> Юридический лексикон, страница > Завещательное право

Завещательное право

Завещательное право есть совокупность правил и норм, относящихся до посмертных распоряжений личных и имущественных, посредством акта, именуемого завещанием. Завещание—по определению нашего «Свода» (т.×ч. I, ст. 1010)—«есть законное объявление воли владельца о его имуществе, на случай его смерти». В этом определе-

) Литература: «О завещанияхъ“, Полежаева (Архив Колачева 1859 Хз 1);

0 духовных завещаниях по русскому праву“, Н. Сбитнева (Ж. М. Ю. 1861 г. № 5); «Формальные ограничения свободы завещаний в римской классической юриспруденции», Н. Боголепова; «О силе распоряжений завещателя и прочие: Колачева (ИОрид. Вес. 1860 г.

4); „Вопросы, возникающие по духов, завещаниямъ", К. Победоносцева; «Завещательное право», его же (кур. гр. права, ч. II); „Опыт юрид. комментарии на некоторые статьи законов о завещанияхъ^{4^{, его же (Архив Колачева 1859 г. № 2); «Взгляд экономистов на завещания», А. Пеетржецкого (Ж. М. Ю. 1866 г, № 2); «О духовных завещаниях, Змирлова (Ж. гражд. и уголов. права, 1883 г. кн. 10 и 1884 г., кн. 1 и 5); «Права и обязанности по имуществам и обязательствамъ», К. Кавелина (стр. 390—402); «История российских гражданских законовъ», Неволина (т. У, стр. 286—332); „История крдификадии.-граж. права", Щхмана (т. II, стр. 154—171); «Право завещательное» Б. Меркулова; „О наследстве завещательномъ", Хавского; „Разсужде-^{Ч^{Д$яин~об оснований наследования по завещанию", И. Майстренкова; «Законы о духов, завещаниях, разъясненные судебною практикою“, А. Фриде; «Законы о духовныхъ завещанияхъ“, Бертгольда и мн. др.}}}}

нии содержится и цел завещания и его внутреннее содержание. Цель завещания—распоряжение на случай смерти; следовательно, оно подлежит исполнению не иначе, как по смерти завещателя. Этим завещание отличается от других дарственных актов, которые, по существу своему, имеют целью исполнение воли немедленно, при жизни дарителя. Оттого в наших гражданских законах (ст. 991) и постановлено, чтобы завещания, которых исполнение предположено при жизни завещателя, признавать не завещательными, а дарственными актами. Внутренпее-же содержание завещания есть—объявление воли владельца об его имуществе. Этим наше русское завещательное право резко отличается отъ римского завещательного права. По римскому праву завещание (testmen-tum) есть акт назначения наследника, т. е. лица, которому предоставляется быть преемником юридической личности наследодателя, так что institutio heredis есть существенный элемент завещания; но, по смыслу нашего законодательства, этот элемент не существует: в завещании может и не быть назначения наследника. Хотя наше право наследования отчасти и развилось под влиянием римского права, однако, воззрение еро на завещание, как на акт назначения наследника, не привилось к нашему обществу. По нашему праву необходимо только, чтобы завещание содержало в себе объявление воли об имуществе, иначе оно не будет иметь значения юридического акта: но ему нет надобности, чтобы воля завещателя обнимала все имущественные его отношения, какъ по римскому праву, а завещание может заключать в себе, кроме имущественных, еще и иные распоряжения, например, назначение опекунов, душеприкащиков, назначение какой-либо выдачи в пользу третьяго лица, распоряжения относительно погребения, поминования душиит.п. Все древне-русские завещания, по преимуществу, имели нравственнорелигиозное значение и только между прочим касались имущественныхъ отношений завещателя; потому древне-русские завещания и назывались духовными (смотрите Духовная). Завещание называется иногда также и «актомъ последней воли»; но из этого не следует выводить’заключение, что этимъ .актом завещатель как-бы закончил свой жизненный путь и после этого им уже никакой иной воли более выражаемо быть не может, так какъ завещания в весьма редких случаях совершаются перед самою кончиною, а по большей части они составляются гораздо раньше, еще в то время_{г _{когда завещатель сам даже и не предполагает, чтобы оно было выражениемъ его последней воли; при том-же, каждое завещание может быть впоследствии отменено и изменено: если-бы завещание имело значение акта <последней воли» в строгом смысле, то такой акт не подлежал бы ни отмене, ни изменению по воле завещателя. Понятие о завещании получил}}

русский народ с самих ранних времен его жизни. Наследство по завещанию предшествовало наследству по закону, так что последнее открывалось только тогда, когда умерший не оставил после себя завещания. Это начало высказано въ договоре Олега с греками 9 и 1 года:

«Если русский умретъ въ Греции, не сделавши распоряжения о

своем имении, и опъ не имеетъ въ Греции родственников, то

имение его должно быть отослано в Россию к его родственникам; еслп-же умерший створитъ обряжение, т. е. составит завещание,

то имение его должен получить тот, кому оно будет назначено по завещанию» (ст. 13, по Ипатскому списку). Отсюда очевидно, что и древние русские люди имели понятие о завещании, и что еще в древне-русском наследственном праве первое место занимало наследство по завещанию. а второе—наследство по закону. Это начало вошло въ«Русскую Правду», «Судебники», «Уложение» и в наш ныне-действующий свод законов.. Что-же касается места, которое институт завещания занимает в системе нашего современного законодательства, то особенность его, в этом отношении, заключается в том, что завещание отнесено к безмездным способам приобретения, т. е. к таким, которые не сопряжены с обязательным предоставлением какого-нибудь вознаграждения за приобретенное по завещанию имущество. Это положение не должно, быть, однако, понимаемо в том смысле, что по завещанию приобретаются только права, а, напротив, как наследством но закону, так и по завещанию, на наследника переходят также и обязательства умершого, так что онъ приобретает не только актив имущества, но и пассив его. В этомъ смысле нельзя сказать, чтобы завещание было исключительно безмездным, способом приобретения. Даровой характер завещания состоит в том, что за самое приобретение наследник не обязан вносить какого-либо эквивалента. Этот характер проявляется в особенности гда, когда завещанное имущество не обременено никакими долгами. Другая особенность относительно завещания, в смысле нашего действующого законодательства, состоит в том, что завещание выделено из общого понятия о наследстве, откуда даже возникает недоразумение: следует-ли

считать завещание основанием самого права наследования, или-же нет, так как о наследстве говорится в следующем разделе совершенно независимо от завещания и других безмездных способов приобретения. Такая система объясняется ближайшим образом подражанием французской системе, по которой от наследства отделяется завещание и сопоставляется с дарением, потому что во французском праве есть много положений, общих как для дарений, так и для завещаний. Тем не менее, по смыслу нашего законодательства, завещание есть один из

дарственных способов приобретения и одно из оснований права наследования, что видно из выражения: «наследство по закону» пред

полагающого иные основания наследования, и нередко встречающагося выражения—«наследство по завещанию“. По точному смыслу нашего законодательства завещание следует рассматривать не как способъ сингулярного преемства, а как способ преемства универсал-ного, вследствие чего на наследника переходят и все обязательства умершого. Выделение-же завещаний из системы наследственного нрава объясняется тем соображением, что завещание служит не только основанием права наследования, но и одним из способов установления опеки (tutela testamentaria); следовательно, понятие завещания гораздо шире понятия наследства. Эту доктрину подтвердил и наш граж. деп. кассационного сената, объяснив, что «завещание есть юридический акт, составляющий основание для права наследования в имуществе завещателя», и что «завещание есть один из актов укрепления, посредствомъ которого совершается переход к наследнику, принадлежавших завещателю правъ» (^{7^{7_{60_{и ^{8^%_{6_b}}}}}}

Переходя затем к содержанию постановлений нашего закона «о завещанияхъ нужно заметить, что этот правовой институт, какъ один из древнейших, имеет в нашем законодательстве весьма подробные правила, хотя в порядке их изложения отсутствует последовательная система. Чтобы дать точное понятие о завещаниях по русскому праву, разделим все правила, относящияся до этого института, на следующия рубрики:

1) О лицах, имеющих право составлять завещания;

2) О лицах, в пользу которых можно составлять завещания;

3) О предмете завещания;

4) О форме завещаний и об обрядах их составления;

5) О свидетелях при завещаниях;

6) Об утверждении завещаний к исполнению;

7) Об исполнении завещаний; и

8) Об отмене или изменении завещаний.

и.

Лица, имеющия право составлять завещания“).

По ст. 1018 наших законов гражданских, «все духовные завещания только тогда могут быть действительными, когда оне составляются

) Литература: «Завещания несовершеннолетнихъ>, Муилова (Ж. М. ИО. за 1862 г. № 9); «Духовные завещания несовершенноиетнихъ», А. Куницына (там-же № з 1863 г.); «Недействительность духовных завещаний несовершеннолетнихъ»

лицами, имеющими по законам право отчуждать свое имущество“. Выраженное в этой статье правило относится не к праву лица на то или другое имущество, составляющее предмет завещания, а лишь к субъективной способности лица отчуждать свое имущество, так что завещателем может быть только лицо, способное к гражданской деятельности. Поэтому, недействительны завещания:

I. Несовершеннолетнихя. недостигших двадцати лет с годом от рождения, как лиц, неспособных еще к самостоятельной гражданской деятельности. Завещание, составленное лицом, недостпгшимъ совершеннолетия, почитается недействительным даже тогда, когда лицо это умерло уже но достижении им надлежащого возраста. Исключение, въ этом отношении, наше законодательство допускает только для жителей Бессарабии, в которой рядом с общими законами, действуютъ законы местные. По закону Арменоиуло (кн. V, тпт. I) «мущпна с 14-ти лет, а лида женского пола, достигшия 12-ти летнего возраста, имеютъ право на составление духовных завещаний, без согласия их попечителей и родственниковъ“. Могут-ли, по нашим общим законам, несовершеннолетние составлять духовные завещания с согласии своих попечителейе—этот вопрос остается до этих нор не разрешенным, ни законом, ни судебною практикою“). Закон Арменопуло, дозволяющий

(Юр. Вест.1871-Г. Ni 9); «Об умственных способностях завещателя по русским

законамъ», Е. Карновнча (Ж. М. Ю. 1868 г. Ж 6); „О духовных завещаниях, подвергаемых сомнению по причине психического расстройства завещателяВ. Легонина (Юр. Вест. 1880 г. № 11); «Случай сомнительного душевного состояния завещателя», М. Литвинова (Сборник сочинении по судебной медицине, изд. Мед. Д-та, 1881 г.); «Старческое слабоумие завещателя», А. Голмстеиа (Ж. граж. и угол. права за 1881г. кн. 2); <0 духовном завещании самоубийцъ», Березницкаго; «Духовные завещания самоубийцъ», А. Копея (Юр. Вест. 1875 г. Ши 4—6); о том-же, И. С. (Ж. гр. и уг. права 1876 г. кн. 6); <0 значении духовного завещания самоубийц по действующим законам в России», К. Медокса; «О духовном завещании лишенных правъ состояния», Сбитнева (Ж. М. ИО. 1866 г. 6); «О духовном завещании лиц, лишенных по суду всех прав состояния», М. Мандельштама (Суд. Вест. 1876 г. № 199).

) В нашей юридической литературе, К. Победоносцев разрешает этот вопрос отрицательно на том основании, что в «завещании предполагается совершенная свобода личной воли, и потому для несовершеннолетних не допускается дополнение личной воли волей попечителя в завещательном акте» (Курс гр. права, ч. II, стр. 370); но с мнением маститого юриста едва-ли можно согласиться, такъ как значение попечителя состоит не в «дополнении» личной воли несовершеннолетняго, а в «одобрении» его намерения и желания или в отказе; следовательно, если попечитель одобрил желание несовершеннолетнего делать посмертные распоряжения и подтвердил это одобрение своей подписью на самом завещании, то, по нашему мнению, такое завещание должно быть признано действительным.

совершать завещательные акты в столь юном возрасте, заимствован из римского права, дозволявшего делать завещания мущинам—по достижении 14 лет, а лицам женского пола—но достижении 12-ти летнего возраста. Новейшие германские законы допускают полную завещательную власть с наступлением 18-тя летнего возраста, а 14-ти летним дозволено объявить словесное завещание перед судом. Нате-же законодательство, установившее предельный возраст для совершения завещания двадцать один год, сходится с французским правом, требующим для действительности завещания возраст полного совершеннолетия, т. е. двадцать лет с годом от рождения. Впрочем, и французский закон допускает одно исключение из общого правила, а именно: он предоставляет 16-ти летним завещать, но не более половины того, что могли-бы они, будучи совершеннолетними, хотя совершать дары в этом возрасте французский закон власти не дает.

II. Людей, лишенных по суду всехз правз состояния, когда приговор им объявлен, как неспособных к гражданской деятельности. Лишение всехз прав состояния открывает наследство только по закону; а не по завещанию; поэтому, с момента вступления приговора о лишении данного лица всехз прав состояния в законную силу, завещание его становится безусловно недействительным, хотя-бы оно было составлено и ранее лишения прав. Но лица, состоящия под арестом, доколе приговор о лишении их прав состояния им не объявлен, не лишаются права составлять завещания, как домашния, так и нотариальные (ст. 1019 и 1020). По разъяснению кассационного сената, это дозволение имеет лишь значение, что завещание, составленное таким лицом, может возыметь действие только в том случае, если завещатель умрет до вступления приговора о лишении его всех прав состояния в законную силу (^{78^/э8)·}

Ш. Безумньихз, сумасшедшихз и умалишенных, Для действительности завещания, закон требует, что-бы воля завещателя находилась в нормальном состоянии и если завещатель, в минуту составления завещания пользовался полной свободой воли и здравым рассудком, то завещание действительно какие бы ни произошли после того перемены в .умственном и душевном его состоянии; ибо завещание, раз составленное в здравом уме и твердой памяти, остается продуктом свободной воли завещателя и в минуту его смерти. Поэтому, ст. 1016 требует, чтобы все духовные завещания, как домашния, так и крепостные или нотариальные, были составлены в здравомъ уме и твердой памяти, а ст. 1017 признает недействительными завещания безумных, сумасшедших и умалишенных, когда они составлены во время их помешательства, а равно и завещания самоубийц. Выражение

закона «здравый умъ> указывает на нормальное состояние умственных сил завещателя, но выражение «твердая намяты»—как говорит проф. Мейер—есть не более как привесок, сам-по-себе никакого значения не-имеюиций, ибо елабая память не всегда в тоже время есть отрицание и здравого ума. Поэтому, достаточно сказать только, что завещатель при составлении завещания должен быть в здравом уме_{5_{так как слабоумные и помешанные не считаются способными к гражданской деятельности. Объективным масштабом для определения умопомешательства вообще служит оффициальное признание лица помешанным и действительность или недействительность актов, составленных такими лицами, определяется, смотря потому—составлены-ли эти акты до признания лица помешанным, или уже после признания: в первом случае, акты остаются в силе, а во втором—они признаются ничтожными. Но не такъ относится закон к духовным завещаниям. Имея в виду, что завещания по большей части пишутся в предсмертные минуты, когда физические и умственные силы лица находятся уже в крайнем изнеможении, наш кассационный сенат уже давно разъяснил, что, независимо отъ оффициального признания лица помешанным, может быть допущен споръ против действительности завещания, как составленного не в здравомъ уме, и по частному признанию, подтвержденному свидетельскими показаниями или другими достоверными доказательствами. Таким образом, всякое завещание, составленное во время помешательства, хотя бы завещатель и не был признан сумашедшим или безумным в установленном для этого порядке, почитается недействительным. Доказывать, что в момент составления завещания завещатель не находился в здравомъ уме и. твердой памяти, можно всякими доказательствами. Вопрос о том: может-ли быть возбуждено дело о недействительности завещания, на том основании, что оно составлено во время сумасшествия, при жизни завещателя, или оно может быть начато лишь после смерти егое—разъяснен кассационным сенатом в том смысле, что такое дело можетъ быть возбуждено лишь после смерти завещателя, т. е. в то время, когда откроются права наследников на принадлежавшее завещателю имущество, но не при жизни его (^{7^7з8э)·}}}

IV. Самоубийц. Правило о недействительности завещаний самоубийц заимствовано из одного сенатского указа времен Екатерины II, состоявшагося по делу князей Шаховских (1766 года), въ котором недействительность завещаний самоубийц оправдывается следующими соображениями: «Если самоубийство, учиненное не в безумии и не в оезпамятстве, есть злодеяние и преступление закону, как духовное и грожданекое право утверждает, за то самоубийца и христианского

погребения лишается, что из «Воинского» 19 главы 164 артикула довольно видно,—то посему от такого и никакой завет принять быть не должен. Когда же оное (т. е. самоубийство) произведено в беспамятстве или безумии, то и таковое завещание, если оное в то время писано будет, не действительно“». Из этих мотивов видно, что законодательство времен Екатерины признало завещание самоубийц недействительным безразлично, совершено-ли самоубийство в здравом уме, или въ беспамятстве и безумии; но наше современное законодательство не разделяет этого взгляда и делает различие между самоубийством, совершенным с намерением и самоубийством, совершенным в безумии. Это различие высказал наш кассационный сенат в некоторых из своихъ решений. Так, в решении своем 1876 г. № 92, сенат говорит, что «закон признает недействительными завещания лишь таких самоубийц, которые лишиш себя жизни с намерением, а не в безумии или беспамятстве“. Поэтому—разъясняет сенат в другом своем решении СВзез)—«для признания завещания самоубийцы недействительным недостаточно установить только факт самоубийства, а необходимо еще установить, что самоубийство произошло не в состоянии невменяемости“. Такъ как самоубийство есть преступление, то в судебной практике возникло недоразумение: какому суду подлежит обсуждение вопроса о действительности или не действительности завещания самоубийцы—гражданскому или уголовномуе—Сенат разъяснил, что признание завещания самоубийцы недействительным есть гражданское последствие самоубийства, как преступления; поэтому, вопрос о действительности или недействительности завещания самоубийцы подлежит обсуждению суда гражданского, а не уголовного. Лицо, заинтересованное в признании такого завещания недействительным, в праве обратиться непосредственно в суд гражданский и гражданский суд обязан установить как самый факт преступления самоубийства, так и то, совершено-ли самоубийство сознательно, или въ состоянии невменяемости.

V. Лиц, состоящих под опекою. Завещание лица, состоящого под опекою по долгам, может быть действительно только тогда, когда, за удовлетворением всех заимодавцев, остается свободное имущество (ст. 1021). Разум этого закона состоит в том, что нельзя обогощать одних во вредъ другим. Но когда до утверждения завещания опека успела удовлетворить кредиторов и погасить все долги завещателя, тогда и утверждение такого завещания может последовать беспрепятственно. Лицо, -состоящее под опекою за расточительность, не лишено права составить завещание, на случай своей смерти; для действительности такого завеща-

ния пет надобности в согласии утвержденной над завещателем опеки (р. кас. сен. 1876 г. № 389).

Женщины, по русскому законодательству, имеют неограниченную свободу делать завещания. Прежние законы почти повсюду на Западе лишали женщин права делать завещания, без согласия опекунов или прямых наследников; ныне-же повсюду снято это запрещение, за исключением Англии.

Завещания лиц монашествующих подвергались в нашем законодательстве различным изменениям и ограничениям. По законодательству до Петра Великого составлять духовные завещания могли лица всех свободных состояний, не исключая монахов, монахинь и монастырскихъ слуг (Акты юрид. J6J6 409, 419, 424 и 427); но прибавлением къ духовному регламенту Петра Великого, изданным в 1722 году, было повелено, чтобы «по смерти монашествующих лиц, имение их не отдавалось родственникам или свойственникам, а оставшееся после архиерев, архимандритов и игуменов, присылать в св. синод; оставшееся-же после монашествующих низших чинов—брать в монастырскую казну». Отсюда возник закон, что монашествующие не имели права делать о своем имении завещания. Императрица Екатерина II изъяла из действия этого закона монашествующих властей и позволила им о движимых их имуществах, составлявших частную их собственность, за исключениемъ только вещей, которые принадлежали к их ризницам, составлять духовныя завещания. Отсюда и образовалась ст. 1025 т.×ч. I, по которой «завещания архиереев, архимандритов и прочих монашествующих властей, тогда только считаются действительными, когда они относятся к движимым их частным имуществам, а не к вещам, к ризницам ихъ принадлежащим и только в церквах употребляемым, хотя-бы в числе пх находились вещи, ими на собственное их иждивение устроенныя». В новейшее время статья эта пополнена следующим правилом: «Ни архиереи, ни другия монашествующия власти не имеют права завещать свои имущества тем, которые пострижены в монашество, как людямъ отрекшимся от мира; но сие ограничение не распространяется на иконы, панагии, наперстные кресты и книги духовного, нравственного и ученаго содержания; все сии предметы могут быть завещаемы и в пользу постриженных в монашество».

) По прусскому и австрийскому праву, признанные расточителями могут завещать только половину своего наследства. По французскому закону расточитель, неповрежденный в уме, хотя и слабоумный, если к нему приставленъ только судебный попечитель (сопзеии judiciaire), может, и без его согласия, делать завещание.

Лица, в пользу которых завещания могут быть составляемы“).

По коренному принципу нашего законодательства наследником по завещанию может быть назначено только такое лицо, которое способно къ приобретению завещаемого права, так что одной общей способности обладать имущественными правами недостаточно. «Для приобретения по завещанию—говорит наш кассационный сенат (^{6^{772)~^{с^{У^{щеетвенно^{з чтобы наследник был правоспособен к принятью завещанного в моментъ смерти завещателя; но неправоспособность наследника в момент составления завещания не делает завещательного в его пользу распоряжения недействительнымъ“. Исключение из этого правила составляютъ церкви и монастыри. Эти юридические лица не могут наследовать по завещанию недвижимия имущества без особого на то разрешения со стороны верховной власти. Хотя неспособность церквей и монастырей къ наследованию но завещанию существует не только в момент составления завещания, но и в момент смерти завещателя, тем не менее завещание в пользу этих юридических лиц действительно, так какъ со времени воспоследования разрешения верховной власти на принятие завещанного имущества неспособность исчезает и. завещание воспринимает свою силу. Закон о завещаниях в пользу церквей и монастырей подвергался в нашем законодательстве некоторым изменениям. До Иоанна Ш. в пользу духовных властей и монастырей могли быть беспрепятственно отказываемы посредством духовных завещаний имения всякого рода. Со времеии-же Иоанна Ш законы мало-по-малу ограничили, и, наконец, и совершенно запретили отказ недвижимых имуществъ духовным властям и монастырям. Решительное запрещение по этому предмету постановлено в Уложении Царя Алексея Михайловича, которое продолжало существовать до времен Императора Александра I. Въ 1810 году Император Александр по двум духовным завещаниям, которыми одной церкви предоставлены были земля в городе и строения, повелел утвердить за ней эти имущества совершением узаконенныхъ записей. При этом в Высочайшем указе, объявленном сенату, было изъяснено следующее: «Новгородская гражданская палата в 1805 году усумнилаеь совершить крепость на покупку подворья к Новгородскому монастырю. Обстоятельство это доведено было до сведения Государя Императора. Его Императорское Величество, рассуждая, что по законам}}}}}}

, ) Литература: «О духовных завещаниях в пользу церквей и духовенства» (Руководство для сельских пастырей 1865 г. Ла 10, 13 и 14); «Об имуществах, завещаемых религиозным конгрегациямъ» (Православное Обозрение 1868 г. 6).

давно уже возбранено монастырям и духовным властям монашеского звания покупать себе недвижимое имение; но, с другой стороны, уважая, что приобретение некоторых статей, по местному их положению, можетъ быть весьма полезным для монастырей, особенно тех, которые не могли получать от короны всех угодий, по штатам им предоставленных, Высочайше предположить изволил, чтобы, не отменяя постановления о неприобретении монастырями недвижимых имений существующого, всякий раз, когда таковия покупки ими, по надобностям их, чинимы будут, испрашиваемо было особенно на совершение купчих Высочайшее соизволение; посредством чего частные только исключения делаемы быть могутъ в общем законе, и всегда можно будет удовлетворять желаниям монастырей соответственно подлинным их надобностямъ»). Из этого указа и образовался 2 п. 1067 ст. т.×ч. M, в котором сказано: «хотя завещать ненаселенные недвижимия имущества монастырям и церквам не воспрещается, но таковия имущества утверждаются за ними в собственность не иначе, как по испрошении на то через св. синод Высочайшего соизволения». Что-же относится до монашествующих лично, то уже в 1812 году было подтверждено, что они, по пострижении своем, отъ права на наследство и на приобретение недвижимых имений, каким-бы то образом ни было, совершенно устраняются>), каковое узаконение вошло в наш Свод и п. 3 той-же 1067 ст. т.×ч. I установляет, что «в пользу монашествующих со времени пострижения их в иноческий чин, как устраненных от прав наследства, завещать лично, как движимое, так и недвижимое имущество, запрещается». Нужно заметить, что в указе 1812 года запрещение касалось только имуществъ недвижимых, а по «Своду» оно распространено и па имущества движимое. Все те лица, кои, по лишению прав состояния, считаются неспособными к законному наследству, неспособны и к принятью имущества но завещанию (ст. 1067 п. 4). В 1818 году было постановлено, что «карантинные чиновники и служители ни в каком случае не могут получить какую либо часть из имения тех, кои, выдерживая карантин, делают духовные завещания, если они по отношению к завещателям не имеют законного права наследства (пол. соб. зак. № 27490). Это запрещение вошло в 17 § уст. карантинного и в т.×ч. I ст. 1067 п. 5 по прод. Так как наследником по завещанию может быть назначено одно лицо, или несколько лиц, то в последнем случае, каждый из наследников должен быть лицом способным к при-

) По.т. соб. зак. за 1810 г., Ш 24246.

) Пол. соб. зак. за 1812 г., Лу 25162.

обретению завещанного права; иначе завещание по отношению к нему остается без силы.

з.

Предмет завещания“).

Предметом завещания может быть всякое право по имуществу, действительно принадлежащее завещателю, хотя-бы даже самое имущество и не находилось в фактическом владении завещателя; поэтому может быть завещано даже право на иск об имуществе. Завещать можно только свое имущество, т. е. сила завещателя простирается только на имущества и на права, принадлежащия завещателю в минуту его смерти, но ни как ни на то, что. по смерти его. могло-бы дойти к нему по наследству.

По древним русским обычаям предметы духовных завещаний были весьма разнообразны: назначение лиц, к которым должно было поступить имущество завещателя, все или отчасти, указание требований завещателя против других и других против него, назначение особенных отказов в пользу разных лиц, физических или юридических, распоряжение о холопах и в особенности отпуск их на волю наименование лиц, которым поручается иметь попечение о семействе заве" щателя, наименование душепрпкащиков и тому подобное.» Каждым родом имуществъ собственник мог распоряжаться посредством завещания в пределах права, ему принадлежавшого. По древне-русским коренным законам родители, как во время жизни, так и на случай смерти, могли распоряжаться своим имуществом свободно, не ограничиваясь какими-либо правами своихъ детей. Как договоры русских с греками, так «Русская Правда“ и «Судебники», признавая власть лица составлять завещания неограниченною, устанавливают законный порядок наследования, только на тот случай, когда-бы умерший не оставил завещания. Но законы греко-римские поставили родителям в обязанность отказывать своим детям покрайнеи мере известную часть своего имения, а совершению лишить наследства дозволяли только в определенных самими законами случаях. Подобнымъ образом, по тем-же законам, и дети обязывались отказывать известныя части из своего имения родителям. А так как дела о наследстве вообще, по нашему древнему законодательству, подлежали юрисдикции духовной

) Литература: «Следовало-ли разрешить свободное распоряжение по духовным завещаниям родовыми имуществамиВ. Д. Спасовича (Доклад и прения по докладу. Первый съезд русских юристов в 1875 г.); „О завещаниях родового имения", В. Симоновского (Суд. Газета 1883 г. № 48); „Завещание благоприобретенного имущества", Н. Б. (Суд. Вест. 1867 г. 143.

власти, которая, в своих решениях руководствовалась началами грекоримского законодательства, то и правила этого законодательства, ограничивавшия завещательную свободу, не могли оставаться без применения в судах духовных к нашему завещательному институту. По законам Петра Великого, вследствие указа о «единонаследии“, все вообще имущества могли быть предметом завещания только в самом ограниченном смысле; но, съ отменою закона <о единонаследии“ и восстановлением прежнего порядка наследования, право владельца распоряжаться своими имуществами посредством завещаний получило более широкий объём, за весьма немногими исключениями. Это право подтверждено было узаконениями императрицы Екатерины II и императора Александра I и почти целиком вошло в наш ныне-действующий свод законов. Различие, установленное нашим законодательством между имуществом благоприобретенным и имуществом родовым, отразилось, главным образом, на праве распоряжения этими двумя родами имуществ посредством завещаний. Неограниченная свобода распоряжения посредством завещаний предоставлена только по отношению к благоприобретенным имуществам; но по отношению к имуществу родовому право это ограничено до крайних пределов. Это начало выражено в наших законах гражданских, въ двух статьях: в ст. 1067 сказано: «все имущества благоприобретена имя, движимия и недвижимыя, могут быть завещаны неограничено“, а въ ст. 1068 постановлено: «родовия имения не подлежат завещанию“. Но как та, так и другая статья допускают изъятия. В отношении благоприобретенных имуществ эти изъятия касаются: 1) аренд, жалуемыхъ от правительства за особия заслуги, которые хотя и считаются имуществом благоприобретенным, но, до истечения срока, могут быть завещаемы только ясене и детям, тех лиц, коим оне были пожалованы, или-же одному из наследников по прямой линии; передача-лее аренды другим по завещанию воспрещается; 2) церквей и монастырей, которым. хотя завещать благоприобретенные не воспрещается, но таковыя имущества утверждаются за ними в собственность не иначе, как по ислрошении на то, чре$ св. синод, Высочайшего соизволения; 8) монашествующих, в пользу которых запрещено завещать даже благоприобретенные имущества, как лицам, устраненным от прав наследования со времени пострижения их в иноческий чин: 4} лиц, ливлен-ных всех прав состояния, неспособных как к законному наследству, так и к принятью по завещанию имущества, даже и благоприобретеннаго; 5) служащих в карантинных учреждениях_{9_{которымъ не могут быть завещаны и имущества благоприобретенные, как въ полном объёме, так и в части. Исключение из этого запрета допу~}}

скается для начальника карантинного округа; 6) благотворительных заведений Московского попечительного комитета, которые могут принять завещанные благоприобретенные имущества не иначе, как но исходатайствовании предварительно Высочайшего на то разрешения через Комитет Министров. Относительыо-же родовых имений допускается одно только изъятие, а именно: «Лицо, не имеющее ни детей, ни иных по прямой линии от него нисходящих, может предоставить все свое родовое имущество, или-же часть оного, мимо ближайших своихъ наследников, одному лицу из дальних или равно близких родственников или родственниц своих, но лишь того рода, из которого досталось завещанное имущество. Родовое имущество может также быть завещано в пожизненное владение пережившему супругу или супруге“. Запрещение завещать родовое имущество принадлежит к древнимъ постановлениям нашего законодательства и существовало еще задолго до времени Петра Великого. Такое имущество должно было в определенном порядке переходить к родственникам умершого, на основании самого закона. Это правило, по отменены указа о единонаследии, всегда признавалось действующим законом. Оно было признано сенатскимъ решением по частному делу еще в 1740 году. В грамотах, пожалованных императрицей Екатериною II дворянству и городам российской империи было изложено, что владелец родового имущества должен распоряжаться им не иначе, как согласно предписанию законов. Исключение-же, допускаемое в отношении бездетных владельцев родового имущества, основано на законе Петра Великого, по которому бездетный имелъ право все свое недвижимое имущество отказать одному из своей фамилии.

Форма завещаний и обряды нгь составления“)

Нет такого акта во всей области юридических актов, для действительности и законности которого форма играла-бы такую важную роль и имела-бы такое решающее значение, как акт завещательный. Все законодательства обращают особенное внимание на форму завещания, а потому и формы этого рода акта весьма разнообразны. Всякое завещательное распоряжение должно быть излагаемо на письме, а непередаваемо словесно, хотя не по всем законодательствам словесные завещания безусловно запрещены. Есть законодательства, которые допускают возможность

) Литература: <0 внешней форме завещаний», А. Лиобавского; <0 форме

завещаний», историко-юридический очерк, В. Сахарова; «Об упрощенной внешней форме завещаний»; А. Любавского; «О духовных завещаниях ♦русских поданных, за границею», А. К. (Ж гр. и торг. права 1871 г., кп. 3).

власти, которая, в своих решениях руководствовалась началами грекоримского законодательства, то и правила этого законодательства, ограничивавшия завещательную свободу, не могли оставаться без применения в судах духовных к нашему завещательному институту. По законам Петра Великого, вследствие указа о «единонаследии“, все вообще имущества могли быть предметом завещания только в самом ограниченном смысле; но, съ отменою закона «о единонаследии“ и восстановлением прежнего порядка наследования, право владельца распоряжаться своими имуществами посредством завещаний получило более широкий объём, за весьма немногими исключениями. Это право подтверждено было узаконениями императрицы Екатерины И и императора Александра I и почти целиком вошло в наш ныне-действующий свод законов. Различие, установленное нашим законодательством между имуществом благоприобретенным и имуществом родовым, отразилось, главным образом, на праве распоряжения этими двумя родами имуществ посредством завещаний. Неограниченная свобода распоряжения посредством завещаний предоставлена только по отношению к благоприобретенным имуществам; но по отношению к имуществу родовому право это ограничено до крайних пределов. Это начало выражено в наших законах гражданских, въ двух статьях: в ст. 1067 сказано: «все имущества благоприобретена имя, движимия и недвижимыя, могут быть завещаны неогваничено а въ ст. 1068 постановлено: «родовия имения не подлежат завещанию“. Но как та, так и другая статья допускают изъятия. В отношении благоприобретенных имуществ этн изъятия касаются: 1) аренд, жалуемыхъ от правительства за особия заслуги, которые хотя и считаются имуществом благоприобретенным, но, до истечения срока, могут быть завещаемы только жене и детям, тех лиц, коим оне были пожалованы, или-же одному из наследников по прямой линии; передача-же аренды другим по завещанию воспрещается; 2) церквей и монастырей, которым, хотя завещать благоприобретенные не воспрещается, но таковыя имущества утверждаются за ними в собственность не иначе, как по испрошении на то, чре$ св. синод, Высочайшего соизволения; 3) монашеству югцих, в пользу которых запрещено завещать даже благоприобретенные имущества, как лицам, устраненным от прав наследования со времени пострижения их в иноческий чин: 4) лщ ливлен-ных всех прав состояния, неспособных как к законному наследству, так и к принятью по завещанию имущества, даже и благоприобретеннаго; 5) служащих в карантинных учреждениях, которымъ не могут быть завещаны и имущества благоприобретенные, как въ полном объёме, так и в части. Исключение из этого запрета допу

скаетея для начальника карантинного округа; 6) олаиотворителъныхя заведений Московского попечительного комитета, которые могут принять завещанные благоприобретенные имущества не иначе, как по исходатайствоваыии предварительно Высочайшего на то разрешения через Комитет Министров. Относительно-же родовых имений допускается одно только изъятие, а именно: «Лицо, не имеющее ни детей, ни иных по прямой линии от него нисходящих, может предоставить все свое родовое имущество, или-же часть оного, мимо ближайших своихъ наследников, одному лицу из дальних или равно близких родственников или родственниц своих, но лишь того рода, из которого досталось завещанное имущество. Родовое имущество может также быть завещано в пожизненное владение пережившему супругу или супруге“. Запрещение завещать родовое имущество принадлежит к древнимъ постановлениям нашего законодательства и существовало еще задолго до времени Петра Великого. Такое имущество должно было в определенном порядке переходить к родственникам умершого, на основании самого закона. Это правило, по отменении указа о единонаследии, всегда признавалось действующим законом. Оно было признано сенатскимъ решением по частному делу еще в 1740 году. В грамотах, пожалованных императрицей Екатериною II дворянству и городам российской империи было изложено, что владелец родового имущества должен распоряжаться им не иначе, как согласно предписанию законов. Исклю-чение-же, допускаемое в отношении бездетных владельцев родового имущества, основано на законе Петра Великого, по которому бездетный имелъ право все свое недвижимое имущество отказать одному из своей фамилии.

4Ь.

Форма завещаний и обряды их составления“)

Нет такого акта во всей области юридических актов, для действительности и законности которого форма играла-бы такую важную роль и имела-бы такое решающее значение, как акт завещательный. Все законодательства обращают особенное внимание на форму завещания, а потому и формы этого рода акта весьма разнообразны. Всякое завещательное распоряжение должно быть излагаемо на письме, а непередаваемо словесно, хотя не по всем законодательствам словесные завещания безусловно запрещены. Есть законодательства, которые допускают возможность

) Литература: <0 внешней форме завещаний», А. Любавского; «О форме

завещаний», историко-юридический очерк, В. Сахарова; «Об упрощенной внешней форме завещаний>; А. Любавского; «О духовных завещаниях «русских подданных-за границею», А. К. (Ж гр. и торг. права 1871 г., кн. 3).

делать и словесные завещания, если только после смерти завещателя можно доказать достоверное их содержание: некоторые законодательства признают за словесными завещаниями законную силу лишь тогда, когда они сделаны в случаях крайних и экстраординарных, когда составление письменного завещания было невозможным; а иныя—допускают словесные завещания только тогда, когда эти изустные распоряжения касаются какого-нибудь частного отказа, а не целого наследства. французское законодательство признает законными только такие словесные завещания, которые формально объявлены перед нотариусом и свидетелями; но наше русское законодательство прямо и категорически заявляет, что <словес“ ные завещания и, так называемыя, изустные памяти никакой силы не имеютъ» (т.×ч. M,ст. 1023). и хотя, по следующей 1024 ет., вдовамъ дозволяется при жизни своей объявлять опекунским советам, кому они должны, по смерти их, выдать внесенный в их пользу капиталъ и невзятые проценты, но и это не имеет характера словесныхъ завещаний, ибо тут требуется подпись вдовы на самих билетах. История русского законодательства свидетельствует, что в древней Руси, вследствие-ли нераспространения грамотности среди русского парода, или вследствие укоренившагося обычая, все посмертные распоряжения излагались только изустно, в виде заветов, просьб или приказов. но составление письменных завещаний не было в употреблении. Таковы были завещания первых русских князей: Рюрика—в пользу Олега, Ярослава I—в пользу сыновей и проч. Сюда-же относится и духовное завещание митрополита Константина о погребении его тела и др., а в пространной «Русской Правде», других завещаний, кроме словесных, даже и не предполагалось. Еще в 1680 году прямо была признана сила словесных духовных завещаний. Не смотря на это древние русские юридические памятники свидетельствуют, что еще въ ранней эпохе русской народной жизни бывали случаи составления письменных завещаний. Первый пример и образец письменных завещании представляют: духовное завещание преподобного Антония Римлянина (1147 г.) и два завещания Владимиро-Волыяского князя Владимира Васильевича—одно в пользу своего брата, а другое в пользу жены, внесенные в Ипатьевскую летопись. Подлинные духовные завещания, дошедшия до наипего времени начинаются духовною грамотою великого князя Ивана Даниловича, писанною в 1328 году“}. По мере распространения грамотности в народе обычай излагать посмертные распоряжения изустно стал мало-по-малу исчезать и письменные завещания начали появляться

^{#^{) См. „Ист. рос. граж. законов^{46^{, К. Неволина, т. V, стр. 290.}}}}

все чаще и чаще, а в 1823 году законодательство наше окончательно признало словесные завещания недействительными (Поли. собр. зак. за 1823 г., № 29373).

Таким образом, под «формою» завещания следует разуметь не словесные завещания, для которых никакая форма быть не может, а только завещания письменные, которые должны быть составляемы по заранее-установленным каждым законодательством формам и образцам. В римском праве для посмертных актов установлены были две формы: одна—завещание (testamentum), заключавшее в себе назначение прямого наследника, а другая—кодицилл (codicilium), заключавший въ себе распоряжения, поручаемия наследнику, в роде назначения или отказа, отдельных имуществ. Серьезнейшим актом считалось завещание (testamentum), а ксдициллв имел характер памятного письма. Для завещания употреблялась или черезвычайная форма публичного акта (testamentum publicum) или частная форма (testamentum privatum). Существенное условие тестамента —присутствие семи свидетелей, совершеннолетних мущии, нарочно для этой цели приглашенных, а для кодицилла достаточно было присутствия пяти свидетелей, с подписью их, без печати, и если кодицилл составлял дополнение к завещанию, в котором об нем было упомянуто, то и эта формальность была не нужна. Завещание могло быть только одно, но кодицилловъ могло быть произвольное количество. Эта дополнительная форма представляла собою еще и то удобство, что, если акт признан был недействительным в смысле тестамента, то он мог быть еще действительным в смысле кодицилла, если завещатель включил в него, такъ называемую, «кодициллную статью» (clausulla codicillari).

Эти римские формы завещательного распоряжения перешли в германское право, вместе с различием между завещаниями и кодициллами. Германское право требует для завещаний публичной формы, допуская домашнюю форму завещаний только как исключение. Кодициллы-же могут быть составляемы и в форме домашнего акта: но если кодициллъ пишется более чем на двадцатую долю наследственного имения, то и для них требуется публичность, или домашняя форма со скрепою нотариуса и одного свидетеля. В австрийском законодательстве общая форма завещаний значительно облегчена и упрощена: для собственноручно-написанного и подписанного акта вовсе не требуется никакого свидетельства; в противном случае, требуется трое свидетелей, из числа которых, по крайней мере, двое должны дать согласное показание о содержании последней воли завещателя. французский закон, для удобства завещателей, установил троякую форму завещаний: 1) testament olographe

(собственноручное завещание), которое должно быть написано и подписано собственною рукою завещателя, с означением числа написания: это

самая простая и удобная для каждого места и времени форма, не требующая оглашения последней воли; 2) testament publique (публичное завещание), непременно требующее оглашения и сверх того участия двух нотариусов и двух свидетелей, или одного нотариуса и четырехъ свидетелей; при-чем оно должно быть от слова до слова продиктовано завещателем, записано нотариусом, и потом прочтено завещателю вслухъ в присутствии свидетелей; и 3) testament mystique (тайное завещание)— форма, в которой люди, умеющие сами писать или только подписывать, могутъ изъявить последнюю волю свою без оглашения. Завещатель, написав завещание своей или чужой рукою, представляет его в запечатанном конверте нотариусу, который, в присутствии и за подписью многих свидетелей, но не менее шести, составляет на самом конверте акт (acte de suscription) о том, что конверт, по личному объявлению завещателя, содержит в себе последнюю его волю. Форма эта соответствует общей форме римского завещания. французский закон знает только завещание, но не упоминает о кодицилле.

Старинная форма канонического права—объявлять завещание или составлять его при священнике, духовном отце, с двумя свидетелями, не принята гражданским законодательством на Западе.

И наше русское законодательство, подобно французскому, установило для духовных завещаний троякую форму: домашнюю, публичную и тайную. Домашним завещанием называется такое, которое пишется на долу, без участия публичной власти, за подписью двух свидетелей, если оно написано во всем его пространстве рукою завещателя, или за подписью трех свидетелей, если завещание со слов завещателя и по просьбе его написано другим. Публичным завещанием называется такое, которое совершается порядком: или крепостным, в тех местах, в которых не введено еще положение о нот. части, или нотариальным, там, где введено нот. положение. Тайное-же завещание есть такое, которое отдается самым завещателем на хранение или въ опекунский совет, или нотариусу. Между тайным завещанием французского законодательства и таким-же завещанием русского законодательства, существует, однако, резкое отличие. По французскому праву, для тайных завещаний достаточна одна подпись завещателя, без подписи свидетелей на самом завещании, лишь-бы внешняя обрядность отдачи на хранение была в точности соблюдаема; но по русскому праву и такие завещания, которые отданы на хранение опекунскому совету или нотариусу, признаются действительными только тогда, когда, при их составлении, соблю-

дены все правила, постановленные законом для составления домашних завещаний. Строгая форма, установленная для составления завещательныхъ актов, не есть, впрочем, продукт новейшого русского завещательнаго права, но она обнаруживалась еще в древнейшей эпохе русской жизни. С самых древних времен, лишь только вошли в употребление письменные духовные завещания, русский народ стал смотреть на подобные акты, как на священные хартии, которые даже писались не на обыкновенномъ письменном материале, а на пергаменте. Из древних завещаний, дошедших до нашего времени, видно, что немногие <духовные грамоты“ или «духовные памяти“—как их тогда называли—писаны были собственноручно завещателями, а большей частью писались посторонними лидами, по просьбам и по поручениям завещателей; причем лида, писавшия завещания, скрепляли их своими подписями, означая на одних только свои имена и отчества, а на других и их звания. Все древния духовные грамоты или духовные памяти писались как-бы по стеоретипной форме. Они напивались обыкновенно религиозною формулою: <Во имя

Отца и Сына и Святого Духа. Аминь“, а иногда еще и с некоторым распространением (Акты иорид. Ж 421, 423 и 428). Этой формуле часто предшествовало означение года. Далее означалось лицо завещателя, более. или менее подробно, в.следующих выражениях: «Се аз раб Вожий такой-тоили тому подобное. Потом: «пишу себе духовную память“, или тому подобное; иногда прибавлялось: <при своем животе“, или—«отходя от этого света“, или то и другое, а также присовокуплялось: «своим целымъ умом и рассудкомъ“, чему иногда предшествовало: «ни ким ненуженъ“. После всех этих вступительных речей излагалось самое содержание завещания. В образе изложения содержания духовных завещаний въ древней Руси существовали два порядка: один новгородский, а другой— общерусский. В новгородских завещаниях сначала излагались распоряжения о наличном имении завещателя, потом исчислялись долги его на других и долги других на нем, а в заключение обыкновенно писалось: «а не виноват есмь никому ничем, разве Богу душею“; а въ духовных грамотах прочих местностей тогдашней России содержание завещаний излагалось в обратном порядке, т. е. сначала исчислялись долги завещателя на других лицах, или долги других на нем, почему прежде всего стояли слова: «пишу сию грамоту духовную, кому ми что дати, или что у кого взяти», а потом излагались распоряжения завещателя о наличном его имуществе. По изложении содержания завещания означались: духовный отец, всегда присутствовавший при составлении завещания, свидетели и писец. Указание на то, что при составлении завещания присутствовали свидетели или послу хи—как их тогда

называли—выражалось так: «у этой духовной сидели такие-то мужи>

В новгородских духовных завещаниях был призываем в свидетели сам Бог и тогда, кроме духовного отца, другие свидетели не призывались. Вслед за свидетелями означался писец, а в грамотах, писанных вне пределов Новгорода, изъяснялось, какою печатью грамота печатана, так как, по тогдашнему обычаю, все духовные завещания удостоверялись привешанными или приложенными к ним печатями. Новгородские духовные грамоты имели еще одну особенность, состоявшую в том, что в заключение присовокуплялось: «А кто сие рукописание

преступит, судится со мною перед Богом в день страшного суда». Из древних завещаний встречаются такия, которые имеют приписки, утвержденные рукою завещателя или посторонними лицами. Такие приписки имели характер дополнительных духовных распоряжений. Содержание таких приписок весьма разнообразно. Наконец, кроме подлинных завещаний, во многих случаях изготовлялись еще копии с нихъ или списки, на которых означались имена: духовного отца, свидетелей и писца.

Из всех исчисленных обрядов и форм древних завещаний, в нашем современном законодательстве только некоторые остались въ своей силе, а остальные или изменены, или совсем отменены. Въ наших ныне-действующих законах гражданских (т.×ч. I), относительно порядка составления завещаний, особенно домашиихз, установлены следующия главнейшия правила, заимствованные из древне-русских источников. Правила эти следующия:

1) Домашнее завещание пишется или во всем его пространстве рукою завещателя, или, по просьбе и со слов его, другим; то и другое должно быть им подписано. Подпись-же должна заключать в себе имя, отчество и фамилию или прозвание (ст. 1046). Выражение: «по просьбе и со слов завещателя—как разъяснил сенатъ)—не имеетъ того значения, чтобы просьба о переписке завещания была передана переписчику непременно лично самим завещателем, и чтобы текст завещания был им самим продиктован от слова до слова, а достаточно, если нет сомнения в том, что в переписанном посторонним лицомъ завещании точно выражена воля завещателя, а подобное сомнение устраняется подписью завещателя.

2) Домашнее завещание может быть писано и на простой бумаге, всякого формата и размера, не исключая и почтовой, лишь-бы бумага еия, состоя из двух полных половинок, составляла целый лист; на

) Реш. гр. кас. деп. Ж 322, 3875 г.

завещания писанные на отрывках листа, или клочках бумаги, недействительны“). Если завещание писано не рукою завещателя на нескольких листах, то оно должно быть скреплено по листам, или самим завещателем или рукоприкладчиком или свидетелями, подписавшимися на духовной; но сими последними в том только случае, когда они именно к тому завещателем в самой духовной уполномочены, с объяснением и причины, по которой к скрепе допускаются. Скрепа должна быть сделана так, чтобы на каждом листе было написано не менее одного целого слова. Без скрепы завещание к утверждению не принимается.

3) Домашнее завещание, писанное другим, сверх подписи завещателя или рукоприкладчика, должно иметь еще и подпись переписчика (ст. 1048). Это правило имеет старинный источник и установлено было еще при писании первых новгородских духовных грамот. Соединение в одном лице переписчика, рукоприкладчика за завещателя и свидетеля воспрещается, так как от переписчика не требуется техъ качеств, какие требуются законом от свидетеля при завещании. Переписчиком завещания может быть и неправоспособный и родственник и лицо, в пользу которого завещание составлено и тому подобное. Подпись переписчика должна быть в самом окончании завещания перед подписью завещателя; но не теряет своей действительности и в таком случае, если сделано будет и в другом месте. Завещание без подписи переписчика к утверждению не принимается, разве он, явясь в суд, въ который завещание представлено к утверждению, письменным показанием утвердит, что духовная действительно писана им, и по сличении почерка руки, таковое показание будет достаточно доказано (ст. 1041).

4) Описки, подчистки и поправки должны быть оговорены в под

писи завещателя. Если описки, подчистки, поправки и приписки не оговорены, то различаются: еделаны-лп оне рукою завещателя или посторонней рукою; в первом случае оне признаются действительными, а во втором—ничтожными (ст. 1034). .

5) Нотариальныя-же завещания совершаются по правилам, установленным для совершения нотариальных актов вообще, с тем только различием, что по всем нотариальным актам выписи выдаются безъ подписи свидетелей в реестре, а при выдаче выписи завещания подпись свидетелей в реестре обязательна. Затем, все нотариальные акты могутъ быть совершаемы как лично, так и через поверенных, а нотариальное завещание совершается не иначе, как в личнот присутствии самого завещателя.

) Мусульманам, жителям Закавказья, дозволяется составлять духовные завещания и на одной половине целого листа или полулиста (т.×ч. I, ст. 1046).

5.

Свидетели при завещании“). .

О свидетелях, подписывающихся на завещании, законодательство наше дает некоторые особия определения, касающияся: способности

свидетельствовать, числа их, места подписи и предмета свидетельствования. Относительно способности свидетельствовать, закон (ст. 1054 т.×чЛ) постановляет, что свидетелями при завещании не могут быть: 1)«лица, в пользу которых составлено завещание». Под выражением <въ пользу которыхъ» следует разуметь не только тех, в пользу которых завещается все имущество завещателя, но даже и тех, которым завещанием предоставляется какая-либо выгода, или отказывается что-либо, имеющее ценность, или делается какой-либо дар, как заинтересованные въ утверждении завещательной воли. В судебной практике возникло сомнение о том: может-ли священник или другой член, причта быть свидетелем при завещании, коим делается отказ в пользу той церкви, при которой состоит причетъе Наш гражданский депар. касс. сената, къ которому вопрос этот дошел на рассмотрение, разрешил его в положительном смысле и признал, что «член причта той церкви, в пользу которой сделан отказ в завещании, может быть свидетелем этого завещания >(^{74^{/_{5_{з)- Но вопрос о том, может-ли священник илп другой член причта быть свидетелем при завещании, коим делается назначение в пользу самого причта—единовременной-ли суммы или ежегодного дохода за поминование душие—до этих пор не получил еще своего окончательнаго разрешения. Иные отвергают таких свидетелей безусловно, а другие различают: делается-ли назначение в пользу всего причта, или только в пользу священно-или церковно-служителя личной В первом случае они допускают такое свидетельство, так как состав причта изменяется, а во втором—признают таких лиц неспособными к свидетельству. Въ практике старого сената находится не мало решений в том и другомъ смысле: но К. Победоносцев в своем «Курсе» (ч. II стр. 410), полагает, что справедливо будет признать, что такой свидетель во всякош случае заинтересован в завещании; следовательно, и по духу и по букве закона, не может быть свидетелем. Аналогично с этим возникал еще и другой вопрос: может-ли быть свидетелем при завещании членъ какого-лиоо благотворительного, государственного, общественного или}}}}

О Литература: „О свидетелях при завещании“, А. Лиобавского (Суд. Вести. 1869 г. & 174); „Свидетели при завещании“ (там-же 1873 г. & 84); „О форме свидетельской подписи под завещаниемъ (Юр. Вести. 1871 г. М 1); „О подцися свидетеля под завещаниемъ“, Н. Калачева (там-же).

частного учреждения, в пользу которого по тому завещанию делается какое-либо назначениее Закон не дает прямого разрешения на этот вопрос и мы не встречали суждения об нем и в судебной практике; но тогъ же г. Победоносцев решает его отрицательно по тому разуму, что такое лицо, если не лично и материально, то нравственно предполагается заинтересованным в назначении, и потому соответственно духу и цели закона должно быть устранено от свидетельства. 2) «Не могут быть свидетелями при завещании родственники тех лиц, в пользу которыхъ составлено завещание, до четвертой степени и свойственники до третьей степени, если завещание делается не в пользу прямых наследников, вполне или хотя частию“. Смысл этого закона состоит в том, что если завещание делается все в пользу прямых наследников, то их родственники и свойственники могут быть допущены в свидетели безопасно, ибо и без такого завещания, в составлении которого свидетели содействовали, наследовали-бы по закону те-же самия лица, которымъ назначается имущество но завещанию; но если имущество завещается не прямы мт. наследникам, или если, кроме прямых наследников, указаны еще и другия лица, в пользу которых делается назначение, то родственники и свойственники этих посторонних лиц, в определенных степенях, должны быть устранены от свидетельства, как лица заинтересованные в утверждении завещания. В дополнение этого правила кассационный сенатъ) разъяснил: во 1-х, что выражение закона <до четвертой и третей степени» следует разуметь включительно; во 2-х, что подъ «свойственниками» имеются в виду только свойственники двухродные, но не трехродные; поэтому, свидетелем при завещании может быть и лицо, женатое на родной сестре жены наследника; и в 3-х, если все завещание, или хоть некоторые завещательные распоряжения сделаны не в пользу прямых наследников, то не может быть свидетелем родственник или свойственник, в указанных законом степенях, с кем-бытони было съ тех лиц, в пользу которых завещание составлено, т. е. как с прямымъ наследником, так и с посторонним завещателю лицом. Под «прямыми» наследниками надлежит разуметь тех лиц, кои состоят наследниками по закону во время составления завещания, а не во время свидетельства его или утверждения, ибо в эту именно минуту закон предполагает устранить пристрастное отношение ради интереса свидетелей к предмету завещанного распоряясения; следовательно, если в минуту составления завещания был свидетельский порок, то он не можетъ исправиться от того, что в лице прямых наследников последовала

) См. реш. 125 за 1874 г., Е 14—77 г., Е 381—79 г.

от случайных причин перемена ко дню кончины завещателя. Вообще, при разрешении вопроса о том, в праве-ли подписавшиеся на завещании лица быть свидетелями завещания по личным своим качествам и отношениям, надлежит принять в соображение не время смерти завещателя, а—время составления завещания; поэтому, родственники лиц, в пользу которых составлено завещание, считаются незаконными свидетелями, если эти лица не принадлежат к числу прямых наследников. Прямыми наследниками считаются не только сыновья, но и дочери завещателя. В судебной практике был такой случай: мать предоставила все свое имение дочери, мимо братьев, из которыхъ один подписался на завещании рукоприкладчиком. По этому случаю возник вопрос: можно-ли такое завещание считать составленнымъ в пользу прямых наследников. Сенат решил этот вопрос утвердительно в том внимании, что и дочь есть прямая наследница, хотя при братьях ея доля наследства весьма незначительна“). Наконец, возник еще следующий вопрос: не следует-ли пороку свидетельскому, означенному в 1 и 2 п. и 054 ст. законов граж., присвоивать только частное действие на соответствующее распоряжение завещателя, не распространяя этого действия на целое завещаниее Или, другими словами: не следует-ли признавать ничтожным только назначение, сделанное въ пользу лица, которое неправильно поставлено в свидетели, или с которым в родстве один из свидетелей, или—признавать свидетельство действительным, если свидетель, либо его родственник, откажется отъ. сделанного назначенияе Этот вопрос должен быть разрешен отрицательно; ибо разрешение его в положительном смысле будет не согласно с буквою закона, который говорит не о каком-либо завещательномъ распоряжении, а о целом завещании. Закон имеет в виду предупредить пристрастное отношение свидетеля к воле завещателя в минуту ея выражения и составления акта; но коль скоро минута эта прошла, то восстановить оную невозможно. В) «Не могут быть свидетелями при завещании назначенные по сему завещанию душеприкащики и опекуны». Такие лица считаются незаконными свидетелями, хотя бы в последствии, во время предъявления завещания к утверждению, отказались от возло“ женных на них званий, так как в отношении качеств свидетелей надлежит принять в соображение не время смерти завещателя и не время предъявления к утверждению завещания, а время составления завещательного акта. Лицо, на которое завещателем возложено только наблюдение за исполнением завещания друиимз лицом, не признается

3 /К. М. Юст. за 1861 г., Л® 1.

дущеприкащиком, а потому может быть свидетелем завещания (р. гр. касс. сен. 36 53, 1874 г.). В практике старого сената был на разрешении вопрос о том: может-ли <подставной душеприкащикъ» быть -свидетелем на том завещании, в котором ему это звание присвояетсяе Сенат признал, что второй подставной душеприкащик, назначенный в завещании на место первого, в случае его отказа или смерти, подписавшийся на этом завещании свидетелем, может, при существовании первого душеприкащика, считаться законным свидетелем завещания. 4) <Не могут быть свидетелями завещания те, которые по закону не имеют права сами завещать“. Но это правило имеет исключения. Есть такие лица, которые сами не имеют права делать завещания, но имеют право быть свидетелями на завещаниях других, как-то: «монашествующие низ

ших степеней, хотя и не могут по закону делать завещаний, но этим не устраняются от свидетельства таковых, составляемых другими лицами“ (прим. к ст. 1054); но есть и такие лица, которые сами имеютъ право делать завещания, но право их быть свидетелями при завещании других ограничено. К таким лицам принадлежат раскольники и, отчасти, женщины. Согласно 5 п. ст. 1054 зак. граж. раскольники и старообрядцы, имеющие сами право делать завещания, устраняются отъ свидетельства при завещании православных, а, по ст. 1055 тех-же законов, в губерниях Черниговской и Полтавской женщины к свидетельству при завещании не допускаются, хотя им не возбраняется самим делать завещательные распоряжения. Этот закон местный, основанный на Литовском Статуте (разд. ВШ арт. 5), который, при настоящем понятии о женском праве, не имеет в сущности никакого основания и удерживать его в нашем законодательстве в будущемъ нет никакой надобности. Наконец, 5) «Не могут быть свидетелями при завещании все те, кои по общим законам не приемлются во свидетельство по делам гражданскимъ“. При истолковании этого пункта можетъ представиться следующее затруднение: следует-ли отнести к категории неспособных свидетелей завещаний всех тех, которые исчислены въ 371 ст. уст. гражд. судопр.е Чтобы дать ответ на этот вопросъ разсмотрим содержание 371 ст. устава. Устав различает признаки безусловной неспособности свидетелей от признаков условных, которые разбираются по отводу, а некоторые из признаков основаны на предполагаемом пристрастном отношении свидетеля к одной из сторон въ процессе. Хотя в законе нет прямого указания, по которому можно было бы судить, какие именно причины общей неспособности свидетеля приложимы, и какие неприложимы к свидетельству по завещанию; но решительное выражение «не приемлются“, наводит на мысль, что отстраняются от

свидетельства под завещанием лишь такие лица, которыя, по внутреннему качеству своей персоны, безусловно неспособны свидетельствовать по делам гражданским, как-то: малолетние, безумные и сумасшедшие, глухонемые, лишенные чести и прав состояния, явные прелюбодеи и не бывшие никогда у святого причастия; но не могут иметь применения къ завещанию запрещения чисто процессуального свойства, когда неспособность есть условная и относительная. Поэтому, свидетелем на завещании может быть и лицо, имеющее тяжбу с завещателем, хотя от свидетельства по гражданскому его делу такое лицо могло быть устранено, так равно и лица, находящияся в услужении или получающия пропитание от завещателя, так как закон этот относится только до делъ тяжебных, т. е. до таких случаев, в которых личные отношения между тяжущимися и свидетелями могут дать повод предполагать, что показания этих последних, по личным враждебным или дружескимъ отношениям, будут пристрастны и неверны; но таких отношений между завещателем и лицами, приглашенными им-же к свидетельству на завещании, существовать не могут. Кроме исчисленных общих изъятий, закон указывает еще и на частные изъятия в отношении способности свидетельствовать завещания. Так, переписчик завещания не может въ одно и тоже время быть свидетелем того-же завещания (ст. 1048 прим,), а равно и неграмотные, подпись которых заменена штемпелем или крестом (реш. гр. деп. сен. (^{72^{Дss); так ^{как^{закон требует отъ свидетеля подпись, а не произвольные знаки.}}}}

Число свидетелей на завещании не во всех законодательствах одинаковое. По римскому праву на завещании должны были подписаться семь совершеннолетних свидетелей мущин, нарочноприглашенных, а на кодицилле—достаточно было пяти свидетелей. Это требование перешло и в германское право, с тою только разницею, что если кодициллъ написан мепее чем на двадцатую долю наследственного имущества, то достаточна скрепа нотариуса и одного свидетеля. Австрийское законодательство требует присутствия трех свидетелей только при завещаниях, писанных не собственноручно. По французским законам при публичных завещаниях присутствуют два свидетеля, если участвуют два нотариуса, а если один нотариус, то необходимо присутствие четырехъ свидетелей. В русском законодательстве число свидетелей при завещаниях ни во все времена было одинаковое. В древней Руси наименьшее число свидетелей было два, полагая в том числе и духовного отца завещателя; нанбодыдее-же число было семь, а обыкновенное—четыре или пять. Впоследствии законодательство наше установило, по отношению числа свидетелей при завещаниях, такое правило: при завещанияхъ»,

писанных от начала до конца рукою завещателя и им собственноручно подписанных, достаточно присутствие двух свидетелей; но когда завещание написано посторонним лицом, то число свидетелей должно быть не менее трех, безразлично—лодписано-ли оно собственноручно завещателем или, по его просьбе, другим, совершено-ли оно порядком домашним или крепостным. Впрочем, есть случаи, когда на завещаниях, писанных и не рукою завещателя, достаточно подписи двух свидетелей, именно, когда в числе свидетелей находится духовный отец завещателя (ст. 1048). Это правило основано на древнемъ русском обычае, требовавшем, чтобы при каждом завещании присутствовал непременно духовник завещателя. Древние новгородцы придавали присутствию духовного отца завещателя при составлении им завещания такое важное значение, что, для действительности завещания, достаточно было присутствие одного духовного отца, без посторонних свидетелей, если в самом завещании завещатель призывал в свидетели Бога“). Но, при завещаниях нотариальных, число свидетелей должно быть всегда не менее трех.

Место, где свидетели должны ставить свои подписи на завеща-щательном акте, в законе не обозначено: но, судя по- свойству их действия (ст. 1050), нужно полагать, что подписи их должны следовать за подписью завещателя. Закон предостерегает только, чтобы подпись свидетелей была не на оболочке бумаги, но на самом листе завещания, или внутри листа, или на обороте его» (ст. 1056). Обыкновенно, подпись свидетеля делается на той половине листа, на которой оканчиваются распоряжения завещателя, так что если завещание написано на одной только половине листа, а другая белая, то подпись свидетелей делается на исписанной половине или хотя начинается здесь и потом переносится на другую половину. Что-же касается до предмета удостоверения свидетелей, то он точно и ясно определен в законе. «Подпись свидетелей—гласит 1050 ст. т.×ч.И—удостоверяет токмо» 1) в подлинности завещания, т. е. в том, что лицо, предъявившее им завещание, есть точно то самое, коим оно сделано и подписано; и 2) что при предъявлении им завещания, они все лично его видели и нашли в здравом уме и твердой памяти. Сии только два обстоятельства они должны утвердить при допросе». Из содержания этой статьи очевидно, что свидетельство лиц, подписывающих духовное завещание, относится только к самоличности завещателя и к его правоспособности к совершению актов вообще, но не к содержанию завеща-

Э См, Неволина, «Ист. росс. зак.», т. V, стр. 292.

яия. Свидетелям нет надобности знать содержание завещательных распоряжений, если того не желает сам завещатель. Когда завещание совершается порядком нотариальным, а завещател не желает, чтобы свидетели знали содержание завещания, то нотариус, совершающий подобное завещание, должен руководствоваться правилом, изложенным в 105 ст. пол. о нот. части, по которому «лица, участвующия в совершении акта, а также прочитавшия или выслушавшия содержание его по своему желанию, без свидетелей, должны при подписании его объявить свидетелям, что он им или ими прочитан; о чем следует упомянуть в самомъ акте»}. Наконец, обратим внимание еще на следующий вопрос: если свидетель не может или не умеет писать, допускается-ли за него в рукоприкладчики другое лицое Гг. Победоносцев и Мейеръ разрешают этот вопрос в положительном смысле, на том основании, что безграмотность у нас не составляет препятствия быть свидетелем по гражданским делам, а относительно подписания актовъ вообще существует одно общее правило, что за безграмотного подписывается другое лицо; поэтому—говорит Победоносцев—«нет законнаго основания не допускать неграмотного к свидетельству при завещании; если завещатель, лично предъявив ему завещание и пригласив во свидетели, при нем подписал завещание, он может о сем свидетельствовать, хотя и неграмотный в смысле 1050 ст.» (Курс гр. права, т. П, стр. 409). Но с таким разрешением вопроса едва-ли можно согласиться, во 1-х, в виду прямого закона, выраженного в 87 ст. пол. о нот. части, по которому свидетелями при совершении актов, под опасением лишения акта силы нотариального, не могут быть «не знающие русского языка»; и во 2-х, что по закону дозволено рукоприкладствовать только за неграмотного завещателя, но в отношении свидетелей подобного правила нет в законе; если-же закон разрешает подписывать показания за неграмотных свидетелей, то это не может иметь применения к свидетелям по завещанию, ибо там доказательство составляет не подпись, а самое показание, а здесь, кроме показания, требуется еще подпись свидетеля на завещании (ст. 1050) и этим требованием отрицается уже возможность подииси за неграмотных; при том-же и на допросе, неграмотный свидетель ые может удостоверить кем акт подписан, согласно требованию 1050 ст. (смотрите сбор. сен. реш. т. П, № 1002).

) Впрочем, есть одно решение касс. сената, которое, в отношении духовных завещаний, совершенно изменяет смысл 105 ст. нот. пол. и утверждает, что „важно и существенно то, чтобы акт был дважды прочитан завещателю при сеиде теляхь и им подписан^{11^{(^{7^{у_{23_{). Следовательно, согласно приведенному решению сената, содержание духовного завещания не может быть сокрыто от свидетелей.}}}}}}

е.

Утверждение завещания“).

Для удостоверения подлинности и законности духовных завещании, еще в самия древния времена русское законодательство требовало, чтобы они, вместе со списками с них, являлись епархиальному архиерей к засвидетельствованию. Первый пример такой явки относится ко второй половине XIV столетия (1371 г.). Духовное завещание обыкновенно являлось по смерти завещателя, но иногда—и при жизни, имъ самим. При явке духовного завещания к засвидетельствованию по смерти завещателя духовный отец его, присутствовавише при написании завеща^{^{ния свидетели и писец были допрашиваемы: был-ли такому-то лицу}}

умерший духовным сыномъе Велел-ли умерший писать ту духовную, которая представлена к явкее Писана-л и та духовная при целом его уме и разуме, и таков-ли был от умершого приказ, как написано в предъявленной духовнойе Присутствовали-ли они действительно при написании духовной и слышали-ли они действительно такое приказание отъ умершагое Действительно-ли приложена рука умершого у духовной, и если он сам не умел писать, то действательно-ли, по приказанию его вместо него приложил руку его отец духовныйе Действительно-ли у духовной и у списка е нея их присутствовавших при написании ея имена и руки приложеные Й, наконец, действительно-ли такой-то писалъ духовную и список с нея и но его-ли умершого приказаниюе В случае утвердительного и единогласного показания на такой допрос всех лиц, их показания были записываемы на духовной и на списке с нея. Если при том духовная вообще оказывалась составленною правильно, то архиерей подписывал духовную своей рукою, а равно и список с нея; после чего духовная, по взятии с нея пошлинъ) и подписании ея архие-

) Литература; „Вопрос по засвидетельствованию духовных завещаний", й. Лаврова. Ответ Н. Калачева (Юр. Вест. 1868 г. № 1); «О пределах нотариальной власти при засвидетельствовании духовных завещаний», Н. Сбытиева (Ж. М. Ю. 1864 г.); „О порядке засвидетельствования домашних завещаний",К. Поппе (Ж. М. Ю. 1860 г. № 6); «Явка духовных завещаний», А. Кузьмина (Суд. Вест. 1870 г. Xе 220);

«О явке к засвидетельствованию домашних духовных завещаний», М. Шимановского; „Представление к явке завещания по истечении годового срока", А. Скабичевского (Суд. Вест. 1869 г. Х§ 168); «Значение крепостных духовных вавещаний, неявленных, по смерти завещателя, в установленный срокъ», П. (Суд. Вест. 1873 г. 87); „Может-ли быть утверждено к исполнению в охранительном порядке нотариальное духовное завещание по второй выписи, выданной наследникуе" (Суд. Газ. 1884 г. 43); о том-же, К. Змирлова (Юр. Вест. 1885 г. кн. 1. Ответ Змирлову, там-же кн. 4).

) Бри свидетельствовании духовных завещаний, еще с древних времен, была установлена пошлина с движимости и с дворов, данных в наделе частным

ренским дьяком, была выдаваема кому следовало, с роспискою, а список с нея оставался при деле у архиерея. Духовныя-же, неправильно составленные относительно их содержания или формы, не были подписываемы архиереем, и, в таком случае, открывался законный порядок наследования. Всякая духовная, как до предъявления к засвидетельствованию, так и при самом предъявлении, могла быть оспариваема. По спору производился розыск. Если спор оказался неосновательным, то духовная была свидетельствуема, причем в свидетельстве было означаемо содержание предъявленного спора. Духовная, которая при свидетельстве не была оспорена, приобрела силу навсегда и в последствии не могла быть оспариваема. Такия-же правила соблюдались и при явке завещания, при жизни завещателя, им самим.

До конца ХВП столетия духовные завещания писались на дому. Это правило внесено и в Уложение царя Алексея Михайловича (гл.×ст. 250); но в 1700 году повелено было духовные совершать крепостным порядком (пол. соб. зак. № 1740). В 1701 году завещания были отнесены к крепостям третьей статьи, т. е. к таким, которые надлежало записывать только в книгах у крепостных дел, и притомъ только перечнем, со взятием с них в тоже время пошлин отъ записки. Но в 1704 году повелено было все духовные, по написанию их у крепостных дел, записывать в Московском Судном Приказе и такую записку должно было сделать в течении двух месяцев; въ противном случае, духовная считалась недействительною. Впрочем, необходимость совершать духовные крепостным порядком была уничтожена. Сначала были признаваемы действительными домашния завещания в некоторых частных случаях; а затем в 1726 году дозволено было вообще, на основании Уложения, писать духовные завещания на дому, с тем только, чтобы они не были противны законам (пол. соб. зак. № 4937). С этого времени в нашем законодательстве и начинается деление духовных завещаний: на домашния и крепостные. К крепостным духовным завещаниям применялись все правила, существовавшия о совершении крепостных актов вообще; но совершение домашних завещаний было гораздо сложнее и, за отсутствием определенных

_

лицам с рубля по 7 к. Размер пошлины определялся с цены имения, если цена была показана, а при отсутствии цены—то животы, т. е. движимость—по оценке ея ценовщиками из торговых людей, или о цепе было отбираемо письменное показание от духовного отца и душеприкащиков, а об оценке дворов делаемо было сношение с Земским Приказом, или браны были купчия на них. С имения, отказываемаго н^{а^{монастыри или церкви на поминование души, пошлин не взыскивалось (смотрите Нево-jHHa, „Ыст- росс. зак.“ т. V, стр. 294).}}

правил, возникали разные недоумения. Вследствие этого, с 1726 года, и начался издаваться целый ряд правил, относящихся до домашнихъ завещаний, из наслоении которых и выработаны были положения, изложенные в нашем своде и приведенные выше в рубрике «Форма завещаний“.

В 1869 году, в тех местах, где введено нотариальное положение, установлен особый порядок утверждения завещаний, как домашних, так и нотариальных. Порядок этот следующий: Всякое духовное завещание, по смерти завещателя, должно быть представлено, в установленные законом сроки, для утверждения к исполнению, въ окружный суд, или по месту нахождения завещанного имущества, или по месту жительства завещателя. Домашния завещания представляются в подлиннике, а нотариальные в—выписи. Сроки для представления къ утверждению завещания-остались те-же, которые установлены в законахъ гражданских (т.×ч. I ст. 1063), а именно: для пребывающих в

России годовой, а для ыаходящихси за границею—двухгодовой, считая со дня смерти завещателя. Исключение из этого общого правила установлено для завещательных актов, коим учреждается в Крыму духовный вакуф, или по коим частные вакуфы переходят от одного наследника к другому. Для таких завещаний срок полагается шестимесячный. Завещание представляется к утверждению от тех, въ руках которых оно находится. Нотариусы и установления, принимающие завещания на хранение, если завещателем не сделано распоряжения, кому их передать после смерти, отсылают их прямо от себя въ окружный суд, который приступает к утверждению завещания, не ожидая подачи о том прошения. Все производство об утверждении завещания к исполнению происходит в судебном заседании суда. При утверждении завещаний окружный суд не входит, без спора с чьей-либо стороны, в рассмотрение распоряжений завещателя, а наблюдаетъ только за тем, чтобы в составе завещания были соблюдены установленные законом формы. Но завещания, составленные вопреки установленным в законе формам, или лицами, неимеющими права завещать, или если завещательные распоряжения сделаны в пользу лиц, неспособных к принятью завещанного, когда неправоспособность тех или других явствует из самого завещания, к утверждению судом не принимаются и если приняты, то, не ожидая споров, признает ихъ недействительными. Нотариальные завещания утверждаются к исполнению без допроса свидетелей, а домашния—после допроса, но без присяги. Об утверждении или неутверждении завещания делается надпись на подлиннике, если оно домашнее, или на выниси, если оно нотариальное.

Об утверждении завещания окружным судом сообщается в сенатскую типографию, для напечатания в сенатских объявлениях. На опреде-ния окружного суда об отказе в утверждении завещании допускаются частные жалобы судебной палате.

В заключение укажем на то, что закон не отрицает и таких завещаний, котсрия писаны и не на русском языке, а именно:

1) Завещания мусульман, жителей Закавказья, писанные на языке, на котором уведено употребление арабских писмен, должны быть принимаемы для утверждения к исполнению на общем основании (прим. к ст. 1045 т. X. ч. I).

2) Домашния завещания, писанные поляками, уроженцев западных губерний, на польском языке, и евреями на еврейском, прини“ маются к утверждению, когда они представлены с переводами на русский язык, верность которых надлежащим образом засвидетельствована (прим. 1 и 2 к ст. 1046 т.×ч. I).

3) Домашния завещания иностранцев, в подписи которых не означено отчества завещателя, или имя завещателя, перед фамилией его, означено не вполне, или даже совсем не означено, принимаются къ утверждению, если только соблюдены в них все прочия законом требуемия условия (там-же, ст. 1047). Это изъятие сделано в пользу иностранцев в том внимании, что они в общежитии употребляютъ только имя и фамилию, но не отчества, а в большей части случаев они подписываются и обзывают друг друга одною фамилиею, не присовокупляя при этом ни имени, ни отчества.

Г7.

Исполнение завещаний").

Еще в древнейшия времена русского народа в самых духовных грамотах назначались лица, которым завещатель приказывал свою душу, поручая им исполнение последней своей воли и особенно распоряжений, сделанных завещателем для спасения своей души. Отсюда эти лица и получили название с душеприкащиковв“. Если-ясе они въ завещании не были означены, то сами наследники приводили в исполнение волю .завещателя. В нашем действующем законодательстве установлено, «что духовные завещания исполняются: 1) душеприкащиками, или 2) самими наследниками по воле завещателя (т. Хч. I, ст. 1084).

Об обязанностях душеприкащиков при исполнении завещаний и

) „О порядке наблюдения за исполнением духовных завещаний и пожертв -ванияхъ“, см. „Отчет по Госуд. Совету^{4^{“, за 1873 г.}}

об их юридических отношениях к наследникам и к третьим лицам, см. Душеприкащик.

Отмена завещания“).

Так- как в завещании выражается воля завещателя на случай смерти, подлежащая исполнению лишь по смерти, то при жизни завещателя воля эта ни чем не связана и безусловное право отмены завещания есть существенная принадлежность завещателя. На этом основании въ наших законах гражданских (т.×ч. I), в «общих положенияхъ» о духовных завещаниях, и постановлено правило, что «все завещания, какъ в целом их составе, так и в частях, могут быть переменяемы по усмотрению завещателя» (ст. 1030). Это правило признано всеми законодательствами иностранных государств, по которым: всякому завещателю вольно отменит свое завещание. Это безусловное его право. Отменить завещание может он—или безгласно и косвенно, или—открытым выражением воли об отмене. Он может просто уничтожить актъ завещания и может составить другое завещание. Впрочем, последний способ не всеми законодательствами признается в одинаковой силе. Въ римском праве предполагалось у каждого одно только завещание, такъ как назначение наследника простиралось на все имение, и прежнее завещание всегда устранялось последующим; но в тех государствах, по законодательствам которых возможно составление несколько завещаний, там, по смыслу каждого, возможно сомнение о том, в какой мере и в чем они между собою согласуются или одно другому противоре-чат. Поэтому, многие законодательства (как-то: франц., прусс. и др.) постановляют, что прежнее завещание отменяется последующим только в том, в чем оба между собою несогласны. Относительно-же способа отмены завещания ни во всех законодательствах существуют одинаковия воззрения. По французскому закону положительная воля завещателя об отмене прежнего завещания должна быть выражена в другомъ правильно совершенном завещании, или в особом нотариальном акте; прусский закон дозволяет отменить завещание простым отобранием его из судебного места, куда оно положено на хранение; австрийский законъ требует, чтобы отмена завещания выразилась в особом акте еобствен-

) Литература: „Об отмене первого формального завещания вторым неформальнымъ", Б. Бартеннева (Ж. М. Ю. 1865 г. № 4); „Вопрос о силе двух одинаковых завещаний об одном и том-же имуществе в пользу разных лиц, Оклиарба (Суд. Газ. 1884 г. Ш 16. Ответы № 18 и 21).

норучно писанном и подписанном и тому подобное. В нашем русском законодательстве способ отмены завещания установлен такой: «заве

щание нотариальное или крепостное может быть изменено или отменено лишь нотариальным-же иди крепостным завещанием, а домашнее можетъ быть изменено или отменено, как нотариальным или крепостным, такъ и домашним завещанием, по усмотрению завещателя» (ст. 1030). Разум этого закона заключается в том, что последующее распоряжение, во всяком случае, крепче предшествовавшого, но необходимо, чтобы последующее завещание, и по форме своей, было столь-же законным и подлинным выражением воли, как и прежнее. ГИо закону, крепостное или нотариальное завещание крепче домашняго, поэтому домашнее завещание может быть отменено, как домашним, так и крепостным или нотариальным завещанием, но крепостное или нотариальное нельзя отменить иначе, как составлением подобнаго-же завещания. Кроме способа отменевия или изменения завещания посредством совершения другого завещания, закон установил еще и иной способ, который, впрочем, может быть употребляем только при окончательной отмене завещательных распоряжений, но не при изменении некоторых из них. Этот способ заимствован из французского права и состоит в совершении об уничтожении завещания особого нотариального акта, каковой способ и выражен в той-же 1030 ст. наших законов гражданских: «всякое завещание может быть уничтожено завещателем посредствомъ совершения об уничтожении нотариального акта“. При этом, для известных случаев закон допускает отступление от общого правила, а именно: в случае нахождения завещателя в походе или в командировке, когда совершение нотариального акта нет возможности, то завещание может быть уничтожено посредством письменного, за подписью завещателя, донесения о том начальству. В местностях, въ которых еще не введены судебные уставы, крепостные духовные завещания могут быть также изменяемы и отменяемы посредством прошения объ уничтожении прежняго, от завещателя поданного в то судебное место, где оное было совершено. О силе домашнего завещания, составленнаго после уничтожения креиюстного или нотариального, закон преподаетъ правило, что «если нотариальное или крепостное завещание уничтожено самим завещателем при жизни его, то оставшееся по смерти его домашнее завещание, если оно составлено правильно, остается в своей силе» (ст. 1030), т. е. каждое отдельное распоряжение в завещании, если не отменено или не изменено в другом завещании, имеющемъ одинаковую силу с прежним, остается в своей силе; но распоряжение об имуществе в прежнем завещании должно считаться недействител-

ным, если в последующем завещании о том-же имуществе сделано другое распоряжение,