> Энциклопедический словарь Гранат, страница 175 > Гусев-Оренбургский

Гусев-Оренбургский

Гусев-Оренбургский, псевдон. писателя Сергея Ивановича Гусева, род в 1867 г. Сын бывш. казака, Г. ещ< мальч. зачитыв. соч. Ж.-Верна, Э. Сю увлекается образ. Атамана-Бури. Вт уфимск. семинарии он переход. оте „Таинств. 0стр.“ к „Что делать“, кт „Неизлечимому“ Успенского, к пов „На действит. службе“ Потапенко. Образ идеального священ. заслоняете

Атамана - Бурю. В мордовской дер. оренбургск. уезда Г. - 0. становится священ. и сталкив. лицом к лицу с той хмурой действительностью, котор. отразилась в его перв. расск. „Самоходка“ (1893 г. — 1-й год служения). Шесть лет пробыл Г. - 0. священ., нагляделся на эти человеческие „норьи“ и „гнезда“, а когда стал писателем, то каждый его расск. был криком: „человек выехал из клетки“. Он сам ушел, уходят и его батюшки и матушки „Кони мчались бойкой рысью по гладкой дороге, унося меня надолго, навсегда — как думалось мне—пишет Г.-О.—к тем кипучим центрам, куда от юности рвалось мое сердце“ (I—91). Удаление художника. „За грань полей“ совершилось постепенно. И-й т., посвящен. памяти Г. И. Успенского, носит печать пережитого за 6 лет, когда художн. угнетала статика действительности, настроение пессимистическ. Народ это— вечный скиталец, Агасфер, и путь его темен. Друзья народа и лучшие люди из народа становятся поджигателями и конокрадами, попадают в тюрьму или кончают с собой. „Пастырь добрый“, „Идеалистъ“ еще готовы идти за героем Потапенки.

11-й т. посвящен А. М. Пешкову и написан в приподнятом тоне его „Человека“. Бытописатель становится „пророком победы“. Здесь народ—борец и мститель. Здесь свя-щенн. - буржуа в рясе делается политиком, а идеалист уходит из „Страны отцовъ“ в страну детей; здесь попадья бросает мужа лицемера, уходит к „пламенным Маккавеямъ“. Г.-О. смотрит на мир сквозь стекло, увеличив. в 1.000 раз. 0. Викторину кажется, что кузнец „шагает по лесу—большой, высокий, выше леса шагает верстовыми шагами“ (II—284). Автор идет к легенде и сну золотому. Читателя 1904—5 гг. не поражали люди „выше леса“ и „Голиафы“. Он сам переживал героический период. И „Страна отцовъ“, написанная в октябре 1904 г., рисовала яркую картину „исхода“ детей из „страны отцовъ“. „Дух бегства“ бродит по городам и весям. В конце повести „пророк победы“

приветствует надвигающуюся грозу. Растянутость, реторичность, любовь к разговорам, пристрастье к гиперболам—всего этого в годы подъема не замечали и все это обрушилось на читателя через четыре года. В „Сказках земли“, в повести „Грани“ это— псевдоромантика. Кроткий 0. Илья стал громовержцем Илией и мчится уже не на диком мустанге, а на огненной колеснице. „Буря непонимания“, „молнии мыслей“, „грозная мгла“ так и срываются с языка художн. Он—полон „криков бури“. Совершился переход от „человека“ Горького к „экстазамъ“ и даже к стилю Пшибышевского. „Люди - звезды“ сменили Атамана-Бурю. Художн. черпает свой последний восторг не из жизни, а из собственн. сердца, надорванного черными днями. Не видит он того нового, что народилось в эти годы. Последняя его большая повесть „Призраки“ („Совр. Миръ“, 1911 г.) говорит о повороте к жизни, к простому стилю, к правдивому реализму, изображению действительности. Библиогр. см. XI, 634.

В. Львов-Рогачевский.