> Юридический лексикон, страница > Договор игры принадлежит к сделкам о неверном и случайном

Договор игры принадлежит к сделкам о неверном и случайном

Договор игры принадлежит к сделкам о неверном и случайном (Zufalsvertrag, Giiicksvertrag) и основан на счастье или на риске. По римскому нраву договор игры дозволителен был только тогда, когда он держался в пределах общественной забавы. Это бывало тогда: 1), когда мотивом его служило усиление и оживление деятельности, предпринятой с целью препровождения времени; 2) когда мотив его, хотя и был возбуждение риска, но ставки были умерены, сообразно с имущественными отношениями играющих. Дозволенный договор игры порождал также все свойственные его содержанию юридические последствия; всякий же другой договор игры запрещался и считался недействительным. Проигрыш мог и не быть уплачен, а уплаченный проигрыш молено было требовать обратно (смотрите «Об обязательствах по римскому праву“ Б. Виндшейда, в переводе А. Думашевского, стр. 413—414); но переводчик не согласен с сообщением ав- тора, а, сообразуясь с другими источниками, утверждает, что римское право вовсе не дозволяло договора игры в этом объёме. Оно разрешило его лишь при играх, с целью телесного упражнения, и при том, по постановлению Юстиниана, только для пяти игр этого рода, с условием, чтоб приз не превышал одного солида. Кроме того дозволена была игра в домашнем кругу.

Новейшия законодательства дают место игре в числе договоров о случайном, разделяя игры: на дозволенные и недозволенные, на искус-сные и азартные. французский закон предоставляет право иска лишь по играм, зависящим от искусства, уполномочивая при этом судью вовсе отвергнуть иск, когда он по сумме предоставляется черезмерным. Но если сумма проигрыша добровольно и действительно уясе уплачена, то французское право не допускает обратного требования, каковое допускалось но римскому праву. Во всяком случае, иск по игре удовлетворяется лишь тогда, когда предполагается добрая совесть, без намерения обьиграть наверное. Прусский закон вовсе отказывает в праве на иск по игре, отрицая действительность обязательства, данного дляигры или по игре. Австрийский закон признает действительными лишь действительно последовавшие платежи, при самой игре выложенные.

Наш русский закон, в полицейском отношении, отличает игры дозволенные и недозволенныя; к последним отнесены игры азартные. При запрещенных играх запрещено кому бы то ни было участвовать запискою, ведением счетов, даванием денег или взятием и совершением обязательств (уст. пред. и пресеч. прест. т. XIV, ст. 278). Въ 2014 и 2019 ст. зак. гражд. сказано: «заем почитается ничтожным, буде найдено будет, что он произошел но игре, или произведен для игры с ведома о том заимодавца-». При составлении этих статей изъ указов, не обращено внимания на вопрос о том: всякая-ли игра —

хотя бы и дозволенная—почитается незаконным основанием займа, или отрицание таковых займов имеет в виду только игры запрещенныяе Правда, что источники не дают прямого по сему предмету указания, но отдельные указы относятся к частным случаям игры запрещенной, роскоши и мотовства, и в Уставе Благочиния 1781 года есть статья 67, в коей упоминаются всякого рода игры, в том числе и дозволенные, а в конце сказано: «просьба же и иск о долге и платеже по игре да уничтожатся». Но есть и другая статья—257, в коей разумеются исключительно игры недозволенные, а в конце сказано: «о долге и платеже по запрещенной игре просьба не приемлется и искъ уничтожается». Итак, по букве закона, правильнее заключить, что нетъ иска по долгу, из какой бы то ни было игры образовавшемуся. [Иодъ понятие об игре правильное подвести и заклады. тем более, что въ указах 1761 и 1766 г. употреблено выражение «и всякого звания заклады». (См. Курс Граж. Права, К. Победоносцова, ч. III, стр. 557].