Жемчужная болезнь

Жемчужная болезнь, туберкулез домашних животных (ся.).

Жемчуж. перловица, см. жемчуг.

Жемчужников, Алексеи Михайлович, поэт гражданских мотивов. Родился в феврале 1821 года, учился в Училище правоведения, по окончании которого поступил на службу в сенат. В своей автобиографии Ж. называет время своего служения в сенате „самым тяжелым и мрачным временем своей жизни“. В 1858 году он вышел в отставку, решив отдаться иному призванию, которое влекло его с особенной силой, и на котором, казалось ему, он может служить родине с большей пользой, чем в сенате. К чистой лирике Ж. считал себя неспособным, а гражданские мотивы влекли его своим соответствием с тем, чем жила его душа. С этих пор и до конца дней своих, до 87 лет, Ж. писал, руководясь двумя влечениями, влечением к природе и к общественной справедливости. Он представлял из себя редкое явление по неумирающей жажде общественной справедливости,—жажде, которая с годами, казалось, становилась сильнее; и еще совсем незадолго до смерти—Ж. умер 25-го марта 1908 года— он отзывался стихами на события русской общественной жизни, поучая и молодого и старика: „Храни ко злобам дня сочувствие живое“. Ж. нельзя назвать поэтом гражданской скорби, как это принято по отношению к певцам, главным содержанием поэзии которых являются несовершенства общественной жизни. Скорбь не характеризовала поэзии Ж. Проникнутый верой в возможность и необходимость осуществления тех общественных идеалов, которым служила его муза, он не падал духом, не ныл: он сохранял бодрость и призывал других к ея сохранению. Несовершенства русской гражданской жизни были тем врагом, с которым он боролся в своих стихотворениях, укоряя, насмехаясь, уча. В нем не было бурного негодования, которое придало бы его укору силу бича или жар огня; не было горькой желчи и язвительности, которые превратили бы его насмешку в едкий сарказм; не было философского погружения в вечные вопросы, благодаря которому его поучения приобрели бы характер неумирающих истин. Но он сохранил до конца жизни любовь к идеалам общественной справедливости и независимости мыслей и чувств,—любовь, которая сделала его и в преклонном возрасте молодым, которая придавала его стихотворениям характер юной уверенности. Вера звучала в его произведениях даже тогда, когда он нападал на общественное равнодушие, когда он видел, что „средь современности безцветной вступили в связь добро и зло, и равнодушье незаметно, как ночь, нас всех заволокло“. Даже тогда, когда он воевал с ложным напускным патриотизмом,—с тем кричащим патриотизмом, который извлекал у поэта горькие слова: „И хочется сказать, что в наши времена тот честный человек, кто родину не любитъ“,—даже тогда он не поддавался скорби, выражая уверенность, что ночное настроение и пройдет, как ночь. Насмешка над противниками была его главным оружием. Этой насмешкой проникнуто большинство его произведений, изображающих гражданскую попшость, отсутствие достоинства; она звучит в стихотворении „Пророк и я“, направленном против Каткова, в „Новых вариациях на старую тему“, в ряде эпиграмм, в „Коне Калигулы“. В последнем стихотворении, напечатанном в 1892 г., Ж. спрашивает: „По мне, в парадном чепраке зачем не быть коню в сенате, когда сидеть бы людям знати уместней в конном денникее Что ж, разве звук веселый ржанья был для империи вредней и раболепного молчанья и лестью дышащих речейе“. Насмешка уступает место чувству горечи, когда поэт выражает вынужденное довольство тем, что в далекие годы потерял сына-ребенка; теперь этот ребенок был бы юношей; ему угрожали бы самоубийство, опасность сделаться преступником, угрожало бы все то, что грозит молодости в наше время,—„О, как невесело быть юным в наше время! Не столько старости недужные года,

как молодость теперь есть тегостное бремя“. Ж. любил природу. В минуты особенного недовольства настоящим он обращался к ней, посвящая ей много стихотворений, умиротворяющих и бодрых. Призывал сюда всех обойденных в удовлетворении своих гражданских стремлений: „В этот храм природный, храм нерукотворный приходите, люди, бросив города,—в нем приют свободный мысли непокорной, утешенье в горе, отдых от труда“. Но и природа не в состоянии была всегда отвлечь его мысли от перспектив гражданского неустройства. Он приветствовал Россию, возвращаясь из-за границы, он воспевал ея простор, ея природу, которая „так скромно хороша; но нам, сынам твоим, известно, как на твоем просторе тесно, и в узах мучится душа“. Поучение, с которым Ж. обращался к людям своего поколения, защищая молодость, было: „Не угашайте духа!“. Этими словами можно резюмировать и все гражданские стремления поэта. Эти же стремления заставили Ж. еще в начале его поэтической карьеры вместе с А. Толстым и братом В. Ж. принять участие в создании того сборного поэта-юмориста, который под именем Кузьмы Пруткова так хорошо известен в нашей литературе.

if. Игнатов.