> Энциклопедический словарь Гранат, страница 176 > Давность

Давность

Давность, институт права, основанный на идее превращения фактического состояния в юридическое действием времени. То, что в течение более или менее продолжительного периода времени существует фоакти-чески, считается существующим и по праву, и на этой идее покоится не только Д., но и много других учреждений права, из числа которых довольно сослаться на обычное право. В обоих случаях приносится даньмощи факта и времени: там — для субъективного, здесь — для объективного права. И как продолжительное повторение одних и тех же действий (consuetudo; в связи с сознанием об их обязательности (opinio necessitatis) ведет к установлению обычного права, а продолжительное воздержание от тех же действий (desuetudo)—к его прекращению, так и юридические последствия течения времени для субъективного права могут сказаться, с одной стороны, в его приобретении, а с другой—в потере. В первом случае мы имеем приобретающую Д., или Д. владения (usucapio, praescriptio acquisitiva), во втором—погашающую, или исковую Д. (praescriptio extinctiva). Но ни то, ни другое явление не представляет единства. Ни приобретающая, ни погашающая Д. не служат общим основанием для приобретения или потери прав. Существуют права, например, семейные, права личности и так далее, вовсе не подверженные действию Д., а для нрав, испытывающих на себе это действие, устанавливаются обыкновенно различные сроки, то более длинные, то более короткие, и как приобретение, так и потеря права на основании Д. ставятся в различные условия по различию юридических отношений. Поэтому мы и встречаем почти столько же институтов приобретающей и погашающей Д., сколько мы знаем юридических отношений, допускающих применение к себе этих институтов, и об общем учении о Д., выставленном уже в средние века и находившем себе поддержку еще в минувшем столетии, теперь не может быть речи. Все, что есть общого в институтах приобретающей и погашающей Д., сводится к тому, что они имеют целью устранение неопределенного состояния существующих юридических отношений и облегчение защиты нрава: продолжительное, но лишенное формального юридического титула и, во всяком случае, спорное отправление права делается, благодаря приобретающей Д., безспорным, а продолжительное неосуществление какого-либо права ведет к потере исковой защитыэтого права в пользу лица, против исоторого эта защита установлена. В получаемом отсюда облегчении доказательств лежит внутреннее оправдание всех видов Д., и это облегчение доказательств имеет тем больше важности, что вся ценность права зависит часто от возможности его доказательства, которой без действия Д. во многих случаях вовсе бы не существовало.

1. Приобретающая давность, или Д. владения, отличается от погашающей Д., гл. обр., тем, что она действует не только отрицательно, как эта последняя, разрушая существующее право, но и положительно, создавая в лице давностного владельца то же право, которое утрачивается его прежним владельцем. И если погашающая Д. дает только возражение против покрываемого ей иска и характеризуется, т. обр., относительным действием лишь против данного лица, утрачивающого свое право иска, то приобретающая Д. рождает право, защищаемое абсолютным иском, действующим против всех, кто вступает в противоречие с ним. Но приобретающая Д. есть все-таки не самостоятельный, а вспомогательный институт к некоторым вещным правам, например, собственности и сервитутам, облегчая черезвычайно защиту этих прав и оказывая этим неоценимия услуги гражданскому обороту. Старые писатели говорили об этой Д., как о „покровительнице человеческого рода“ („patrona generis huma-пи“), а мотивы к французскому кодексу утверждали, что „из всех институтов гражданского права это — самый необходимый для социального по-рядка“. И это верно, так как, при господстве в современном обороте производных способов приобретения, ни одно имущество не было бы ограждено без Д. от постоянного оспаривания, и никто не мог бы обеспечить за собой обладание своим имуществом иначе, как невозможным в огромном большинстве случаев доказательством прав всех своих предшественников по обладанию этим имуществом.

Все современное учение о приобретающей Д. основано на римском праве, где она вела к приобретению собственности и сервитутов и была сначала очень коротка (1 и 2 года), а впоследствии значительно удлинена (10, 20, 30 лет). Условиями этой Д. были: а) способность вещи к приобретению путем Д. (res habilis); б) правомерность приобретения Justus titulus), т. е. такое приобретение, которое могло бы повести к законному установлению собственности или сервитута, если бы фактическая обстановка данного случая не опорочивала этого приобретения; в) добросовестное убеждение давностного владельца в момент начала его владения о беспорочности своего приобретения (bona fides); г) истечение установленного срока Д. Право европейских народов начала средних веков не знало приобретающей Д., и все относящияся к ней в памятниках этого времени постановления,—если не считать весьма отличного от Д. срока в 1 год, по истечении которого Салический закон не допускал изгнания чужака из общины, и срока в 1 год и 1 день, служившего предположением известной формы защиты владения („rechte Ge-were“),—явно отражали на себе влияние римского права. Глоссаторы и канонисты особенно содействовали торжеству этого последнего в учении о Д., причем глоссаторы пришли от различных видов Д. в римском праве к общему понятью Д., а канонисты присоединили к римскому условию добросовестности владения при его возникновении требование такой же добросовестности и во все течение Д. Отсюда—во-1) удлинение сроков Д., во-2) смешение приобретающей Д. с погашающей и в-3) спорность многих вопросов этого учения и, особенно, вопроса о добросовестности владения, по которому одни из действующих и ныне законодательств держатся чисто римского, а другия — канонического учения.

В общем, следует еще сказать, что приобретающая Д. играет в современном праве несравненно менее j важную роль, чем в прежнее время. IИ это понятно, так как главная цель этой Д., состоящая в доставлении собственности добросовестному владельцу вещи, когда он приобретает ее от лица, не имеющого права на ея отчуждение, достигается теперь другими средствами. В отношении к недвижимым имуществам доверие к публичному акту, внесенному в ипотечные книги, дает лицу, которое полагается на содержание этого акта, полное и неоспоримое право собственности или иное вещное право, записываемое за ним по этим же книгам. Это уже делает, в виде общого правила, ненужным применение Д. к недвижимостям всюду, где действует ипотечная система. Что касается движимостей, то добросовестное приобретение их приравнивается большинством действующих в настоящее время законодательств к собственности и в тех случаях, когда оне отчуждаются даже несобственником. Исключение составляют только краденные, потерянные и, вообще, недобровольно утраченные вещи, и потребность в институте приобретающей Д. существует теперь в отношении лишь к этим вещам. Вот почему новое немецкое гражданское уложение говорит о приобретающей Д. только в этом последнем случае и, излагая общее учение о Д., имеет в виду одну лишь погашающую Д.

Наше законодательство, подобно прусскому, австрийскому и французскому, не разграничивает строго погашающей Д. от приобретающей и называет ту и другую одинаково земской давностью (ст. ст. 557, 692 и 694×т. 1 ч.). Но в источниках истории русского права мы находим указание на приобретающую Д. уже в Псковской Судной Грамоте середины ХИП в., с прекращением действия которой, вместе с уничтожением самостоятельности Пскова, у нас исчезает всякий след этого института, если не считать основанных на римском праве постановлений Литовского Статута. Указ 1785 г. об общем сроке Д. касается только погашающей Д., а приобретающая Д., превращающая владение в собственность, появляется у нас впервые с изданием Свода законов 1832 г., которого ст. 533×т. 1 ч. говорит: „Спокойное, безспорное и непрерывное владение в виде собственности превращается в право собственности, когда оно продолжается в течение установленной законом Д.“. Эта законом установленная „земская Д.“ есть 10-тилетняя (ст. 692×т. 1 ч.). О распространении этой Д. на сервитуты и другия вещные права наши законы не говорят, и судебная практика отвергает это распространение, опираясь па требование владения „в виде“ или „на праве собственности“ (ст. ст. 533 и 560×т. 1 ч.), выставляемое нашим законом для всякого приобретения по Д.

2. Погашающая, или исковая давность выходит из предположения, что права существуют для того, чтобы осуществляться, и что, не осуществляясь в течение законом определенного времени, они теряют свою силу. Но это—не наказание за неосуществление права, так как такое неосуществление не составляет недозволенного действия и, тем не менее, ведет к потере исковой защиты даже тогда, когда оно может быть вполне оправдано, как, например, в случае смерти кредитора немедленно по возникновении его права, остающагося неизвестным для его наследников. Это— скорее необходимая защита обязанных по различным правам лиц против устаревших исков в интересе обеспеченности и всех существующих, вообще, юридических отношений, которые терпели бы несомненный ущерб и большия затруднения в своем доказательстве от удержания в силе прав, теряющих энергию и определенность именно потому, что они остаются неосуществленными. Сделав, например, десятки лет назад какой-нибудь долг, я могу утратить все доказательства по его платежу, и еще менее эти доказательства могут сохраниться у моих наследников. Тут нам и приходит на помощь погашающая Д., юридическое значение которой можно уже поэтому свести к запрету ссылаться на устаревшие факты.

Погашающая Д., как и приобретающая, различается по различию

1617

прав, к которым она применяется. Но и не представляя собой единого института, погашающая Д. дает, однако, общее юридическое понятие, характеризуемое действием не на право, а на иск, и при том таким действием, которое может быть принято за общее правило для всех имущественных прав, за специально оговариваемыми в положительном законодательстве исключениями. Наиболее общия исключения, помимо прав личности, касаются в современных законодательствах, прежде всего, отношений семейного права, например, исков о восстановлении супружеского общения и супружеской общности имуществ, о недействительности брака по соображениям публичного права (querela nullitatis juris publici), о возвращении детей, удерживаемых 3-ми лицами, об алиментах, основанных на семейных отношениях, и так далее Затем идут соседские отношения и разделы общого имущества, где все права и обязанности находятся в процессе постоянного обновления, и применение исковой Д. содействовало бы не прекращению, а продолжению неопределенности существующого состояния. Наконец, столь же общее исключение делается и для прав, вносимых в ипотечные книги, которые не допускают, как общее правило, применения к себе исковой Д. уже потому, что ипотечная система и Д. служат одной и той же цели— установления мира и порядка в имущественных отношениях,—но достигают этой цели различными и взаимно исключающими средствами: первая — укреплением прав путем оглашения и записи их в книги, которым приписывается авторитет публичных актов; вторая—уничтожением исков, затемняющих права. Действием одного из этих принципов устраняется само собой действие другого.

Условия применения погашающей Д. могут быть сведены в современных законодательствах к двум следующим: а) непредъявление иска, б) истечение известного промежутка времени. Каноническое и „общее право“ в Германии ставили еще условие „добройсовести“ (bona fides) в лице того, кто пользуется выгодами этой Д., т. е. его незнание об иске, могущем быть к нему предъявленным. И это условие, неизвестное в данном применении римскому праву, было отчасти реципировано не только прусским и некоторыми другими партикулярными законодательствами Германии, но и французским кодексом—в отношении, по крайней мере, коротких сроков Д. Но в отношении к общему, т. е. 30-тилетнему, сроку Д. ни французское, ни большинство новых законодательств, включая сюда и новое немецкое уложение, не ставят более требования такой „доброй совести“.

а) Непредъявление иска предполагает его возникновение, но не оспаривание лицом, обязанным к его удовлетворению, и незнание этого лица о возникновении иска для того, кто управомочен к его предъявлению. Довольно объективной наличности искового права, т. е. наличности тех условий, которые делают конкретно возможным его судебное осуществление. Это называют „рождением иска“ (actio nata), и безконечные споры о начале течения Д. сводятся к спорам о „рождении“ исков. Эти споры могут быть разрешены только в зависимости от условий существования и действия тех прав, которые служат основанием для охраняющих их на суде исков, и так как эти условия различаются смотря по тем или другим правам, то так же различаются и условия возникновения искового права. В общем, можно сказать только то, что „рожденный искъ“ есть конкретно обоснованное в настоящем и готовое к осуществлению через суд право. Поэтому, если осуществление права отложено каким-нибудь сроком на будущее время, или самое возникновение права поставлено в зависимость от какого-либо не наступившего еще условия, то и Д. в таких случаях начинает свое течение только с наступлением указанного срока или условия. При исках о периодически возвращающихся платежах, например, ренты, процентов, арендной платы и так далее, принимается отдельная Д. для каждого из этих платежей, по мере вступления их в состояние искового права.

Если лицо, против которого идет течение Д., совершает действия, в которых можно усмотреть отправление его искового права, то эти действия уничтожают течение Д., или, как говорят, „прерываютъ“ Д. При этом не требуют непременно предъявления иска и считают достаточным хотя бы частичное удовлетворение истца, например, получение им процентов, залога, поручительства, нового долгового документа и так далее Само собой разумеется, что сюда же должно быть отнесено и признание обязанным лицом права истца. Практическое значение „перерыва Д.“ состоит в том, что все предшествующее течение ея не принимается более в рассчет, и от этого „перерыва“ может начаться только новое течение Д. при наличности всех требуемых для этого условий.

От такого „перерыва“ Д. различают ея „приостановку“, не уничтожающую, а только задерживающую ея течение до устранения препятствия, встреченного ей на своем пути. Сюда принадлежат случаи, когда иску противостоят известные возражения. делающия осуществление его невозможным; далее,—случай полной или частичной недееспособности лиц, против которых совершается течение Д., например, состояние малолетства, сумасшествия и так далее Такими же основаниями для остановки действия Д. служат: фактические и неодолимия препятствия к осуществлению иска (vis major),—например, прекращение деятельности судов во время нашествия неприятеля, наводнения и так далее; наконец, относительные препятствия, лежащия в таких отношениях известных лиц друг к другу, которые опровергают предположение о возможности предъявления исков, например, отношения супругов во время действия брака, родителей и детей во время малолетства последних, опекунов и подопе-каемых в продолжение опеки и так далееб) Истечение известного определенного объективным правопорядком промежутка времени, в течение которого .не делается ничего для осуществления данного искового права,—есть другое необходимое условие исковой Д., и продолжительность этого времени, в виде общого правила, определяется новыми законодательствами, по примеру римского права, в 30 лет. Более продолжительные сроки Д.,например, в 40 и 100 лет, принимавшиеся прежде для некоторых исков церкви и религиозных учреждений, теперь отменены, и установлены, напротив, более короткие давностные сроки в несколько лет и даже несколько месяцев и недель для исков, возникающих из недозволенных действий, обихода повседневной жизни, счетов содержателей гостиниц, поставщиков, поверенных и так далее

Заметим еще, что нормы Д. составляют вообще принудительное право (jus cogens) и не могут быть, поэтому, ни исключены частным соглашением заинтересованных лиц, ни затруднены в условиях своего применения, например, удлинением срока Д. Но облегчение Д., например, сокращением ея срока или устранением обстоятельств, препятствующих ея течению, допустимо и по частным сделкам, если эти последния имеют в виду только определенные иски и не заключают в себе отречения от такого права, которое не покрывается Д.

Наше законодательство, как это было уже замечено, не различает строго исковой Д. от Д. владения, и, кроме того, приведенные выше статьи нашего×т. Св. зак. говорят о прекращении по Д. не только иска, но и охраняемого им права. Однако, позднейший, а потому и решающий источник нашего законодательства, именно Устав гражд. судопр.ставит своей 706 ст. действие Д. в прямую зависимость от ссылки на нее заинтересованной стороны и этим самым признает возможным продолжение права, несмотря на истечение Д. по охраняющему его иску. Условиями исковой Д. у нас, как и всюду, служат: а) непредъявление иска и б) истечение давностного срока. Этот последний определен в 10 лет, хотя рядом с этим общим сроком Д. действуют в отдельных случаях и более короткие сроки (ст. ст. 683,

1524, 1560×т., 94 и 95 Уст. о векс. и др.). Не упущено и различие между перерывом и приостановкой Д. Перерыв, уничтожающий все предыдущее течение Д., имеет место при признании должником своего долга (ст. 1550) и предъявлении иска в надлежащий суд (ет. 559 и прим. 1 к ст. 1 Прилож. к ст. 694), если только этот иск будет присужден. Приостановка Д., только задерживающая ея течете на время действия противостоящого препятствия, происходит: а) когда наследники истца состоят под опекой (ст. 2 Прилож. к ст. 694), б) когда лица, против которых идет течение Д., находятся в плену или заграничном походе (ст. 4 того же Прилож.). Подо-пекаемые пользуются еще особой привилегией: промежуток времени после приостановки Д. должен быть для них не менее 2-х лет, хотя бы время, истекшее до приостановки, и было более 8 лет (ст. 2 того же Прилож.). Исключены из действия Д.: права семейные, личные (ст. 1347 Уст. гражд. суд., ст. 13 т. IX) и небольшое число прямо оговоренных законом имущественных прав — заповедные имения (ст. 564, т. X), указные доли супругов и их наследников, если просьба о выделе подана при жизни вдовых (ст. 1152), и некот. друг. олучаи (см., например, ст. 966, Хт.).

Ю. Гамбаров.