> Энциклопедический словарь Гранат, страница 182 > Декадентство

Декадентство

Декадентство. Этот термин применяется, вообще, для обозначения периодов упадка в жизни государств и обществ, причем употребляется, главным образом, в смысле упадка нравов, вкусов и так далее Но в наше время термин этот получил специальное значение, как определение известного литературного направления. Оно возникло во франции в средине восьмидесятых годов прошлого столетия. Декадентами стали называть группу поэтов, выступивших в задорном боевом тоне против старым литературных авторитетов и форм. Знаменитый сонет Верлена (,Je suis ГЕтриге а la fin de la Decadence“) дал толчок тому, что термином „декадентство“ стали объединять стремления новых поэтов, провозгласивших Верлена своим вождем. Наряду с Верленом провозвестником французского Д. считается другой замечательный поэт Стефан Малларме, который не признавал ничего, кроме искусства; для него сама природа была только поводом, дающим первый толчок для художественного произведения. Рядом с этими двумя великими поэтами, творчество которых уже заключало в себе все элементы поэтической реформы, произведенной декадентами,—последние отводят также почетное место Ренбо (Arthur Rimbaud), Корбьеру (Tristan Corbiere) и Лафоргу (Jules Laforgue), как пионерам нового искусства. В средине 80-х гг. декаденты шумно выступают на литературную арену. Один за другим появляются их журналы, которые измеряют свою жизнь месяцами, иногда даже несколькими неделями. Так, бедняк Анатоль Бажю (Baju) устраивает в своей мансарде на улице Победы типографию и основывает журнал „Decadent“ под редакцией Патерна Берришона и Мориса дю Плесси. Далее:,Symboliste“, во главе которого стояли Поль Адан, Лафорг, Мореас и Гюстав Кан, один из наиболее стойких и деятельных декадентов; „La Vogue“ под редакцией того же Кана; „Renaissance“ и „Ecrits pour l’art“ Рене Гиля; „La Revue Independante“, „L’Ermitage“ и, наконец, более солидный среди всех этих эфемерных журналов, старый „Mereure de France“, завоеванный декадентами. Все эти органы выходили с „эстетическими манифестами“ отдельных, часто минутных знаменитостей и. вождей.

Собственно, все эти писатели и их многочисленные недолговечные журналы никогда не составляли того, что называется школой. Основная идея новых стремлений, сводившаяся, прежде всего, к индивидуальной свободе поэта и к ниспровержению правил, не допускала мысли об объединении вокруг новых правил. Тем не менее, с самого начала декадентской революции наметились общие принципы, которые объединяли новых поэтов, если не в школу, то в известную группу. Эти принципы касались на первых порах исключительно формы. Гюстав Кан, один из наиболее определенных выразителей этих принципов, сводит их к двум конкретным требованиям: „1е vers libre“ и „роете en prose“—„свободный стихъ“ и „поэма в прозе“. Утверждение этих форм во французской литературе он считает главной заслугой новой школы. Имя декадентов надолго удерлсалось за новыми поэтами, но оно не выражало сущности их стремлений. Поэтому, уже в начале их выступлений рядом с словом „декаденты“ начинает встречаться другое название: „символисты“. Провести резкую грань между обоими терминами невозможно. „Декаденты“—слово, которое, по словам Кана, было подхвачено журналистами. „Символизмъ“ точнее определяет главную сущность новой поэзии. Поэтому, думать, что Д. и символизм—два различных, хотя и близких друг другу направления, было бы ошибкой. Правда, попытки подобного разграничения существовали. Даже высказывалось мнение, что Д. исходит от Верлена, а символизм от Малларме. Но внешняя и внутренняя история новой поэзии не оправдывает такой попытки. Мы имеем дело с общим течением. Термин „Д.“ чаще употребляется, когда имеется в виду отметить задор и крайности этого движения, а „символизмъ“ указывает на один из основных принципов нового направления. Во всяком случае, большинство вышеупомянутых поэтов одинаково характеризовались именем как декадентов, так и символистов. Критики, например, Брюнетьер, говорили о них: „декаденты и символисты“, имея в виду одну группу. Так же поступали историки литературы. Их объединяла беззаветная преданность искусству и ненависть к предшествовавшим формам поэзии. Они отвергали Парнас, восставали против культа Гюго, объявляли натурализм плоским, заинтересовались скандинавскими и русскими писателями. Несомненно, что термин „символизмъ“ был выбран удачно. По мере того, как углублялась и расширялась новая поэзия, становилось ясным, что она ставит перед собою задачу—в явлениях чувственного мира раскрыть тайны сверхчувственнаго; что всякое явление в глазах новых поэтов было ценно не в своих чувственных очертаниях, а как выражение высшей тайны, как символический образ, в котором воплощается одна из тайн вечности.

Критика встретила Д. враждебно или равнодушно. Отчасти этому способствовали и сами декаденты, которые затемняли имевшиеся у них оригинальные идеи и стремления задорными выходками, позой, игрой в тайну и сочетаниями слов, лишенными смысла и рассчитанными на эффект загадочности. В насмешках, которыми осыпали декадентов, было много справедливого. Но, несомненно, что Д. было первой струей широкого потока мистицизма, крайнего эстетизма и индивидуализма, который в конце XIX столетия ворвался во все европейские литературы, в том числе и в русскую. Из Д. постепенно развились все идеи и настроения так называемой „модернистской“ поэзии: и мистицизм Метерлинка, и ослепительно-парадоксальная эстетика Оскара Уайльда, и половая философия Пшибышевского. С ним имеют точки соприкосновения и аристократический индивидуализм Ибсена, и мрачное воинствующее направление Стриндберга и одуряющее безумие Гамсуна.

В России Д. не развилось в сколько-нибудь широкое движение. Воспитанное на реалистической и гражданской литературе наших классиков, наше общество было плохим материалом для углубления и расширения декадентских идей. Поэтому и теоретически, и практически наше Д. было в значительной степени подражанием западу, и наши декаденты мало прибавили к идеям и настроениям своих западных собратьев. Сборники вроде „Русских символистовъ“ не имели успеха. Журнал „Весы“ просуществовал недолго. Тем не менее, за pj сскими декадентами остается заслуга. Если им не удалось сдвинуть русскую литературу с пути реализма и общественных стремлений, то они, несомненно, содействовали освобождению искусства вообще и поэзии в частности от тех крайностей тенденции, которые со времен писаревского „разрушения эстетики“ тяготели над русской поэзией под влиянием публицистической критики. Большинство русских поэтов, которые выступили под знаменем Д. (Миропольский, Добролюбов и другие) не оставили никакого следа в поэзии. Брюсов вскоре отказался от Д.,и последующая литературная деятельность этого, по выражению одного критика, „остепенившагося романтика“ не имеет ничего общого с ея началом. Бальмонт, наиболее яркий и музыкальный поэт этого направления, до конца остался верен идеалам крайнего эстетизма и индивидуализма. См. Gustave Kalin, „Syrnbo-listes et decadents“ (Paris, 1902); Relinger, „Hist, de la Litt. framjaise du Romantisme a nos jours“ (2-me ed., Paris, 1911); J. Brunetiere, „Symb. et Decadents“ (,R. d. d. Mondes“, tome 90);

П. Коган, 3-ий том „Очерк. по ист. зап.-европ. лит.“ П. Коган.