> Энциклопедический словарь Гранат, страница 182 > Делакруа Эжен франц живописец

Делакруа Эжен франц живописец

Делакруа (Delacroix), Эжен, франц. живописец, р. в 1799 г. Получив художеств. образование в мастерской классика Герена, Д. скоро покинул заветы своего учителя и стал на новую почву. В 1822 г. в Салоне появилась первая картина 23-летнего Д. „Ладья Данте“, составившая эпоху во франц. живописи. Неожиданная новизна сюжета, свободная от условных стеснений классицизма композиция, экспрессия и сильный колорит произвели впечатление на последователей старого направления, а в младших современниках Д. вызвали всеобщий восторг. С лихорадочной поспешностью Д. продолжал работу в намеченном направлении, и в 1824 г. посетители Салона увидели вторую его картину, навеянную греческой борьбой за независимость,—„Резня в Хиосе“, получившую значение манифеста романтической школы. В 1825 г. Д. отправился в Англию и ближе познакомился с англ, литературой, результатом чего было новое расширение круга сюжетов. Английские поэты и поэты новой Европы—Шекспир, Мильтон, Байрон, Вальтер Скотт и Гете—послужили источником для ряда картин Д. Из-под его кисти около этого времени вышли „Обезглавление долга Марино фальери“ (по Байрону),

„Мильтон и его дочери“, „Сардана-палъна костре“, „Смерть Люттихского епископа“ (по Вальтер Скотту). С увлечением Д. передавал в литографиях, недавно тогда вошедших в употребление, сцены из „Фауста“ Гете и из „Гамлета“ Шекспира. В 1831 г. Д. написал сцену на баррикадах („28 июля 1830 г. Свобода указывает путь народу“), единственную картину, касающуюся жгучих вопросов современности. Новый вид сюжетов открыло Д. его участие в черезвыч. посольстве, кот. в 1831 г. Людовик Филипп отправил к мароккскому султану. Полные света и блеска красок картины восточной жизни—„Алжирские женщины в гареме“, „Еврейская свадьба в Марокко“, „Заклинатель змей“—дало это путешествие Д. Дальнейшее колористическое развитие Д. видно и в исторических картинах этого времени: „Людовик Святой“, „Медея“, „Клеопатра“, „Взятие Константинополя крестоносцами“, „Смерть Марка Аврелия“. С удивительною легкостью, свидетельствующей о замечательной гибкости таланта, перешел Д. от во-сточныхъжанров к монументальным работам в Бурбонском дворце, где в Salon du Roi он написал аллегорические фигуры справедливости, войны, земледелия. В этих монументальных композициях Д. очень сдержан в выражении и движении фигур, возвышен и спокоен в расположении групп и при этом сохраняет жизненность и глубокую силу колорита. Несколько лет спустя, Д. украсил библиотечную залу Люксембургского дворца целой серией картин, изображающих развитие цивилизации в библейское и классическое время. В пяти куполах и на двух полукруглых стенах Д. представил в ряде сцен законодательство, богословие, естествознание, философию и поэзию.—В последние годы жизни Д. занялся также религиозною живописью и исполнил в капелле церкви св. Сульпиция в Париже восковыми красками „Борьбу архангела Михаила с Люциферомъ“, „Изгнание Илиодора из храма“ и „Борьбу Иакова с Ангеломъ“. Выбранные сюжеты давали возможность Д. удовлетворить своему стремлению к изображению бурного движения и напряжения. Но более глубоки и сильны были его религиозные станковия картины—„Распятие“, „Положение во гробъ“ (в С.-Дени в Париже) — особенно последняя — с фигурами, охваченными горькою скорбью, и с пейзажем, проникнутым поэтическим настроением. Д. умер в 1863 г. — Нелюдимый, угрюмый, болезненно впечатлительный, Д. избегал обращать на себя внимание большой публики. Всецело преданный искусству, живущий в тихом уединении Д. был непрерывно занят и работал очень много над рисунком и над колоритом. Прежде чем выработать композицию, Д. составлял гамму тонов, распределял переливы и контрасты красок и уже после этого приступал к установлению композиции, иногда даже делал отступления в рисунке или движении, чтобы сохранить известное сочетание цветов. Превосходя всех современных ему художников в богатстве красок и жизненности композиции и фигур, Д. иногда пренебрегает изяществом и возвышенностью стиля и полною законченностью своих картин, кот., поэтому, кажутся только бойко набросанными и скрывают за этой бойкостью манеры продолжительный труд. Эти особенности, а также дикая, несдерлианная сила и энергия, пестрота толпы фигур,—все это поставило произведения Д. в резкий контраст со сдерлсанным колоритом, размеренной композицией ибез-лсизненной стилизацией выролсдавшейся школы Давида и сделало Д. предметом яростных нападок последователей отллившего классического направления и идеалом новаторской мо-лоделш.—Работая напрялсенно, Д. не оставил, калсется, неиспробованным ни одного рода лсивописи: он обрабатывал и аллегории, и библейские, и античные, и батальные сюлсеты, и портреты, и марины, и изображения лшвотных, и жанр, и далие nature morte. Он применял для воплощения своих творений и фреску, и масляные краски, и гравюру, и литографию. Только после смерти Д. при обзоре егосовокупной деятельности выяснилось важное значение этого черезвычайно талантливого, самобытного, смелого и творчески богатого представителя романтической школы во франции и одного из замечательных ея колористов.—Письма Д. изданы Burty (2 т., 1880), его дневник изд. Р. Flat и В. Plot (3 т., 1893—95). О Д. см. Moreau,D. et son oeuvre“ (1873); Bo-baut,D.“ (1885); Dargenty,D. par

lui-meme“ (1885); D. Bussy,D.“ (1907).

H. Тарасов.