> Энциклопедический словарь Гранат, страница 202 > Жития святых

Жития святых

Жития святых, как отдельный вид исторических и историко-литературных произведений христианской письменности, представляют богатый источник и для историка культуры, вообще, и историка литературы, в частности. Как жизнеописания святых, Ж. с. с первых времен христианства, тесно связанные с религиозными верованиями, христианской легендой, пользовались широкой популярностью и большим значением в христианском мире, служа удовлетворению религиозной настроенности, целям дидактическим, как образцы для подражания, наконец, удовлетворению эстетических потребностей— прежде всего, чувства фантазии—своими чудесами, часто поэтичностью. В силу такого характера житие святого, если само воспринимало характерные черты эпохи, ея быта, имело воспитательное значение и влияние на широкие массы народные, особенно в средние века, при господстве религиозного начала в жизни человека: оно популяризировало в наглядных примерах истины христианства, его этику, мало доступные пониманию масс; каждому, вместе с легендой и апокрифическим сказанием, житие служило источником многих народных, устных иногда, сказаний, рассказов. Такова роль жития всюду,

где оно появлялось с христианством.

Первыми по времени Ж., с. были, повидимому, сказания о христианских мучениках, как лицах особенно ярко выразивших свои убеждения, за них пострадавших и тем оказавших наиболее видную услугу христианству в его раннюю эпоху: память об их подвигах закреплялась современниками и ближайшими потомками, собиравшими подлинные документы официального характера <каковы акты допросов, приговоров римских властей), записывавшими рассказы очевидцев, и так далее В этом первоначальном, документальном, виде Ж. до нас не дошли, хотя след их иногда остался в более поздних версиях (например, в сказании о муч. Тарахе, Пробе и Андронике диоклетианова времени). Рано, повидимому, эти документальные сказания получили уже назидательный характер, приняв форму послания (от одной христианской общины к другой), имеющого цель не только сообщения о событиях (таковы, например, древнейшия—„Страдания ИИоликарпа“). Эти древнейшия записи все еще сохраняют часто протокольный, документальный характер, ведутся даже особыми нотариями, т. е. писцами, специально для того назначенными (каковы, например, „Acta martyrum Scili tanarum“). Другим источником позднейших Ж. с. являются устные и письменные легенды народного характера, позднее ставшия частью апокрифическими (каковы „Игнатиево мучение11, „Acta Cypriani et Justinae“n др.). Следующим шагом, все же довольно ранним, являются уже сборники Ж. с. различного состава, различные по плану: или это краткий каталог, с краткими же заметками о мучениках известной местности или церкви, или—такой же краткий перечень, расположенный в календарном порядке применительно ко дню памяти и чествования святого. И эти сборники в своем первоначальном виде до нас не дошли, хотя следы их видны в позднейшей церковно - исторической литературе. Крупным шагом в развитии агиографии была эпоха, наступившая вскоре после торжества христианства—понятие о „святом человеке“ значительно расширилось: им охватывается не только прежний мученик (теперь уже явление прекратившееся или ставшее редким), но и вообще человек, особенно выдавшийся своим христианским образом мыслей, своим трудом на пользу веры и удостоенный видимого благоволения Божия в виде дара чудотворений; появились среди святых исповедники, великие учители, подвижники-аскеты, просто преподобные и так далее Это дало сильный толчен развитью житийной литературы, даже выдвинуло мысль о группировке по характеру, не только по местностям, жизнеописаний подвижников; так, рядом с старым типом Martyro-logion’a (сказания о мучениках, особенно популярного на Западе) различается тип „Патерика“—в смысле сказаний специально об аскетах-по-движниках, при том иногда дажф определенной местности (таковы: „Лавсаикъ“ Палладия, „Лимонарь“ Иоанна Мосха, „История боголюбцевъ“ Феодорита, и др.—преимущественно на востоке). Еще более значения получают в средние века на Западе и на Востоке сборники календарного характера, особенно в Византии и у славян, каковы „Минеи“ различных типов (четьи и служебные, включившия, помимо служб, и Ж. с.), „Синаксари“ (или, по русскому заглавию— „Прологъ“). К×в накопился уже громадный материал на Востоке, где он в это же время подвергается коренной обработке и в смысле стиля и настроения: Ж. с. под пером Симеона Метафраста (нач. XI в.) и его продолжателя Иоанна Ксифилина стало но только и не столько биографией святого, сколько художественным риторическим произведением панегирического характера. Труды Метафраста и Ксифилина стали источником позднейшей агиографии, как на Востоке, так и на Западе (здесь аналогичную роль сыграли: Вольфгард (X в.), Иаков де Ворагине (XIII в.), Петр На-талибус (XIV в.). С XVI в на западе начинается уже научная разработка житийной, как западной, таки восточной, литературы и историками и богословами; таковы труды Липомана „Vitae sanctorum11 (1551— 1560 г.г.), Сурия, Барония, предшественника огромного, до этих пор продолжающагося издания „Acta Sanctorum“ Болландистов (первый том которого вышел в Антверпене в 1643 г.).

В России житийная литература получила особенно широкое распространение и развитие и в научной литературе приобрела значение крупного исторического и историко-литературного источника. Как популярный, наставительный и интересный по своей чудесности рассказ, Ж. с. глубоко проникло и в народную массу, ставши источником устного сказания (легенды) и поэтической религиозной жизни (духовный стих), отразилось и на других видах устного творчества (например, былине).

Старая русская письменность получила в наследие через юг славянства и прямо от Византии, помимо отдельных Ж., и целые сборники: до-метафрастовская Четья-Минея уже в×в переведена на юге и рано явилась и у нас, пролог явился не позднее XII в., скитский патерик еще раньше. С XI в появляются и первия русские Ж., писанные по греческим переводным образцам; таковы сказания о Борисе и Глебе (Иакова мниха и Нестора), житие Феодосия Печерского (Нестора), житие Леонтия Ростовского (XII в.), Печерский Патерик (XIII в.). Русская агиографическая литература, рядом с отдельными житиями, осложняет переводные Пролог и Четьи-Минеи русскими Ж. Новая эпоха в истории Ж. русских святых и агиографии, вообще, начинается с XV в.: юго-славянское влияние (вторичное) приносит к нам Ж. риторико-панегирические, где реальное содержание значительно засоряется словесными хитро- и красно-сплетения-ми (таковы переложения прежних простых Ж. Епифанием Премудрым, Пахомием Сербом Логофетом). Наибольшого процветания житийная литература достигает в Великой Минее Четьей митр. Макария (XVI в.). Макарий находит себе продолжателей в лице Германа Тулупова (1627—1632),

Иоанна Милютина (1646—1654), подражавших Макарию в составлении Че-тьей-Минеи, и Димитрия Ростовского (сл«.), доведшого дело до печатания своей Минеи (1689—1705). Но ни Великие Минеи Макария ни издание русского перевода Минеи Димитрия Ростовского не обнимают всей житийной литературы: целый ряд отдельных Ж. не вошел в эти издания и рассеян по популярным и научным исследованиям и изданиям. Как популярная литература, Ж. распространяются и в народных („лубочныхъ“) изданиях в громадном количестве.

Как крупный исторический материал, Ж. с. давно (с первой половины XIX в.) служат предметом внимательного изучения историков и исследователей литературы, каковы: Филарет, еп. Черниг., В. 0. Ключевский, А. Яхонтов, И. Яхонтов, Коноплев, Серебрянский и др.

Литература: главнейшия западно-европейские исследования и издания по агиографии указаны у преосв. Сергия, „Полный месяцеслов Востока“ (изд. 2-е, Владимир, 1901); ср. также: „Пра-восл. богословск. энциклопедия“, изд. А. П. Лопухина, V (1904), 582 и сл. По русской агиографии: 1) Н. Барсуков, „Источники русской агиографии“ (Спб., 1882, изд. Общ. Люб. Др. Письм., LXXXI); 2) Арх. Леонид, „Святая Русь“ (Спб., 1891, изд. Общ. Люб. Др. Письм., ХСВИИ); 3) Арх. Иосиф, „Подробное оглавление Великих Четиих Миней“ (М., 1892),—все справочного характера; 4) е. О. Ключевский, „Древне-русские жития, как историч. источникъ“ (М., 1871); 5) И. Яхонтов, „Жития св. северно-русских подвижников Поморского края“ (Казань, 1882); 6) Е. Серебрянский, „Очерки по истории монашеской жизни в Псковской земле“ (М., 1908); 7) Н. Коноплев, „Святые Вологод. края“ (М. 1895). М. Сперанский.