> Юридический лексикон, страница > Жестокое обращение

Жестокое обращение

Жестокое обращение есть юридический термин уголовного права, под которым закон разумеет нанесенье увечья, ран, тяжкихъ побоев или иных истязаний или мучений (улож. о нак. ст. 1583). Наше уголовное право знает два вида «жестокого обращения“: один видъ —«жестокое обращение помещика с крестьянами“, а другой— & жестокое обращение мужа с женою“. Первый вид теперь не принадлелшт уже более к действующему законодательству, а отнесен к истории прошлого уголовного права, так как, за освобождением крестьян от крепостной зависимости, все прежние законоположения о «жестоком обращении помещиков с своими крестьянами» потеряли всякое значение; но второй видъ —«жестокое обращение мужа с женою“ остается в своей силе и нашъ уголовный закон стоит на стороже для предупреждения и пресечения этого рода преступления.

Хотя «жестокое обращение с крестьянами“, как сказано выше, принадлежит у&е истории давно минувших дней, тем не менее обязанность лексикографа воскресить в памяти главнейшия черты этого грустного явления нашего прошлого общественного строя, заставившаго законодателя принят против его строжайшия меры. Наше законодательство никогда не относилось сочувственно к существованию крепостнаго права в России. Крепостное право было только терпимо нашими законодателями, но оно никогда не гармонировало с их гуманными воззрениями на человечество вообще и на блого своего народа в особенности. Если крепостничество, в течении целого ряда веков, не могло быть уничтоженным вследствие различных исторических, экономических и социальных причин, то тем не менее оно постоянно составляло предмет заботливости нашего правительства, которое принимало всевозможныямеры к облегчению горкой участи крестьян—этих закрепощенных веками холопов-рабов. Закон наш как-бы говорил помещикам-крепостникам: < владейте вашими крепосными крестьянами, но владейте ими мягко, по человечески, не обращайтесь с ними жестоко и не употребляйте во зло помещичьей вашей власти, иначе вы понесете строжайшия наказания». И эти то наказания составляли особую главу нашего устава о предупреждении и пресечений преступлений. В этом уставе помещены были рядом две главы: одна—«о’ неповиновении крепостных людейвладельцу», а другая—<о предупреждении и пресечении злоупотреблений помещичей власти». Значить, с одной стороны закон предупреждал крестьян, что они должны повиноваться власти своих владельцев, и что в случае сопротивления, они будут принуждены к тому силою, ас другой—предупреждал владельцев, чтобы они не злоупотребляли своей властью и не обращались с крестьянами жестоко, иначе они будут лишены права владеть крестьянами и понесут еще личные наказания. Таким образом, юридическая терминология обогатилась двумя терминами; «жестокое обращение с крестьянами» и <злоупотребление помещичьей власти», и оба эти термины выражали одно и тоже преступление. Главная мера наказания за жестокое обращение с крестьянами установлена была в ст. 420 устава, по которой <в предупреждении и пресечении жестокости обращения помещиков с крестьянами и дворовыми людьми, главным начальникам, губерний представлялось налагать опеку на имения помещиков, уличенных в таковом обращении». Эта мера была самая рациональная, самая действительная, так как, учреж-денеим опеки над имением, помещик лишен был возможности продолжать те жестокости обращения с крестьянам, в которых он былъ уличен. Немедленно по учреждении опеки над помещиком за злоупотребление им власти своей, все недвижимия имения его, где бы оные не состояли, подвергались этой опеке, и с тем вместе налагалось на нихъ повсеместное запрещение в письме купчих, закладных и всякого рода сделок. Если к этому владельцу перешло даже новое имение по наследству или другим случаем, то и таковое имение подвергалось равномерно опекунскому правлению. Последствия учреждения опеки по жестоким поступкам с крестьянами были весьма чувствительныя: они заключались в воспрещении помещику хозяйственного управления оными, приобретения и очуждения людей и крестьян и имения у себя в услужении крепостных своих дворовых людей. Лицам, состоявшим подъ опекою за злоупотребление помещичьей власти, решительно воспрещалась продажа крестьян своих на своз или хотя с землею, но по частям, а равно и отдельная продажа какого-либо количества принадлежащей кимению земли. Дарение имений, состоявших под опекою, дозволялось владельцу только по смерти, по духовному его завещанию, а продажа, промен и отдача в залог и самое вступление такого помещика в долговия обязательства и совершение всякого рода сделок, могущих относиться к имуществу его, разрешались не иначе, как по представлениямъ учрежденной над ними опеки и по рассмотрении оных надлежащими опекунскими местами. Помещики, которых имения взяты были в опеку за злоупотребление помещичьей власти, не устранялись однако от права быть ходатаями в судебных местах по делам, до собственности ихъ относящимся, с тем только, что-бы об этом всякий раз были уведомляемы опекуны. Таким образом, из всей массы законной дееспособности, помещикам, обращавшимся жестоко с крестьянами, оставлено было одно только право—быть ходатаями в судебных местах, по делам, касающимся их собственности и то не иначе, как с уведомлением о томъ каждый раз своих опекунов. Тегость этого наказания вполне соответствовала самому преступлению. Впрочем, наказание помещиков, жестоко обращавшихся с крестьянами, не всегда ограничивалось однимъ учреждением над ними и их имениями опеки; оно иногда окончивалась гораздо плачевнее. Это видно из ст. 421 того-же устава, по которой «сверх учреждения опеки, помещики, изобличенные в жестоких с крепостными людьми своими поступках, могли, по особенному Высочайшему усмотрению, быть передаваемы и уголовному суду, для поступления съ ними по уложению о наказаниях ».

Насколько эти строгия законодательные меры успели обуздать строптивость нравов наших бывших помещиков-крестьяновладельцев, может свидетельствовать наша судебная хроника, изобиловавшая уголовными процессами, имевшими в своем основании «жестокое обращение помещиковъ с крестьянами». Но в начале шестидесятых годов текущого столетия блеснула заря: крепостное право уничтожено, крестьяне объявлены на. веки свободными и преступление, именуемое «жестокое обращение», самособою исчезло из страниц нашего уголовного кодекса.

Что-же касается до другого однохарактерного преступления—«жестокое обращение мужа с женою», то оно осталось в своей силе еще и по ныне и может исчезнуть из уголовного права лишь с исчезновением всего человеческого общества. Один из наших русских юристов J, анализируя личные и имущественные права женщин по русскому ⁾

) Н. В. Рейнгард. Публичное чтение в казанском юридическом обществе 27 Апреля 1885 г., под заглавием „О личных и имущественных правах женщинъ по русскому закону».

закону, высказал следующую мысль: «Юридическое положение женщин в какой-нибудь стране характеризует известный уровень цивилизации этой страны; судьба женщины связана с судбою народа, на ней отражаются почти все те печальные условия, под влиянием которых идетъ народная жизнь; следовательно, улучшение положения женщины должно идти рука об руку с развитием народа, с его цивилизацией, а потому и средства для подобного улучшения должны находиться в прямой зависимости от тех средств, при помощи которых возможен прогрессъ всего социального строя», Справедливость этой мысли подтверждается сравнением нашего старого уголовного закона о личных отношенияхъ мужа к жене с новым законом о том же предмете, содержащимся в нашем действующем уложении о наказаниях. В старое время мужъ имел почти неограниченное право над своей женою, вопреки учению 6 браке, устанавливающему только главенство мужа, но вместе с темъ признававшему жену равным с мужем членом брачного союза. Еще в конце XVII века, по русскому законодательству, муж за убийство жены, если она вела дурную жизнь, подвергается только исправительному наказанию. Право мужа наказывать жену телесно было общепризнано; по нравам старого времени увечье жены даже не наказывалось: плетка была символом власти мужа и занимала видное место при брачных обрядах. Только с ХВИП века, когда русский народ стал вкушать плод европейской цивилизации, когда нравы сделались мягче, тогда и личность жены стала мало-по-малу ограждаться законами. Плетка изчезла из почевальны жены и муж стал смотреть на нее не какъ на принадлежащую ему вещь, а как на подругу жизни. Одне только личные обиды и по современному нашему уголовному праву не могут подлежать действию суда (решение угол. касац. депар. сената за 1869 год); но всякое грубое обращение мужа, выражающееся в явном неуважении к личности жены и поругании над ее человеческими правами, строго наказуемо. Если-же это грубое обрашение сопряжено с жестокостью, или если муж нанесет жене увечье, раны, тяжкие побои, или иные истязания или мучения, тогда такие деяния образуют преступление, именуемое «жестоким обращениемъ», и влечет за собою наказание уголовное, возвышенное двумя степенями против наказания, определенного за такия-же деяния между лицами посторонними (улож. о нак. ст. 1533 по прод. 1876 г.) В этой статье признан важный принцип, что насильственное действие принимает отягчающий характер, если оно совершено мужем, потому что, сверх общого нарушения прав личности, здесь еще происходит нарушение той любви, которую обязан муж питать к жене. Для уравнения же супружеских прав, наш уголовный

72

Животинный выгон—жидовствующие.

закон постановляет, что «тем-же наказаниям подвергается и жена, которая, пользуясь слабостью своего мужа, дозволить себе нанести ему раны, увечье, тяжкие побои, или иное истязание или мучение. (Там же).