологических данных. Приблизительно около 60 годов ХВИП ст. под влиянием критики ц-ча Вахуштия была составлена сводная хроника из различных летописных памятников, причем на этот раз были сделаны точные выписки из источников, некоторые из кодорых теперь считаются утерянными. И в этом заключается ценность этого труда, носящого наименование „Продолжения Карт. Цховреба“. Неизвестный автор этой компиляции проявил большую точность в эксцерптах из использованных им хроник. Царствованию Ираклия II, именно фактам 1722—1780 гг.,

посвящено произведение „Краткая история Ираклия Н“, автор которого Оман Херхеулидзе. Сочинение его не отличается большими достоинствами и содержательностью. Труд Николая Дадиани „История Грузинъ“, охватывающая историю Г. с древн. времен до 1823 г., в первых двух своих частях до начала царствования ц. имеретинского Соломона I скомпилирована из „Карт. Цх.“ и произведений Вахуштия, но в последней части, от Соломона I до 1823 г., он, как современник, нередко и как участник событий, сообщает много ценных сведений, особенно по истории Западной Г. Наконец, анонимная хроника о событиях 3 744 — 1840 гг., приписываемая ц-чам Давиду, Баграту Георгиевичам и др., в большей своей части компиляция, да и в тех местах, где авторы пишут как современники, сведения даются довольно таки безсодержательные и поверхностные, но не лишенные значения для истории ХВПИ — XIX ст. Общий обзор груз. исторической литературы см. if. Дэиса-вахишвили, „Задачи и методы истории“, т. I. „Древнегрузинские историки“ (по груз., печатается).

Научное обследование памятников древ. груз. изящной словесности не так давно начато, и потому пока можно представить ея историю только в общих чертах. Из различных произведений известно, что в Г. издревле была развита устная народная поэзия, о ней существуют сведения и из эпохи Давида Строителя, но не она влияла непосредственно на зарождение светской литературы, так как в образованных кругах груз. общества устная народная словесность не пользовалась почетом. Литературный язык и стихотворную форму получила она в выработанном виде от груз. духовной литературы, которая и усвоила непосредственно от народа силлабо-тонический шестнадца-ти-сложный рифмованный стихотворный размер, в церковной литературе известный уже с×века. В отношении сюжетов, при господстве отрицательного взгляда тогдашнего образованного общества на родную народную словесность и при отсутствии изящной поэзии у других христианских наций Востока, единственным источником, откуда могла груз. литература черпать темы, была мусульманская, персидская и арабская светская поэзия. Персидская изящная литература и имела действительно громадное влияние на зарождавшуюся грузинскую светскую поэзию тем более, что персидские эпические и романические мотивы уже давно были известны грузинам. Поэтому древнейшие образцы груз. светской литературы являются переводами с персидского, как например: фантастический героический роман „Амиран - Дареджаниани“, принадлежащий перу Мосэ Хонели; роман написан образным и увлекательным языком. Исключительной любовью пользовался прозаический перевод персидского стихотворного романа Гурганского поэта „Вис-о-Раминъ“, по-грузински именуемый „Висрамиани“. Переводчик по большей части придерживался довольно близко подлинника и лишь иногда сокращал. Язык перевода блещет поэтическими достоинствами. Существовали переводы также „Калилы и Димны“, „Лейлы и Меджнунъ“ и „НИахнамэ“, но еще в XVII ст. древние переводы их считались утерянными. Нужно указать сверх того, что в XI—XIII вв. исключительной популярностью пользовались обе поэмы Гомера, „Илиада“и„Одиссея“, но не установлено, в какой редакции и в каком переводе. Придворная жизнь и установившаяся традиция, согласно которой на торжественных выходах государей требовалось присутствие поэтов, произносивших приличествующия торжеству оды, предъявили зародившейся груз. поэзии самостоятельную задачу и из области чужеземных литературных сюжетовъперенес-ли в родную действительность. Пока древнейшим образцом хвалебной поэзии должно считаться сочинение начала XII в Иоанна Шавтели, именуемое „ Аб-дулмесиа“ (раб Христа) и посвященное прославлению деятельности ц. Давида Строителя. В XII в была написана историческая поэма-панегирик Иоанна Философа Чимчимели, в которой описывалось царствование Димитрия I, сына Давида Строителя, но сочинениеэто не уцелело. Ничего пока нельзя сказать и о стихах некоего философа и ритора Шавтели, который жил и подвизался в эпоху Тамары. Сохранилось лишь с десяток од Чахру-хадзе. В эпоху же Тамары жил и знаменитый грузинский поэт Шота Руставели. Главное его произведение, создавшее ему неувядаемую славу, романическая поэма „Вепхисткаосани“ (Витязь в барсовой шкуре), снабженная замечательным введением. Со слов самого автора известно, что сюжетом для поэмы взята персидская повесть, которая ему была знакома в грузинском переводе, сделанном, видимо, задолго до него. Ни персидский оригинал, ни его перевод до нас не дошли, и пока затруднительно выяснить, в чем заключались те изменения, которые Руставели внес в обработку сюжета. Из введения поэмы видно, что Шота Руставели был проповедникомъвозвы-шенной. идеализированной любви и поэта считал певцом этого высокого чувства, культа женщины; он был апологетом рыцарской любви и образы такой любви рисует в своей поэме. В авторе заметна начитанность в философской неоплатонической литературе. Творение Руставели по достоинству считается шедевром груз. поэзии.

Монгольское нашествие в XIII в неожиданно приостановило дальнейшее естественное развитие груз. светской поэзии. Она возрождается вновь лишь с ХУИИ в В эту эпоху были произведены вторичные переводы прославленных персидских поэтических произведений, как Шахнамэ, Лейла и Медяс-нун, Калила и Димна, но преобладают оригинальные сочинения. В произведениях поэтов этой эпохи чувствуется подражание Шоте Руставели, но достичь его совершенства ни одному поэту этого периода не удалось. С персидского на груз. в стихах переводил и прославленный у современников ц. Теймураз I (1605—1648); он является и автором коротеньких лирических стихотворений и одной оды в честь ц. Александра и ц—цы Не-стандареджаны, а также „Мученичества ц—цыКетеваны“(ум. 1624г.)в стихах.

Перу Нодара Парсаданидзе принадлежит перевод произведения знаменитого персидского поэта Низами „Семь красавицъ“, повествующий о ц. Бал-раме-Гуре, и потому перевод именуется „Барам-гуриани“. К ХВП веку относится „Русудапиани“, в котором автором приводятся рассказы 12 сыновей прославленного Аптвимиана; произведение проникнуто националистической тенденцией; из 12 рассказов семь имеют параллели в литературах других народов. Наиболее интересными из литературы эпохи возрождения по своим темам из родной действительности должны быть признаны исторические поэмы. Лучшим из этих произведений является поэма ц. Арчила (ум. 1712 г.), именуемая „Арчи-лиани“. В введении автор дает общий обзор и характеристику современной ему груз. изящной словесности. Далее, он изображает литературное состязание между ц. Теймуразом I и Ниотой Руставели, во время которого автор заставляет и того и другого, преимущественно же Теймураза I, обрисовать современное им положение родной страны. Таким путем ц. Арчил дает яркую картину Г. XVI — ХВП веков. Пешангу Пашв-Берткадзе, современнику ц. Арчила, принадлежит обширная эпопея „Шах-Навазиани“, в которой воспевается груз. ц. Георгий XI. Эпохе, описываемой в произведении ц. Арчила, посвящена также историческая поэма Иосифа Тбилели, именуемая „Дид-Моуравиани“, в которой описывается и оправдывается деятельность предка автора, главного моурава Георгия Саакадзе. В отношении поэтических достоинств поэма уступает сочинению Арчила, но тоже содержит много ярких картин грузинской жизни. Существует также историческая поэма неизвестного автора „Вахтангиани“, описывающая деятельность ц. Вахтанга VI в Г. и политические невзгоды, побудившия его оставить родную землю и поехать в Россию. Произведение не блещет поэтическими достоинствами, но интересно по содержанию. Иессей Тлашадзе принадлежит историческая поэма „Каталикоз - Бакариани“, оконченная в 1724 году и рисующая картину жизни Карталинии и Кахетии в современную автору эпоху, и лишь в этом отношении она достойна внимания. Мамука Бараташвили написал „Вос-схвалениец. Бакара“ (1774) и дал в 1731 г. первый опыт теоретической разработки вопроса о целях поэзии и о видах стихосложения, опыт—не особенно блестящий, проникнутый мыслью, что у поэзии должна быть лишь дидактическая задача. Лучшим и наиболее талантливым выразителем идеалов передовых людей своего времени, горячим патриотом и певцом невзгод Г. должен быть признан Давид Гурамишвили. В своих многочисленных оригинальных и красивых по форме, звучных и задушевных стихотворениях он излил свою общественную скорбь. Сведениями политического и личного, автобиографического характера полна его большая превосходная историческая поэма, проникнутая, как и все его другия произведения, пессимизмом и религиозно - мистическим настроением. Характерной и вместе с тем ценной особенностью поэзии Гурамишвили должны быть признаны чудные и по форме и по стилю подражания его груз. народным песням, и в этом отношении он пророчески предуказал будущие пути для новогрузинской изящной литературы. Не без остроумия написана политическая поэма - сатира Захария Габашвили „Война кота с мышкой“, в которой имеются намеки на современных автору высоких особ. Процветала в XVIII веке и эротическая поэзия. Лучшим, повиди-мому, представителем среди поэтов такого направления может быть признан БессарионъГабашвили (ум. 1791г.), красивые и звучные стихи которого обнаруживают большой и искренний подъем чувства. В XVIII в груз. образованном обществе был, видимо, интерес и к родной народной поэзии, и благодаря этому в рук. XVIII в оказываются записи народных духовных стихов, вроде: „Плач и рыдание Адама“, стихи об Аврааме, об Иове, Иоанне Крестителе, об Ахталь-ских целеб. грязях и тому подобное. В конце ХВПИ в Г. возникает и драматическая переводная литература. В

1794 г. кп. Г. Аваловым были переведены с рус. комедии: „Изображение комедии рогоносцемъ“, „Мать соперница дочери“, „Ссора“ и „Разговор мертвыхъ“. В 1795 г. кн. Дав. Чоло-кашвили была переведена с французского трагедия Расина „Ифигения“, „для забавы его величества царя всей Грузии Ираклия II“. Перевод очень сокращенный, кроме того в него внесены намеки на современное переводчику политическое положение Г., причем Чолокапивили под Агамемноном подразумевал ц. Ираклия П.

И. Джавахов.

2. Jlumepamxjpa XIX столетия. После уничтожения политической самостоятельности Г., сила народного гения устремилась в единственную область, куда не был еще загражден ей доступ,—в литературу. Естественно, главный кадр для литераторов набирался из наиболее культурного и свободного .класса. В то время как писатели из феодального дворянства, „поневоле“ освобожденные от благородной роли защитников родины, сразу оценили создавшееся политическое положение Г. и стали оплакивать судьбы обманутой родины, другая часть дворянства оказывала неоценимия услуги новой покровительнице— России в деле завоевания Кавказа, наивно веря, что русская бюрократия расчищает границы Грузин. царства с единственной целью выполнить договор, заключенный русским императором с грузинским царем, и предоставить автономной Г., под протекторатом России, безопасное и спокойное существование. Поэты, как наиболее чуткие натуры, поняли, что с самостоятельностью их родины покончено, и начали в своих стихах, сначала туманно, а впоследствии и очень ясно, высказывать свою тоску и горе по обманутым надеждам. Начинает зарождаться груз. романтическая поэзия в лице наиболее талантливого ея представителя, князя Александра Чавчавад-зе. Кн. Чавчавадзе (1786—1846 г.) происходил из высшей аристократии; мать его была царского рода, а отец, Гарсеван, был уполномоченным министром царя Ираклия II при русском дворе. Поэт родился в Петербурге, и восприемницей его была императрица Екатерина II. Близость к грузинскому дому, чуткость поэтической натуры очень рано сказались в молодом поэте, и он уже в 1803 г., семнадцатилетним юношей, принимал участие в первом восстании против новых правителей, за что и был сослан в Тамбов. Богатый гвардейский офицер, красавец, баловень судьбы, он, казалось бы, мог пользоваться всеми благами жизни, но мятежная душа его никогда не успокаивалась, и в его пленительных стихах мы нередко видим осадок горечи и яда, которым была отравлена жизнь каждого мыслящого грузина. Главной темою поэзии Ал. Чавчавадзе была любовь; но муза его не могла отдаться целиком радостному культу нежных чувств: судьбы родины волей-неволей настраивали на грустный лад его сладкозвучную лиру. Он доходил до отчаянья и забытья искал в вине и эпикуреизме. Его стихотворение „Гокчайское озеро“ показывает, что великое прошлое неустанно занимало его; развалины большого города наводят его на грустную мысль о суетности жизни, и всюду чудится ему лишь смерть и разорение. Вторым поэтом романтической школы нужно считать князя Григория Орбелиани (1801—1883 г.). Герой на поле битвы, суровый, но умный администратор, он часы досуга отдавал музе и дал груз. литературе томик стихов черезвычайно нежных, изящных и игривых, хотя подчас и переполненных риторикой. Он воспевал в них любовь безутешную, не освещенную взаимностью, полную самоотвержения и христианского всепрощения. Ал. Чавчавадзе является поклонником чувственности, любви материальной и сладостной, хотя такие же мотивы встречаются и у Орбелиани, но есть и новые: любовь, доходящая до полного самоотречения ради любимого человека. Гр. Орбелиани кроме того— певец природы. Красоты кавказской природы воспеты им с неподражаемым мастерством. Он передал не только пластическую, но и лирическую сторону природы, влияние ея на человека, настроения поэта, вызываемия ея красотами.

В зените развития романтической поэзии стоит Бараташвили. Он отражает в своих стихах безутешную, безотрадную жизнь грузинского интеллигента конца первой половины XIX в Он как бы соединил в фокусе все, о чем думал грузин-интеллигент того времени, и выразил это в своих безсмертных стихах. Хотя от его стихотворений веет безконечной грустью, но он никогда не доходил до отчаяния европейских романтиков, хотя оснований к безысходной тоске было много: конец самостоятельного существования родины, обманутия надежды на „единоверный братский народъ“, целый ряд стеснительных для развития груз. духа мероприятий, внесенных „новым покровителемъ“, вместо дружбы и единения, и др. Поэт сознает всю горечь жизни, но его спасает его глубокая религиозность.

Романтическая поэзия в творчестве безвременно скончавшагося Бараташвили (он умер в 1846 г., 29-ти лет от роду) дошла до такой высоты, что дальше идти было некуда. И следующий за ним поэт, князь Вахтанг Орбелиани (1812—1890 г.), является уже выразителем упадка романтической поэзии. Кн. В. Орбелиани, внук даря Нраклия II, двадцатилетним молодым человеком принимает участие в плачевно окончившемся заговоре с целью ниспровержения русского владычества на Кавказе. Затея эта была в корне же уничтожена, а участники ея сосланы в различные места центральных губерний. Вах. Орбелиани со своей матерью царевной Теклой и двумя братьями были сосланы в Калугу. В поэзии В. Ор. сильных индивидуальных мотивов не встречается; он думает не о выражении своего душевного настроения, а о том, чтобы дать читателю образы идеальной жизни: об обязанностях человека, идеальной женщины и т. и. Но и у него имеются стихотворения, лак например, „Надежда“, котор. являются яерлом романтической поэзии. В немпоэт воспевает судьбы своей родины в прошедшем, оплакивает настоящее и, после глубокого отчаяния, предается светлой „надежде“ на культурное и духовное возрождение Г.

После В. Орбелиани романтическая поэзия уступает место реалистическому направлению в литературе. Георгий Эристов (1811—1864), родоначальник этого направления, является, вместе с тем, основателем груз. театра и груз. драматич. литературы. Он клеймит беспощадно недостатки и нравы отживающого феодального общества. Его ядовитого сарказма не избегли и те первия ласточки, провозвестники новой европейской культуры, которые вводили эту культуру только внешним образом; в своей комедии „Точка-запятая“, описывая нравы администраторов и судей того времени, он дает превосходный образец политической сатиры. После Эрнстова настал пышный расцвет груз. литературы; целая плеяда блестящих молодых литераторов оживила ее, внесла в нее новый дух и поставила в уровень с европейской литературой. Это были шестидесятники. Они выступили на литературное поприще во главе с кн. Ильей Чавчавадзе, которому пришлось быть и вождем в походе против старого поколения. Это была не только война идей, но и борьба литературных направлений. Не личные чувства, не индивидуальные настроения занимали молодых деятелей, а народное горе и слезы, народная нужда и несчастие. Судьба Г. интересовала их совершенно с другой стороны.

Кн. Ал. Чавчавадзе, Гр. Орбелиани и др. довольно легко уживались с новыми формами правления отчасти потому, что оно казалось им фатальным и неустранимым, отчасти же потому, что выгоды их личного положения некоторым образом примиряли их со всеми недостатками строя. Правда, в дни молодости они устроили некоторого рода „бунтъ“ во имя попранного договора, но „бунтъ“ этот окончился так трагикомически, что им пришлось склонить гордия головы перед русской администрацией. Позже, уже в летах,

в качестве убеленных сединами генералов, которым доверялись высшие административные посты в крае, они удовлетворялись тем, что изливали свое горе в сладкозвучных стихах. Но пришли новые люди с новыми требованиями, с новым методом борьбы и даже с новым языком для выражения своих чувств, и тут-то некоторые из старых столпов, гл. обр., Гр. Орбелиани, встрепенулись и началась борьба между молодыми и старыми деятелями, окончившаяся, конечно, в пользу молодых. Кн. Илья Чавчавадзе (1837— 1907 г.) явился руководителем этого движения. Он основал в 1863 г. журнал „Грузинский Вестникъ“, при поередсеве которого начал выяснять нужды груз. трудящихся масс. Прежде всего, конечно, он и его сверстники обратили внимание на крепостное право и всей силою своего таланта восстали против этого, позорящого человечество института. „Разбойник Габро“, переведенный и нарус. яз., относится к этой эпохе творчества кн. Чавчавадзе. Тут описываются уродливия явления крепостной жизни, которые способны были довести до разбойничества даже такие возвышенные, даровития натуры, как Габро. Второе произведение кн. Чавчавадзе „Человек-ли онъе“ является высоко-художественной сатирой на дворянство, воспитавшееся на началах крепостного права. Произведение это глубоко захватывает нравы груз. общества. В нем нет ничего подобного ни гоголевскому юмору, ни юмору Диккенса; это сатира Вольтера, сатира без слез и без сентиментальности, жестокая критика нравов. Поэт с негодованием смотрит на могильные плиты своих героев, испещренные шаблонными надписями, гласящими: „прошу прощения у прочитавших эту надпись“, и восклицает: „что этое неужто для того прожили вы пол-века, чтобы прощения проситье Жалкие люди!“ В своих прозаических произведениях Илья Чавчавадзе дает нам яркую картину вырождения „первенствующого сословия“. Герои его произведения „Вдова Отара“—молодые люди из дворянской семьи с высшим образованием—

являются ничтожествами. У них нет решительно ничего, кроме двух-трех готовых формул, они похожи больше на манекенов, чем на живых людей. Зато крестьянская среда дает здоровых, полных сил и энергии, высоких душей людей. Кроме идеализированных крестьян, в произведени-яхъЧавчавадзе встречается удивительный тип, полный жизни и реализма,тип вдовы Отара, энергичной, мужественной женщины, на вид грубой и подчас как будто даже суровой, но в сущности необычайно доброй, отзывчивой и сердечной натуры, способной на величайшее самопожертвование и глубочайшее чувство. Из поэтических произведений Ильи Чавчавадзе, кроме его мелких стихотворений, проникнутых гражданскими мотивами и жаждой общественной борьбы, особенного внимания заслуживает его „Отшельникъ“. Это гимн жизненной философии и полное осуждение всякого рода аскетизма. Жизнь, говорит поэт, прекрасна, обладает божественной силой, ее надо любить, а не отворачиваться от нея. Всякий уходящий от жизни погибает, будь он даже такой самоотверженный, много видевший, много знающий, аскетически настроенный человек, каким является „отшельникъ“ Чавчавадзе. Жизнь в образе прекрасной пастушки врывается в его монашескую келью и одним ударом сокрушает всю его пессимистическую философию. Князь Илья Чавчавадзе был самым выдающимся деятелем 2-ой половины XIX столетия. Нет пи одного серьезного начинания в груз. обществе, на котором бы не лежала печать его благотворной руки; различные просветительные учреждения, газеты, журналы, даже национальные банки—все это создавалось по его инициативе и его трудами. В последнее время (в 1906 г.) он был избран в Государственный Совет и был видным членом левой группы. Но трагически закончилась жизнь великого груз. поэта: 29 авг. 1907 г. он пал от руки убийц. Другая крупная личность этой плеяды—это князь Акакий Церетели (род. в 1840 г.), автор неподражаемых лирических стихотворений. Слог его стиха дохо-дигь до классической простоты, а изящество и глубина его способны удовлетворить самия высокие требования. Он пользуется необыкновенной популярностью в Г., песни его поются в самых глухих уголках Г. Судьба родины—вот главная тема его лирики. Природа для него имеет значение постольку, поскольку она говорит ему о прошлом его родины и предсказывает ея величие в будущем.

Из прозаиков этого поколения обращает на себя внимание Георгий Церетели (1842—1900), повести которого скорее публицистического характера. Он также является критиком отживающих нравов, тарасконского пустого самохвальства, обанкротившагося во всех отношениях дворянства, сутяжничества и кляузничества этого сословия, безцельности и безсмысленности жизни молодых людей с европейским образованием, идеалом которых сделался чиновнический мундир. Он предусмотрел нарождающиеся классы общества, и в его последнем произведении „Первый шагъ“ описывается нарождение нового буржуазного класса. Но литературные приемы и художественный багаж его не очень богаты и во всяком случае далеко уступают не только его предшественнику кн. И. Чавчавадзе, но и литератору следующого за ним поколения— Александру Казбек.

А. Казбек (1848—1893 г.) является блестящим бытописателем жизни грузинских горцев. Он с удивительным проникновением описывает душевное настроение свободолюбивого горца, долгие годы не сумевшего приноровиться и приспособиться к новому режиму. Русское владычество было встречено наиболее враждебно именно этими горцами, целые десятки лет геройски проливавшими свою кровь в борьбе против неумелых распространителей новых форм правления. В его романах нашла себе место эта трагическая эпоха жизни горцев. Фоном для этой трагедии служит величественная природа кавказских гор и ущелий, нашедших блестящого ху-доясника в лице Казбека. Литературным наследником Казбека является Важа - Пшавэла, его друг и последователь. В высоко-художественных стихах и не менее блестящей прозе он описал нам ту же природу, ту лсе лсизнь; но этот последний, как лирик, возродивший своебразную романтику, воспевал величие таинственно-молчаливых гор, величественную красоту пораженного стрелою орла, увядающее мужество состарившагося льва, былую восхитительность засохшей „ципели“. Все это под его пером является символическим выражением былого величия родины, печальная судьба которой не повергает его, однако, в отчаяние, и в будущее которой он верил беззаветно.

Современная груз. литература идет по раз намеченному пути—она проходит и прошла те лсе этапы, что и литература европейская. В начале XIX в здесь господствовал романтизм, который сменился реалистическим направлением. В 80-х годах в лице Казбека и Важа-Пша-вэла груз. литература возродила неоромантизм; появились первые опыты символической литературы с ея разветвлениями — эротизмом, эстетизмом и психологизмом; каждое из этих направлений имело своих талантливых представителей. Из молодых грузинских литераторов главное внимание обращают на себя Араг-виспирэли и Клдиашвили.

Последний в своих прекрасных юмористических повестях описывает вырождающееся мелкопоместное дворянство: юмор его уже носит следы русского юмора, смех сквозь слезы слышен на калсдом шагу. Араг-виспирэли —мрачный пессимист— суровый и беспощадный обличитель людской пошлости и глупости. В своем отрицании жизни он доходит до крайности: он не видит в современном обществе никаких добродетелей, а одни лишь пороки: ханжество, обман и тому подобное., но тем более мятущаяся душа его жаждет нового, лучшого будущого, но верит ли он сам в возмояшость этого будущого, сказать трудно. Молодые писатели XIX ст. отражают в своих произведениях жизнь и идеалы современного груз. общества.

Революционная эпоха не осталась

917

без влияния на груз. литературу. Вновь замечающееся оживление груз. художественной, а также философской и публицистической литературы обращает на себя внимание. Молодая груз. литература имеет таких талантливых представителей, как поэты Шан-шиашвили и Гршиашвили, драматурги I. Гедеванишвили и Шиукашвили, которые уже приобрели известность среди широких масс. Публицистика выдвинула Арчила Джорджадзе, являющагося выразителем чаяний и надежд молодой Грузии. Философская литература, почти не существовавшая в 60 годы, имеет таких талантливых авторов, как Кикодзе, Узнадзе, Ро-бакидзе. В социологической литературе видное место занимает Михаил Церетели.

Литература: Иван (Кита) Г. Абашидзе, „Этюды по груз. литературе XIX в.“,И и II т. (1912); А. С. Хаханов, „Очерки по истории груз. литературы11, т. IV. И. Абашидзе.