> Энциклопедический словарь Гранат, страница 178 > Даосизт

Даосизт

Даосизт, или маоизм, наряду с конфуцианством (смотрите) и буддизмом (сж.), принадлежит к трем господствующим в Китае и официально признан. религиозно-философским системам: „три вероучения—одна семья“ (san kiao и kia), как гласит китайская пословица. Каждая из 3 религий имеет свои храмы и особых жрецов, но каждый отдельный китаец в сущности не придерживается исключительно одного вероучения, а прибегает. смотря по обстоятельствам, к обрядности и служителям то одной, то другой религии, так что часто невозможно здесь провести определенные границы между веротерпимостью и индифферентизмом. В противоположность буддизму, занесен. в Китай извне в 61—70 г. по Р. X., обе древнейшия системы связаны с именами национ. китайских учителей-философов, отчасти современников, но развивавших свое учение почти в противоположном друг другу направлении. Это были—основатель Д. Лао-цзы (р. в 604 г. до Р. X.) и основатель конфуцианства — Кун-фу-цзы (551 — 479 г. до Р. X.). Оба жили в эпоху Чжоусской династии, когда усиливавшееся стремление к децентрализации привело к столкновениям между центральной властью и вассальными владетелями, между этими последними и родовой аристократией. В период такого политического брожения, естественно, мыслитель мог отнестись к жизни и внешнему миру двояко: либо пассивно отвернуться, как Лао-цзы, от общественной жизни, углубиться в свой внутрен. мир и здесь в молчаливом созерцании искать удовлетворения, либо активно устремиться, как Конфуций, в водоворот жизни и стараться направить ее своим личным воздействием. Предание, кот. сообщает историограф Сы-ма-цзянь (ум. в 86 г. до Р. X.), характерно противопоставляет обоих философов, яко-бы лично встретившихся в 517 г. до Р. X.: „Лао-цзы был историографом при государственном архиве Чжоусской династии и на вопросы посетившего его Конфуция о церемониале (играющем, как известно, столь видную роль в конфуцианстве) отвечал: „люди, о кот. ты говоришь, узко давно истлели, и лишь слова их сохранились“. И еще: „когда благородный и доблестный человек обретается в благовременьи, он подымается высоко, а в неблаговременьи он погибает и дает взрасти плевелам. Я слышал, что хороший купец умеет так глубоко зарывать свои сокровища, словно их и нет у него; а посему и доблестный

Добродетельный должен по внешности казаться безхитростным. Оставь, о друг, свое высокомерие, разные стремления, повадки и широкие планы: все это не имеет никакой цены для твоего собственного я. Больше мне нечего тебе сказать!“ Конфуций отошел и сказал своим ученикам: „знаю, что птицы могут летать, рыбы плавать, дичина бегать, бегущих ловят тенетами, плавающих—сетями, летающих поражают стрелами. Но как дракон устремляется по ветру и облакам и подымается в небеса, я не постигаю. Ныне я узрел Лао-цзы и думаю, что он подобен дракону“. „Лао-цзы прилежал к пути (дао) и добродетели; его ученье ставит себе целью оставаться безыменным в неизвестности. Он долго жил в Чжоу, узрел упадок династии и удалился. Когда он добрался до пограничного перевала, то смотритель этого горного прохода Инь-си сказал ему: „вижу, господин, что ты удаляешься в одиночество, прошу тебя запиши для меня свои мысли в книгу“. И Лао-цзы написал книгу из 2 отделов и 5 тысяч слов, трактующую о пути (дао) и добродетели. Потом он удалился, и никто не знает, где он окончил жизнь“.

В такой форме говорит легенда о происхождении той состоящей из 81 главы книги, Дао-дэ-дзинь (Tao-te-king), автором кот. считается Лао-цзы. Название ея обозначает „книга (king) о пути (tao) и добрдетоли (te)“. Она составляет основу системы Д., или маоизма (дао или тао по различному произношению, южно-или сев.-кит. наречий), исходной точкой кот. является термин дао, обозначающ. путь,разум и взятый из древней натуралист. религии Китая, трактующей о „небесном пути“, кот. должен следовать человек. Лао-цзы подразумевает под дао мировой порядок, разумный „путь“, всюду проявляющийся и указующий „пути“ человеч. деятельности, но остающийся в то же время недоступным для исследования. Вся природа есть только внешнее проявление этого дао, и лишь для человека, освободившагося от всяких стремлений и желаний, раскрывается его сущность; такое погружениев дао и есть то безсмертие, о кот. учил Лао-цзы. Как гласит „Тао-te-king“ (гл. 21) — „дао есть сущность, но недостижимая и непостижимая“, оно не доступно познанию: „его созерцаешь, но не видишь“ (гл. 14), оно есть источник всех существ и оживляющая их сила. Но этот „путь“ доступен не для всех: „сознание своего незнанияесть паивысшее, несознание его есть болезнь“ (гл. 71). Отсюда проистекает пессимистич. признание ничтожества и суетности всего, что находится вне дао: телесный мир есть лишь источник терзаний, и тем паче надо остерегаться плотских искушений, соблазна, богатства и изнеженности: „предаваться роскоши это все равно, что хвастаться наворованнымъ“ (гл. 53). Впрочем, зло на земле существует лишь для того, чтобы порождать добро, как свою противоположность. Очевидно,и этика Д. покоится на метафизической основе: „небесный путь есть самоуглубление“ (гл. 9). Отвернувшись от внешнего мира, святой мудрец познает дао, как первопричину мира, и самого себя, как общий закон макрокосма и микрокосма, требующий в жизни соблюдения четырех добродетелей: милосердия, честности, соблюдения обрядов, познания. Лао-цзы в сущности не предписывает полного физич. устранения от обществ. жизни: не бежать надо от мира, а лишь внутренно освободиться от него, поборов в себе страсти и творя всюду добро. Если этика Д. требует, чтобы каждый отдельный индивид соблюдал дао, то его политика требует того же от всей совокупности индивидов, составляющих государство, а потому изучение священных канонич. текстов и есть воспитательное орудие для нации, лежащее на обязанности правителей: дао есть источник благоденствия для государства. Отсюда также вытекает проповедь квиэтизма, непротивления злу, а не воинствующого милитаризма: „если бы князья и цари блюли во всей чистоте дао, то все существа сами собою соблюдали бы его, небо и земля слились бы, расточая освежающую росу, никто не приказывал бынароду, но он сам бы творил справедливое “ (гл. 32).

Смелыя, широкие и возвышен. мысли Лао-цзы, повидимому, не могли пустить глубок. корней в народной массе. Лишь отдельные, выдающиеся но уму и склонные при том к фантастическому мыслители стремились продолжать его учение: таковы Ли-цзи (450 г. до Р. X.) и Чжуан-цзы (ок. 300 до Р. X.), у которого мистицизм и скептицизм тесно переплетаются. В дальнейшем своем развитии Д. вырождается в двух направлениях: с одной стороны, в алхимич. изыскания, ставящия себе целью добычу чудодейственного философского камня, ис-кусств. доставляющого золото, жизнен. элексира, дарующого безсмертие и тому подобное., с другой же стороны—в простонародные суеверия, где всякие гадания, заклинания, сношения с духами, талисманы и тому подобное. кабалистика совершенно вытесняют первоначальные метафи-зич. и этические основы Д. С проникновением в Китай буддизма Д. вступил с ним сначала в борьбу, но потом ассимилировал себе от него многое, как в теории (сопоставление Лао-цзы с Буддой, регламентация добрых и злых дел, система мироздания), так и на практике, усвоившей себе аскетич. приемы „созер-цания“, как средства для достижения безсмертия. Особым покровительством императоров дао-сы (или дао-ши, т. е. последователи дао) пользовались при династиях Тан (VII—X в.) и Сун (X—XIII в.); в IX в было даже воздвигнуто жестокое гонение на буддистов, причем дао-сы выставили свою религию, как национ. лозунг против иноземного, чуждого „истинно-китайскому духу“ буддизма, в кот., яапр., безбрачие жрецов было обязательным. Но все же дао-сы настолько уже поддались влиянию буддизма, что безбрачие духовенства утвердилось и у них, причем они различают у себя три клана: горные аскеты, монахи и женатые. Из древ. священ. книг, составляющих кит. канонич. „пятикнижие“ (Ву-цзин), чтимое конфуцианцами, для Д. особенно авторитетна „книга переменъ“ (И-цзин, Л-king), состоящая из 64 мистич. эмблем.

Литература. Беттани и Дуглас, „Вел. религии Востока“ (1899); Шан-тепи де ла-Соссей, „Иллюстр. история религий“ (1898); В. Ваамьев, „Религии Востока“ (1873); С. Георгиевский, „Первый период кит. истории“ (1885); его же, „Принципы жизни Китая“ (1888); Иером. П. Цвиътков, „О секте даосовъ“ („Труды пекин. духовн. миссии“); W. Grube, „Die cliin. Literatur“ (в „Die Kultur der Gegenwart“ T. I, Abt. 7, 1906); I. de Groot, „Die Religionen der Chinesen“ (ibid., T. I, Abt ГО, 1); P. Deussen, „Allg. Gesch. der Philosophie“; Pauthier, „Мётоиге sur lorig. et la propag. de la doctrine de Tao“; его же, „Les livres sacres de l’Orient“ (1875, содерж. перев. „книги переменъ“, Ji-king); Ab. Bemused, „Мё-moires sur Lao-tze“ (1823). Переводы „Дао-де-дзинь“ имеются: на франц. St. Julien, „Le livre de la voie et de la vertue“ (1841); на нем. яз. V. v. Strauss, „Lao-tses Tao-te king“ (1870) и на англ. яз. James Legge в „The Sacred Books of the East“ ed. by Max Miiller (vols XXXIX—XL). II. Риттер.