> Энциклопедический словарь Гранат, страница 195 > Дон-Жуан

Дон-Жуан

Дон-Жуан, герой многочисленных литературных произведений, имя которого сделалось нарицательным для человека, усматривающого цель жизни в мимолетных чувственных наслаждениях, смотрящого на женщину исключительно, как на орудие своих эротических капризов, не останавливающагося и перед обманом для достижения своих намерений. В основе поэзии о Д.-Ж. лежит устная легенда, связанная, по всем вероятиям, с истор. личностью. Впервые легенда о Д.-Ж. получила худож. обработку в испанской пьесе „Е1 burlador de Sevilla“, обыкновенно, хотя и без достаточного основания, приписываемой Тирсо де Молине (XVII в.). Переведенная на итальян. язык, пьеса о Д.-Ж. вошла в репертуар странствующих артистов-импровизаторов, была ими занесена в Париж, легла в основу пьесы Мольера „Le Festin de Pierre“ (ХВП в.) и Гольдони „Don Giovanni ovvero il

dissoluto“ (ХВШ в.), была переделана де Понте в либретто и переложена на музыку Моцартом (1787 г.). Легенда о Д.-Ж. продолжала и в ХГХ в вдохновлять поэтов всех стран: Англии (Байрон), франции (Дюма-стар-ший), Испании (Зорилья), Португалии (Гверра Жункейро), Италии (Графо), Германии (Гейзе; немцы охотно выводят рядом Д.-Ж. и Фауста, например Граббе в драме „D. J. und Faust“; кн. Шенайх - Каролат в поэме,D. J.’s Tod“), Скандинавии (Гаух, Альмквист), России (Пушкин, гр. А. Толстой). Образ Д.-Ж. увлекал также многих художников (Rixen, Grosso и др.) и в особенности композиторов (Le Tellier, Righini, Albertini, Raimondi, Gazzaniga, Gardi, Моцарта, Даргомыжского). По своему социальному происхождению тип Д.-Ж. тесно связан с феодальным классом, где были на лицо все условия, благоприятствовавшия его существованию: здесь господствовала возможность жить праздно для наслаждения, на брак смотрели как на условность, не имеющую ничего общого с любовью, и каждый барон мог безконтрольно распоряжаться подвластными крестьянками. Тип рыцаря-сладостраст-ника и насильника часто мелькает, поэтому, хотя и под другими именами, уже в средневековой литературе. Еще более благоприятную почву для процветания этого типа представляла эпоха абсолютизма (особенно XVII и ХВШ в.), так как абсолютные государи и их приспешники—придворные могли делать все, что хотели, а женщина рассматривалась в этом мире исключительно как орудие наслаждения (недаром большинство абсолют. государей были типическими Д.-Ж., например Франциск I, Людовик XV). К эпохе абсолютизма и относятся литерат. произведения о Д.-Ж., и еще Байрон приурочил свою поэму, проникнутую иным духом, к ХВШ в Так как писатели, подвергавшие легенду обработке, были демократами по убеждению, глашатаями поднимавшагося „третьяго сословия“ (Мольер, Гольдони), то они относились к своему герою отрицательно. В XIX в иной общественной обстановке образ

Д.-Ж. должен был значительно измениться. Из жизнерадостного искателя наслаждений Д.-Ж. превращается сначала в разочарованного философа-идеалиста любви (у Гофмана и Ленау), а потом в кающагося грешника (у Зорильи и Альмквиста). В правовом буржуазном строе Д.-Ж. терял свой прежний агрессивный характер, становился все более простым баловнем женщин (уже у Байрона) и под другими, чисто мещанскими именами пользовался женской любовью, чтобы делать карьеру (например, Bel ami у Мопассана). С другой стороны, по мере роста женского движения со всеми вытекавшими из него для мужчины и женщины социальными и психологическими последствиями, Д.-Ж. незаметно превращался из сокрушителя женских сердец в философа-женоненавистника, из хищника, порабощающого женщину, в добычу нападающей на него самки, как в пьесе Б. Шоу „Человек и сверхчеловекъ“ (где в ПИ д. автор устанавливает преемственную связь между героем пьесы Дж. Таннером, и Д.-Ж.; см. также предисловие автора к пьесе). О легенде и ея обработках см. G. de Bevotte, „La legende de Don Juan“; V. Armesto, „La legenda de Don Juan“ и А. Веселовский, „Этюды и характеристики11 т. I. В. Фриче.Дон Карлос, см. Карлос.

Дон Кихот (Don Quixote), герой пзвест. (переведен. на все европейские языки) романа М. Сервантеса „Е1 inge-nioso Hidalgo Don Quixote de la Mancha“ (первая часть вышла в 1605 г., вторая—в 1615 г.), направленного (по словам самого автора) против увлечения испанской публики рыцарскими романами. На самом деле роман Сервантеса пародия не только на известный литературный жанр, но и на известный социальный тип. Не замечая, что времена рыцарства прошли, Д. К. садится на клячу (Росинанта), приглашают оруженосца (мужичка Санчо ГИанса), выбирает себе даму сердца (крестьянку Дульцинею) и отправляется искать приключения и совершать подвиги, попадая при этом в смешное, нелепое или трагическое положение. По своему социальномупроисхождению тип Д. К. тесно связан с мелкопоместным дворянством или рыцарством, которое в век развития крупных поместий и торгового капитала (XVI в.) все более опускалось, не умело приспособиться к новым условиям жизни и жило мысленно в прошлом, когда этот класс занимал иное, лучшее положение. Имя Д. К. сделалось, поэтому, нарицательным, прежде всего, для обозначения человека, мечтающого восстановить социальный и идейно-моральный строй, уже отошедший в прошлое под влиянием новых условий жизни. Таись как сам Сервантес вышел из старого (обедневшаго) рыцарского рода, и тип Д. К. был ему психологически близок, понятен и мил, то по мере работы над романом он все больше подчеркивал в рыцаре, задуманном как пародия, его положительные черты и преимущественно его безкорыстный идеализм в борьбе с тем, что ему представляется злом, так что имя Д. К. сделалось, далее, синонимом .человека, настолько ушедшого в свою идей или мечту, что не замечает обрушивающихся на него материальных невзгод и ударов. О Д. К. см., кроме общих сочинений по истории испанской литературы и специальных исследований о Сервантесе, статью Г. Гейне („Einleitung zur Prachtausgabe des D. Q.“, 1837), статью Тургенева о „Гамлете и Д. К.“ и статью Н. Стороэкгнш, „Философия Д. К.“ в сборнике „Из области литературы“. В. Фриче.