> Энциклопедический словарь Гранат, страница 201 > Женский вопрос

Женский вопрос

Женский вопрос. На протяжении многих веков, во всех странах, вр всех государствах, приобщающихся и приобщившихся к культуре, мы находим женщину, закрепощенную семьей и государством. Бульбетура, укрепившая моногамную семью, как одну из самых совершенных форм брачного союза при господстве частной собственности, не знает свободной женщины. На самых ранних ступенях цивилизации в браке мы встречаемся с элементом власти мужа над женой. Законы Ману, отражающие общественный и государственный строй РИндии и насыщенные ароматом пантеистического пафоса, говорят не только о подчинении, но и о покровительстве, почитании женщины, о нежности к ней: не бейте и цветком провинившейся женщины. Где женщина почитается, там и боги удовлетворены, где ея не почитают, там и благочестивые поступки остаются бесплодными. Отцы, братья, мужья должны всячески одарять своих дочерей, сестер, жен и оказывать им все знаки внимания, так как, если женщина блестит в дорогих нарядах, то блестит и вся семья; если же она дурно одета, то не может быть радости и в сердце ея супруга. Лишь тот совершен, кто соединяет в себе три лида: жену свою, самого себя и сына. Все, за исключением браминов, должны уступать женщине. „Женщины, соединяющияся со своими мужьями, чтобы делаться матерями, и поддерживающия честь дома, — настоящия богини счастья“. Но рядом с этим Ману указывает и цену женщины: тот, кто ударит женщину, виновен не более того, кто нечаянно раздавит какое-нибудь полевое насекомое или же сорвет цветущую лиану; кто ненамеренно убьет женщину или корову—несет одинаковое наказание за оба преступления Сама по себе женщина ничтожна: „Женщины падки на удовольствия, капризны по характеру, лишены естественных привязанностей, не знают священных законов и молитв; это—сама лживость. Вот каки м характером наделил их Властитель над всеми тварями“. Муж передает ясене свои добродетели: „Так как женщина, вступая в законный брак, облекается в то же достоинство, что и ея муж, подобно реке, теряющейся в океане, то она допускается после смерти своей в то женебесное царство“. Поэтому Богом для нея должен служить муж: „Для нея нет ни жертвоприношений, ни постов, ни религиозных обязанностей: служение своему супругу заменяет для нея поклонение Богу, уход за домом—поддержание священного огня“. Поэтому сама женщина не допускается ни к религиозным обрядам ни к гражданским действиям: „В детском возрасте женщина зависит от своего отца, в юности—от мужа, во время вдовства—от сына, а если нет сына, то от ближайших родственников мужа; она не должна никогда управляться сама“.

„Со времени законодательства Ману, —говорит П. Жид,—протекло 3000 лет, а за немногими изменениями в подробностях это же законодательство сохраняет свою силу и в наши дни“. И сам П. Жид, сын свободной французской республики, в своем исследовании о гражданском положении женщины, — написанном недавно, „в наши дни“,—не очень далек по своим взглядам на женщину от принципов законодательства Ману: „Что жена должна быть подчинена мужу, обязанному защищать ее, это—один из тех принципов нравственности, которые освящены согласием всех народов, одна из тех первоначальных аксиом, которые стоят выше всякого нападения“. А потому,—как и в законодательстве Ману, лишавшем женщину участия в религиозной и общественной жизни,—и из современной „аксиомы“ вытекают те же следствия: „Положение о политическом равенстве полов,—продолягает П. Жид,— поддержанное еще недавно писателем, которого талант равен смелости (Миллем), есть и, может-бьить, останется навсегда не чем иным, как блестящим парадоксомъ“. Со времен глубокой древности и до наших дней дожила таким образом „аксиома“ о подчинении ясенщмны и неравенстве полов. Библейская Сарра называла Авраама господином. Аристотель считал неправоспособными раба, ребенка и женщину. На почве подобной же философии вырастает закон — древний Веллейанский сенатус-консульгь (издан в 46 г. по Р. X.). Согласно этому закону женщинам воспрещалось всякое поручительство или обязательство за других. Веллейанский сенату с-консульт, ограничивший гражданскую правоспособность римской женщины, как часть римского права, перешел и в европейские законодательства. Аристотель точно определяет границы неравенства: „Домашния функции не одинаковы для обоих супругов: дело мужа— приобретать, дело жены—сохранять“. ГИо мере того как женщина перестает „приобретать“ и ограничивается функциями сохранения приобретенного другим лицом,—растет ея неправоспособность. И римское и европейское право ставят ее на одну доску с малолетними или сумасшедшими, не имеющими права совершать гражданские акты. Женщина все более и более обособляется от мужчины. В средние века это обособление достигло уже таких размеров, что соборы стали ставить схоластические вопросы, —есть у женщины душа или она ея не имеетъе Бл. Августин замечает, что „женщина—животное, не имеющее ни твердости ни постоянства, что она полна ненависти в отношении к мужу, уснащена злом, от нея все споры, тяжбы и она—на пути всех несправедливо стей“.

Религии всех народов отражают эти взгляды на женщину, как на существо низменное по природе своей. Еврей благодарит Бога за то, что он не рожден женщиной. Ислам считает женщину низким существом, предназначенным для забав мужчин. Мусульманские мудрецы предлагают обращаться за советом к женщине только в том случае, когда не будет ни одного мужчины, хотя бы первого встречного, с кот. можно посоветоваться. В Библии говорится: „И он будет господствовать над тобой!“ Апостол Павел устанавливает позицию женщины в браке: „Жена да боится мужа своего“. Каноническое право отводит женщине тесную сферу деятельности: оно- не допускает участия женщин в публичном культе, не разрешает касаться священных вещей, прибли

Жаться к алтарю. Папы и соборы неустанно боролись против рыцарских обычаев, признававших за женщинами права судебной власти и феодального сюзеренства. В каноне одного французского синода пишется: „Странно и неприлично видеть, даже у варварских народов, самок, которыя, отступая от стыдливости своего пола и попирая божеские и человеческие законы, являются с поднятой головой в публичные собрания и вмешиваются в дела государства, где оне делают больше зла, чем добра,—оне, которые должны бы проводить всю жизнь в гинекеях и работать исключительно иглой и прялкой“. Участие женщины в публичных собраниях считается, таким образом, отцами церкви „пережитком варварства“, который „стыдно и неприлично видеть“.

Стремление ограничить женщину жизнью в гинекеях, за иглой и прялкой, благополучно дожило вплоть до XIX — XX вв. Шопенгауэр едва ли не буквально повторяет вышеизложенные воззрения на „узкоплечий, широкобедрый, низкорослый полъ“, лишенный всякой духовной оригинальности,—пол легкомысленный и безнравственный. Вейнингер не знает духовного образа женщины: самка-мать или самка-проститутка—вот все ея признаки. Хитростью и коварством борется с культурой женщина Стриндберга. Чтобы осуществить равенство, мужчина должен опуститься до первобытной природы женщины. Любовница, жаждущая сильных, но чисто-животных наслаждений, или, в лучшем случае, самка-мать, со стихийной любовью к своим детенышам,—эти два типа попрежнему господствуют в произведениях литературы XIX века. Вдохновляющия на высокие подвиги женщины Ибсена бесплотны и являются скорее символами мечты о прекрасном, чем воплощениями живой действительности. Живая же Нора бросает семью, ибо современная семья не знает женщины-человека,—она воспитывает „куколку“, забаву для занятого делом мужа. Для этой куколки, склонной к мотовству и роскоши, по мнению Шопенгауэра,

самое подходящее место—в гареме. „Женщина,—говорит он,—не склонна к большим работам. Ея отличительный признак — не дело, а страдание. Ея дело в жизни—уход за ребенком, подчинение себя мужу. Она лишена сильнейших проявлений жизненной силы и чувства. Ея жизнь должна быть тише и незначительнее, чем жизнь мужа. Женщина призвана быть попечительницей и воспитательницей детей, ибо сама она — ребенок, всю свою жизнь останется взрослым ребенком,—она составляет нечто среднее между ребенком и мужчиной,— только мужчина является настоящим человеком. Девушки должны быть воспитаны для домашней жизни и для подчинения“. В религиозных воззрениях, философии, праве, литературе разных народов можно найти неограниченное количество доказательств подчиненного, униженного положения женщины. Гораздо труднее ответить на вопрос: каково происхождение этого фактае То обстоятельство, что в той или иной форме подчинение это встречается у всех без исключения народов, живущих оседлой, культурной жизнью, указывает на какую-то постоянную причину, неуклонно приводящую к неравенству полов в правовом, материальном и этическом отношении. Такой постоянной причиной, влияющей и на отношение полов между собою и на общественное разделение труда, было, прежде всего, материнство. Некоторые исследователи жизни первобытных племен указывают еще и другую причину: природную слабость женщины, ея психическую особенность— отсутствие стойкой инициативы, столь необходимой в борьбе с природой. Это указание едва ли может быть принято без возражений: во 1-х, понятие „слабости“ весьма относительно,—дикарка с сильно развитыми мускулами или русская крестьянка могут поспорить в силе с мужчиной и, во всяком случае, не уступить ему в ловкости и напряженности труда, а во 2-х, слабость могла бы найти целесообразное применение—при разделении труда—на самых ранних ступенях исторического развития человечества, как и было на самом деле; однако жеразличные виды труда сами по себе еще отнюдь не говорят о неизбежном подчинении слабейшого. Женщины Огненной земли с ребенком на спине умеют так же хорошо и ловко собирать в море раковины, ловить рыбу, как и мужчины, а бушмен не гнушается, подобно женщине, искать плоды и выкапывать клубни. Что касается отсутствия инициативы, то в данном случае мы имеем дело с переносом черт современной женщины, приобретенных долгим воспитанием, на женщин доисторической эпохи. Как известно, женщина считается матерью не только рода человеческого, но и земледелия; она же научилась первой и постройке первобытных жилищ, в качестве колдуньи-знахарки она первая вкладывала свои персты в раны больного человека,—ребенка и мужчины, она знала целительную силу растений, она первая формовала глиняную посуду, ткала одежду, приготовляла пищу, — разве на все эти первые шаги культуры требовалось меньше инициативы, чем на охоту и войнуе Ни слабость женщины, ни мнимое отсутствие у нея инициативы не могут, таким образом, объяснять нам факта ея подчинения. Семья сама по себе также не является поводом к господству мужчин. „Простейшая и потому безспорно древнейшая форма семейной организации,—говорит Ю. Липперт,— основывается в силу инстинктивного побуждения и вытекает из животной природы человека. Поэтому ея средоточием является мать. Не отношение между мужем и женою, которому от природы не присуще постоянство, есть зародыш семьи; его следуешь искать в отношении между матерью и ребенком, отношении, которому сама природа дала известную степень устойчивости“. Mutterfolge (материнство) и Mutterrecht (материнское право) вытекают первоначально из семьи. На острове Суматре до этих пор можно наблюдать это материнское право. Среди племени Менангь Кабаус (описано г-жей Чемпэн-Кэт) господствует материнское право. Земли племени хорошо орошены и культурно обработаны. Оне принадлежат женщинам. „Сквозь массивные банановия и кокосовия деревья проглядывают старинные крыши маленьких деревень, принадлежащих женщинам. Дети принадлежат матери, отец не имеет над ними никаких прав. Собственность переходит от матери к дочери. Фамилия передается также по женской линии Женщины сажают рис и ухаживают за ним. На каждом поле устроено убежище для полуденного отдыха. Уборка риса трудна и продолжительна. Во многих семьях женщины одне ей занимаются. Когда рис готов, оне несут его домой в больших корзинах на голове, а мужья их сопровождают, не обремененные никакой тяжестью“. „Делаются попытки,—говорит далее г-жа Чем-пэн-Кэт,—пробудить мужчин от их апатии. Голландская цивилизация открывает им разные карьеры, и они теперь начинают работать“. Это же явление материнства и материнского права отмечает Дипперт у северных индейцев, занимавшихся культурой маиса в эпоху открытия Америки. И у них не муж, а исключительно жена возделывала, собирала и приготовляла растительную пищу, и, поскольку преобладала последняя,— господствовало влияние жены; поскольку в основе домашнего хозяйства лежало добывание растительной пищи, жена стояла во главе его. У кантабрийцев, по свидетельству Страбона, существовало матриархальное семейное устройство. Мужчины кантабрийцев отличались своей храбростью и энергично защищали свою родину, но главным занятием племени было земледелие, которым занималась мать. От нея оно переходило к дочерям. Сыновья рассматривались только как второстепенные члены дома. „В то время, как в нормальном хозяйстве культурных народов,—говорит Бю-хер,—проведен как бы поперечный разрез, в силу которого на долю мужчин выпадает производительный труд, а на долю женщины заботы о потреблении, в хозяйстве первобытных народов проведен продольный разрез: каждый пол принимает участие в производстве и нередко каждый из полов имеет свою особую область потребления. Характерно при этом, что женщинам почти всегда предоставлено добывание и приготовление растительной пищи, часто также и постройка жилищ, тогда как на мужчину возлагается охота и обработка добытых охотой животных продуктовъ“. „Нельзя утверждать,—заключает Бюхер,—что повсюду более слабому полу выпадала на долю более легкая часть работы“. Таким образом, „слабость“ и отсутствие инициативы не помешали женщине на известных ступенях развития культуры быть не только госпо-жей своей семьи, но и держать в своих руках многие нити хозяйственной жизни. „С представлением о матери,—говорит Липперт,—часто связывается древнейшее понятие о собственности на обработанную землю“.

При каких же обстоятельствах совершается перемена, и узы материнского родства заменяются связью с отцомъе По мнению многих этнографов, переход к власти отца большей частью сопровождался известного рода борьбой между полами. Саги и мифы рассказывают, например, что многие герои, подобно Геркулесу, считали неправильным оставлять „хотя бы некоторые народы под позорным владычеством женщинъ“. Когда владычество женщин начинает казаться позорнымъе Охотники-мужчины не стыдились ведь быть нахлебниками жены, занимающейся земледелием. Но ведь животные и звери, за которыми охотятся, никому не принадлежат. Надо было убить животное, чтобы оно стало собственностью. Другое дело, если охотники-кочевники начнут приручать животных. Родится собственность на стадо, которым распоряжается уже приручивший его мужчина. Дом женщины обогащается, ей легче прокормить детей молоком прирученных животных. Но рядом с ней вырастает уже сильный собственник. Вскоре, с ростом потребностей, охота уже не является единственным делом мужчины. Мало ему и женщины своего племени. При оседлой жизни повышается ценность рабочей силы. Гомер оценивал искусную женщину в четыре вола. Вырастает практика похцщения жен, а затем и покупки их. Мужчина делается все более и и более воинственным. Женщина не может уже следовать за ним в его военных походах. Она прикована к домашнему очагу и должна охранять его, своих детей и добычу мужа. Афоризм Аристотеля—„дело мужа— приобретать, дело жены сохранять “— воплощается в жизнь. Но развивающаяся борьба племен, кровавия войны делают мужчину не только воен-ноначальником племени, но и господином над женщинами и детьми. Вместе с развитием собственности на вещи и природные богатства загорается эмблема будущей цивилизации: собственность на человека. В Китае до этих пор сохранился обычай бракосочетания: на печке стоит фарфоровое божество; молодые становятся перед ним, и невеста передает ему, стоя на коленях, связку палок в знак своего подчинения. По этнографическим исследованиям, по истории развития права и морали молено проследить, как, при каких именно обстоятельствах, пронесла женщина через всю историю эту связку—символ своего подчинения. И лишь в конце XVIII и, главным образом, во второй половине XIX века возникает проблема освобождения женщины, эман-ципация ея, — возникает женский вопрос в его современной форме.

В основе современного женского вопроса лежат коренные изменения, происшедшия за последния два столетия в народном хозяйстве, в промышленной жизни. Бюхер различает след. формы промышленности, развивающияся в исторической последовательности у всех культурных народов: 1) производство для домашних потребностей. На этой ступени женщина широко участвует в производстве. Женщина ткет, прядет, шьет, штукатурит избу, трамбует пол, работает в саду и в поле. Оценить долю участия мужчины и женщины на этой ступени производства невозможно: все связано, ремесло еще не отрывается от земледелия, — все члены семьи одинаково заняты работами. 2—3) Вторая и третья ступень— работа на заказ (Lohnwerk) и ремесло. На этих ступенях развития промышленности ремесло уже отделяется от земледелия. Ремесленник работает или у себя на дому, из сырого материала, приносимого заказчиками, или идет в отход с одними инструментами. Воспитываются кадры сапожников, портных, скорняков, столяров, стекольщиков и других ремесленников. Женщина начинает отставать: в то время как муж или брат специализируются в какой-либо отрасли производства, она попрежнему остается при доме—для исполнения домашних работ. В период цехового строя, когда ремесло совершенно обособилось, а ремесленники объединились в особую касту,—цехи ведут упорную борьбу с попытками женщины проникнуть в цехи. Так, например, ткачи ковров утверждали, что их труд слишком тяжел для женщин, и уже в ХПИ столетии исключили их из цехов; сукновалы и шляпочники Кельна торжественно объявили, что их ремесло „свойственно только мужчине“. В XVI веке портные почти во всех ремесленных центрах жаловались на рост женского труда, и им удалось провести запрещение женщинам изготовлять все другия платья, кроме женских. Многие цехи воспрещали употреблять труд учениц, — даже дочерей мастеров. Самый труд женский считался в это время чем-то низким и нечестным, и уважающие себя мужчины считали ниже своего достоинства работать рядом с женщиной. Уставы портняжных, поясничных и котель-щичьих организаций категорически воспрещали подмастерьям работать рядом с женщинами. 4) Четвертая ступень—кустарная промышленность, работа на скупщика. Женщина сыграла не малую роль в распространении и развитии кустарной промышленности. Изгнанная из цехов, она стала заниматься домашней работой,—получая заказы от самих мастеров и скупщиков. Эта работа обходила стеснительные постановления цеховых организаций, служила источником наживы для скупщиков и потому стала быстро распространяться. Соглашаясь на жалкий заработок, женщина—при развитии городов и рынков — становилась опасной конкуренткой ремесленника. Наконец, пали цехи, пали запрещения, был открыт свободный доступ ко всем профессиям. Ремесло разлагается. На ряду с еще сохраняющейся везде кустарной промышленностью родится новая, пятая форма промышленности — фабрика. „Целия отрасли промышленности, — говорит Бюхер,—прежде производимия ремесленным способом, близки к совершенному исчезновению или же потеряны для ремесла, как формы производства“. Фабрика с ея гигантскими машинами, механическими двигателями соединяет около себя людей самых разнообразных способностей, сил; ей безразличен пол, возраст. Она гостеприимно раскрывает свои двери для женщин и детей. А вместе с тем революционизирует все: домашнее производство, домашний труд женщины, брак, воспитание детей, все общественные и религиозные представления, все правила морали, государственности, все политические и социальные учреждения. Огромное количество женщин ввергнула она в водоворот производства и оторвала от кухни и семьи. Поскольку быстро идет эта революция в производстве, постольку меняется тип женщины: на место старой семьянинки и хозяйки встает новая женщина, еще обвеянная прошлым, но в то же время резко порывающая с ним.

Что же именно гонит женщину из семьие В докапиталистическую эпоху главным „призваниемъ“ женщины было замужество. К нему она готовилась, на него опиралась в жизни. Бешеная скачка фортун в век капитализма, растущая неуверенность в завтрашнем дне, индустриализация, устраняющая потребность в семейной артели —все это уменьшает число браков. В 1900 году было незамужних женщин в возрасте от 20 до 45 лет (т. е. в возрасте, когда большей частью происходит замужество):

Швеция. 394.416

Норвегия 168.573

Дания.. 164.258

Финляндия 174.906

Ааглия. 2.520.184

Шотландия		881.446
Ирландия		445.201
Бельгия.		470.412
Германия		3.402.7G4
Австрия.		1 230.467
Швейцария		257.988
франция (1896)		2.206.984
Испания (1887)		901.222
Португалия (1890).. .		373.813
Америка		3.719.504
Италия.		1.541.700

По мере развития капитализма, это число незамужних непрерывно растет. Так, например, за 20 лет, с 1881 по 1901 г., процент замужних по отношению к женскому населению в возрасте от 15 до 49 лет упал в Англии с 51,4 до 49,2. Армия женщин, вынужденная искать заработка, постоянно увеличивается. В Германии число самодеятельных женщин поднялось с 5.541.517 в 1882 году до 9.942.881 в 1907 г., т. е. возросло на 71,3%; только за 12 лет, 1895—1907, численность женщин-работниц (включая домашнюю прислугу, но не считая женщин, работающих в промысле мужа или отца) увеличилась на

730.000 и составляет .по последней переписи без малого пять миллионов.: однех фабричн. работниц было в 1910 году почти полтора миллиона, между тем как еще в 1903 г. их было только около миллиона. Скопление в городах масс населения с плохо оплачиваемыми заработками, растущая дороговизна жизни, все это гонит из семьи не только незамужних женщин, но и жен, помогающих ей своим заработком. Есть и еще причина, которая заставляет женщину искать если не заработка, то производительного труда в какой-либо области: промышленность освобождает женщину от домашних обязанностей, а школьное воспитание сокращает ея обязанности материнские. „Газовая печь,—говорит Лили Браун, — электрическое освещение, центральное отопление, паровия прачечные и теперь уже являются в борьбе за освобождение женщины важными факторами, которым предстоит еще безграничное развитие в различнейших формах. Детские сады, общественное воспитание детей, все более распространяющийся обычай доверять своих детей таким учреждениям, которые держат их вдали от развращающого влияния городов, оставляют в распоряжении матери все больше свободного времени, в то время как профессиональные обязанности и политические интересы мужа отвлекают его от домашнего очага Происходит неизбежное разложение традиционной семьи. Незанятия матери и супруги могут убивать свое свободное время на удовольствия или посвятить его на полезную деятельность“. „Даже мелкие работы постепенно уходят из круга женской деятельности“,—пишет Оливия Шрейнер. „В современных городах наши ковры выколачиваются, наши окна чистятся, и наши полы натираются машинами или особыми людьми, очень часто мужчинами Теперь даже домашняя швейная машина, почти вполне заменившая старинную иглу, уже становится устаре-лой, и тысячи швейных машин, приводимых в движение на фабрике центральной двигательной машиной, снабжают не только мужа, но и самое женщину nomyi всеми принадлежностями туалета, от фуфайки до выходной кофты включительно“. Все это содействует „падению древнего мифа о том, что кройка и шитье одежды для семьи были исключительно женским деломъ“. Благодаря этому зреет зерно грозного общественного явления: паразитизма женщин. Гонимая нуждой, женщина демократических слоев не станет паразитом, нужда заставит ее найти приложение своих сил. Женщина же привилегированных сословий стоит перед опасностью превращения в паразита. „Мужчины господствующого класса,—говорит 0. Шрейнер,—всегда и повсюду старались захватить в свои руки все вновь открывавшиеся интеллигентные занятия А женщины господствующого класса, мускульная работа которых узке была не нужна, и которые не могли добиться для себя занятий нового рода, попадали в такое полозкение, при котором оне не выполняли никаких активных общественных обязанностей, а существовали только благодаря пассивному исполнению своих половых функций И вот тогда на место деятельно работавших женщин, появились слабосильные жены, наложницы и проститутки, разодетия в изящные одеяния, сделанные чужими руками, и питавшиеся тонкой, изысканной пищей, продуктом труда других; им прислузкивали, за ними ухаживали другие“. В древней Греции, Риме, Персии и других местах еще в древности труд рабов освобождал женщин богатых классов от мускульной и всякой другой работы. В Париже, Ныо-Иорке, Берлине, Лондоне и других больших цивилизованных городах женщины повторяют судьбу рабовладельцев древнего мира. Владея рабами, которые все за них сделают, состоятельные женщины „лежали на диване, катались в экипажах или ездили в повозках, украшенные драгоценностями. Оне стремились расточительностью и удовольствиями наполнить черезмерную пустоту жизни, образовавшуюся благодаря полному отсутствию продуктивной деятельности. И по мере того как белели их руки, а их телосложение становилось незкнее, им, наконец, стало противно само материнство, единственное дело, которое у них еще оставалось Во многих случаях расслабленность зкенщпны достигала такого предела, что даже радость и счастье создания новых жизней—эта гордость и блаженство здоровых жеи-пцш— становилось ей непереносимо. Она стремилась избавиться от деторождения И ни в положении жены, ни в положении любовницы, ни в положении проститутки она ничем не содействовала активным производительным работам своего общества Она была „изящной дамой“, человеческой самкой, паразитом, самым смертоносным из всех микробов, который когда-либо может появиться на общественном организме“. Эта самка, женщина-паразит, уже не способна, конечно, ни к какой борьбе. Но и среди женщин привилегированных классов растущая духовная культура создала уже довольно значительные кадры передовых женщин, понимающих весь узкас паразитизма. Эти женщины начинают понимать значение коренных изменений в структуре всего общества,—а следовательно, и в их личной судьбе. Если

Женское движение и положение женщины в главных странах

I. Женское движение.

Соединенные Штаты. Образование « буржуазное женское движение. К завоеванию экономической самостоятельности, к широкому развитью личпости, к завоеванию права всестороннего участия во всех сферах общественной деятельности женщины вдут двумя путями: вверх-к квалифицированному, пр .фессионально-ннтел-лигентному труду, предварительным условием которого является—образование или долгая профессиональная подготовка, и вниз—к простому мускульному труду на фабриках, в земледелии, в различного рода производствах. Пути эти различны, хотя и преследуют с первого взгляда одну цель. Разсмотрим сначала борьбу за образование. Правильнее всего начать обозрение с Северной Америки—нигде в Европе не пользуется женщина такой широкой свободой и самостоятельностью, как в Америке. В виду того, что борьба за образование очень часто сливается с так паз. буржуазным женским движением вообще, — мы будем рассматривать оба эти движения вместе.

Своей свободой американская женщина обязана отчасти тем историческим особенностям, которые обусловили создание самого государства. Выходцы из Англии, нуритаие, пережившие тяжелия религиозные гонения Стюартов, с особой страстностью насаждали политическую свободу в новом домё своем —в Новом Свете, который предстояло им культурно завоевать. В борьбе новых пришельцев с туземцами-иидейцами, с природой, с морем—им усердно помогают приплывшия с ними из Англии женщины. Кроме устройства поселений (с 1630 года), на женщине лежат еще обязанности по устройству школы и церкви. Во всЬх актах политической и национальной жизни женщина становится помощницей и спутницей. Стария привычки, старо-английское отношение к женщине действуют, конечно, и ослабляют влияние новых воззрений, —тем не менее женщина в Америке ни разу но спустилась до того униженного гражланского и политического положения, кот. она занимала в Англии. Борьба Америки за независимость еще более укрепила за женщинами их право на равенство. Как в этой борьбе, так и в последующем движении против рабовладельцев, закончившемся кровопролитной войной, женщина занимала видное место, проявляла столько преданности общенародному Делу, столько мужества, что неольпо вызывала глубокое уважение к себе у бытописателей этой эпохи (об американской революции и участии в ней женщин см. Ь F. Ellet, „Women of the american revolution“, Philadelphia, 1854).

Америка первой вступила на путь равенства в деле образования—в штате Огайо в первой четверти XIX века были устроены совместные школы для девочек а мальчиков. Пионером в этом совершенно новом деле был Горас Мэр, устроивший в Огайо Oberliu College (тип нашей средней школы). Однако и в этой свободной стране дальнейшее движение по пути образования досталось женщинам не без борьбы. Окончившия колледж девушки в 1835 г. тщетно стучались в двери старого университета Гарварда. Лишь несколько позднее доступа в университет —в том-же штате Огайо — добилась Эмилия Блэкуэль, а также ея сесгра, Елизавета Блэкуэль, допущенная в г. Женеве (штат Ииыо-Иорк) в медицинскую школу. В 1849 году Елизавета получила диплом, Эмилия жф сделалась в 1850 г. первым жфи-щипой-врачем при госпитале з Ииыо-Иорке. С тех пор в Америке медицина (в том числе зубоврачебная) является для женщины завоеванной профессией. Америка насчитывает пе мало известных женщин-врачей, в том числе—хирургов.

„Всем этим женщинам, говорит Лили Браун, принадлежит слава энергичных пионеров, расчистивших широкий путь своему п<»лу в Америкй. Когда университет в Мичигане открыл уже окончательно свои двери женщинам, то это было красноречивым признанием обнаруженных ими научных способностей“. С тех пор колледжи, университеты, промышленные школы, сельско-хозяйственные и даже государственные разного типа стали все в большем и большем числе допускать женщин. Несмотря на то, что женщине давно уже открыт дост) и в университеты, в Америке сширапилось несколько чдсто-жепски.вь высших школ;

возппкли оне тогда, когда доступ в университеты был затруднен, но существуют и до этих пор благодаря колоссальным пожертвованиям па их содержание со стороны частных лиц: Vassar College в Poughk< ервиГЕ, в штате Пью Иоркь (сущ. с 1865 г.), Wellesley Col-loge в штате Массачусетс (с 1875 г.), Smith College в Нордгамптоне, в штате Массачусетс (с 1875 г ), в этом же штате—Radcliff, около Кэмбрнджа (с 1870 г.) и Bryn Mawr около филадельфии (с 1885 г.). В каждой из них имеются интернаты, число студенток колеблется от 300 до 1000 ч. В Bryn Mawr женщины получают высшее специальное образование, которое доступно только лицам, обладающим какой-нибудь научной степенью. Курс 4-хлетний. Есть также несколько медицинских школ — также специально для женщин. В общем на 602 высших школы (89 казенных, 513 частных) приходилось: 142 школы только для мужчин, 352 для обоих полов и 108 только для женщин. Мужчин обучалось в 1909/10 г.—119.578, женщин-53.653. Высшия ученые степени получили в том же году: 17 187 муж. и 8.022 женщины.

Первою открыла Америка доступ в профессию и женщинам-адьокатам с 1869 г., когда получила право практики Арабелла Менсфельд, в штате Айова. Другие последовали его примеру. 32 штата один за другим—одни (21) путем свободного толкования законов, другие (11) путем издания специальных законов—стали допускать женщин к адвокатской практике. В силу союзного закона от 15 февраля 1879 г. каждая жепщипа, занимающаяся в течение трех лет адвокатурой при высшемь суде ея родпого штата и пользующаяся незапятнанной репутацией, получает право адвокатской практики при верховном суде,—то есть в высшей инстанции как гражданских дел, так и всех вопросов, касающихся конституции страны. В 1880 г. было 64.062 адвоката мужч.,75 жен.; в 1890 г.—89.422 мужч., 268 жен.; в 1910 г.—уже 113.450 мужч. и 1010 жен. В 1893 году была основана Национальная лига женщин юристок (National League of Women Lawyers). В пеко-рых штатах женщины-юристки назначаются экзаменаторами окончивших курс в университетах и желающих заняться адвокатурой или получить судебную должность. Женщинами издаются в Чикого две юридических газеты „Chicago Legal News и „Chicago Law Times“. Много женщин принимает участие в юридических изданиях. В некоторых штатах сделаны попытки назначать женщин присяжными заседателями. В смысле женского движения Америка также идет впереди. Правда, женщинам легче бороться в стране с широко-развитой политической свободой, где решительный дух япки склопен ко всяким преобразованиям,—но и энергия американских женщин играет немалую роль. Первыми борцами за женское равноправие были Мерси Отис Уэррен и ея подруга, жена первого президента Соединенных Штатов, Эбигайль Смит Адамс. Когда в 1776 г. континентальный конгресс собирался обсуждать конституцию, г-жа Эбигайль Адамс писала своему мужу: „Если будущая конституция не отнесется к женщинам с надлежащим вниманием, то мы готовы па восстание и пе считаем себя обязанными подчиняться законам, которые но обеспечивают нам ни голоса пи представительства наших интересовъ“. Говоря о необходимости для женщины образования, м-с Адамс мотивировала это требование тем, что „стране необходимы не только государственные деятели и философы, но и истинно просвещенные матери“. Прежде всего женщины добились допущения в школьные советы. Штат Кентукки уже в 1838 г. допускает вдов, имеющих детей школьного возраста, к участью в этих советах. За этим штатом вскоре же последовали другие, а вслед затем не только вдовы, но все женщины вообще стали допускаться в школьные советы. Первыми штатами, открывшими доступ женщипам в парламент, были Ныо-Джерсей и затем Виргиния. После воины за освобождение негров движение развивается. Еще в 1830 г. первый призыв Williama Garrisson’a к освобождению порабощенной расы встретил особенно горячее сочувствие со стороны женщин. Но выступая в аболиционистском движении на защиту нрав человека, женщины сами пе хотели быть ниже негров. Поэтому борьба за освобождение негров дает толчок женскому движению. Крупное место в женском движении начинают занимать цели просветительные. После освобождения негров множество женщин отдают свои силы иа просвещение освобождеепой расы. Позднее основываются мпогочисленые общества для помощи работницам. Эти общества имеют полублаготворительный характер. Они заботятся о профессиональном образовании женщин трудящихся классов, устраивают биржи труда, склады изделий, общежития. В 1868 г. было основано в Нью-Иорке Общество покровительства рабочей женщине (Working Woman’s Protective Union), кот. задалось целью „защищать женщин от эксплуатации и обманов безсовестных хозяев, содействовать им в доставлении работ и вообще изыскивать для них такие занятия, которые до этих пор были им недоступны“. В течение 25 лет это общество выиграло 12.000 дЬл, возбужденных им же от имени рабочих женщин, па сумму 41.000 долларов. За время 25-летнего существования общество оказало помощь—в той или нноии форме—300.000 жен. Такими же обществами, как сетью, покрыты и другие города Америки. Круиеое место среди них занимает Христианский союз молодых женщин. Общество Woman’s Education and industrial Union в Бостоне, помимо уже указанных целей, заботится об умственном развитии женщин: устраивает лекции, митинги, библиотеки. Женский клуб в Чикого поставил себе также целью охранение рабочих женщин от порока и защиту их от эксплуатации разных обманщиков и мошенников. Имиет заемный фонд, ссужающий женщин-тружениц деньгами во время нужды. Много обществ занято борьбой с антисанитарными условиями жилищ: Helping Band, Girls Friendly Society и др. Они занимаются устройством и содержанием специальных домов-общежитий (boarding houses), в кот. рабочая жепщина за умеренную плату получает хорошую квартиру. Дома эти по своей комфортабельности и удобствам не уступил лучшим европейским гостиницам. Просторные к мпаты с хорошим воздухом, с обилием света, ц,екрасно меблированные и обстановленные удобствами, служат спальнями; при каждом подобном доме залы отведены для гостиной, библиотеки, читальни; есть бани в прачечные. За квартиру и стол девушки платят от 3 до 51/# долларов (6—11 руб.) в неделю. Средняя заработная плата работницы—5—6 долларов в неделю. В одном только Бостоне таких домов существует уже 8. При таких общежитиях устраиваются также вечерние классы, где женщины могут получать нужное образование. Есть при домах особия комиссии—под ) азванием „помощь путешественницамъ“ (Travellers Aid); члены комиссии встречают пароходы и поезда 1 и направляют приезжих бесприютных девушек в общежития, дают им указания о способах приискания работы и прочие Распространено также в Америке устройство кооперативных складов для продажи изделии трудящихся женщин.Такие магазины (Exchanges) устроены во всех городах; имеют—кроме склада—ресто-1 апы. Не мало труда тратят американские женщины на борьбу с алкоголизмом. Оне организовали в 1873 г. общество трезвости—Women’s Christian Temperance Union, которое к началу XX века насчитывало уже более 200.000 членов и обладало капиталом в 15.000 фунтов стерлингов. Совместное образование делает для американских женщин более легкой и борьбу политическую. „Начатая в совместном колледже,—говорит Брандт — духовная связь продолжается потом и в жизни, обнаруживаясь в создании разных литературных и художественных клубов, ученых обществ, филантропических предприятий и прочие, в которых женщины принимают одинаковое участие с мужчинами. Мужчины, воспитывавшиеся вместе с женщинами в колледже, почти всегда относятся сочувственно к допущению женщин к общественным и государственным делам,к занятью медициной, адвокатурой, журналистикой. Такое призпаиие равенства женщин однако не сопровождается уменьшением в мужчинах преклонения перед женственностью, а в женщинах—почитания иужеетвенности. Строгие наблюдатели удостоверяют, что оба эти чувства в одинаковой степени остаются неизмепныыи от влияния умствепнои близости, товарищеских отношений и житейской конкуренции“. Это равенство доходит до того, что среди американских женщин мы встречаем уже в 1880 г. женщпн-пасторов и проповедников. В этом году 165 церковных кафедр было занято женщинами.

Первый политический конгресс женщин состоялся В 1848 г. в штате‘Нью-Иорк. Елизавета Стантон и Лукреция Матт выставили обширную программу равноправия во всех областях. С тех горконгрессы следуют один за другим. В 1848 г. был только один союз равноправия—Woman’s Rights Con vention. В 1869 г. основаны еще два: Тииф National Woman Suffrage Association—в Нью-Иорке. и в Бостоне The American Woman Suffrage Association. Органом Национального союза избирательных прав женщин был журнал „The Revolution“, а Американской ассф-циацин-ТЬф Woman Journal“. В 1890 г. оба эти общества объединились в одно. Борьба всех этих организации за женские права не ограничивалась территорией Нового Света: американки являлась в разное время нпициатор-шаыц международных женских конгрессов (первый из них состоялся в Вашингтоне в 1888 г.). Этн конгрессы способствовали национальному объединению всех женских организаций. В Америке Национальный союз женщин (National Council of Women) организовался в 1891 году.

Движение верхних и средних слоев женщин имело своим последствием завоевание политических прав во многих штатах (смотрите ниже, 39,40).

Что касается результатов дарования жепщинам прав, то о пих необходимо сказать прежде всего следующее: женщины не изменили распределения голосов, оие только увеличили голоса соответствующих партий. Классовый состав населения, культурный уровень и прочие действуют одинаково как на мужчин, так и па жеи-щип, и чего-либо нового в партийное распределение женщппы не вносят. Некоторые исследователи указывают на моральное влияние женщин в политике. Это подтверждается, между прочим, резолюцией штата Колорадо (законодательного собрания), вотированной в сессии 1897—1899 г.: „Имея в виду, что прошло уже пят лет с тех пор, как политические права распространены в одинаковой степени на лиц обоего пола, в течение какового времени женщины, в общем, так же усердно пользовались своими правами, как и мужчины, причем результатом этой реформы можно считать, что избрания на должности стали удостаиваться лучшие кандидаты, способы и приемы агитации стали чище, качество законодательных актов улучшилось, уровень гражданских добродетелей населения повысился, наконец, сами женщины стали более полезными гражданками штата, в виду сознания своей ответственности за направление политической жизни в штате,—имея в виду все это, палата представителей, опираясь на такое же мнение сената, постановляет рекомендовать распространение политических прав на женщин всем штатам и территориям Америкапского Союва, как меру, содействующую установлению более высокого и вообще лучшого социального порядка“. За резолюцию подали голоса в палате представителей 45 из 48 членов, а в сена те 30 из 31.