> Юридический лексикон, страница > Законодательство местное

Законодательство местное

Законодательство местное. Под «местнымъзаконодательствомъ» разумеются законы, действующие не во всей России, а только в некоторых ея частях и областях. Местные законы называются на юридическом языке «местным правомъ», в отличие от «общого права», действующого по всей русской территории, кроме ея окраин. Каждое государство, имея безграничное право юрисдикции в пределах своей территории, стремится к тому, чтобы законодательство его держалось строго-территориального принципа, и чтобы издаваемые им законы одинаково применялись на всем пространстве государства. Это общее начало международного права вытекает из необходимого признания государственного верховенства, которое, в принципе, не может быть подчинено действию каких-либо чужих законов. Тем не менее, строгое применение указанного начала смягчается со стороны государства признаниемъ Некоторых местных особенностей в различных его областях. Россия, занимающая больше половины Европы и значительную часть Азии, и заклю-

) Литература: „История кодификации гражданск. права^{44^{, С. Пахмана (т. II);}}

„Лекции местных гражд. законов^{44^{, М. Михайлова; с Об источниках местных граж. законов некоторых губернии и областей России», Даневского; „Главнейшие памятники русского права эпохи местных законов^{44^{, И. Мрочека-Дроздовского (Юр. Вест. 1884 г. кн. 5); „Начало рус. госуд. права^{41^{, А. Градовского (т. I ст. 132 и. 133); «Система русск. госуд. права», Романовича-Славятияского (ч. I ст. 236—240): „Окраины России^{44^{, Самарина.}}}}}}}}

чающая в себе самия разнообразные местности, которые некогда имели свою особую историю, в видах политического благоразумия, не могла не допустить некоторых местных особенностей в своих обширныхъ владениях. Принцип признания местных законов выражен в 48 ст. наших основных законов, по которой: «законы в Империи действуют или единообразно в общей их силе, или с местными в некоторых их частях изменениями. Пространство этих изменений, места, где они допускаются, и связь их с законами общими, определяются в особенных законах, учреждениях и уставахъ“. «Из смысла этой статьи—говорит покойный профессор А. Градовский—видно, что единственным источником законодательной власти является власть самодержавная, императорская; но и местные законы считаются точно также исшедшими от этой власти, как и всякий другой закон. Следовательно, изъятия, о которых говорит приведенная статья, находятся, подобно общим законам, во власти самодержавия. Эта власть, как представительница общественных интересов, вправе видоизменить содержание местных законов и даже вовсе отменить их силу, если, по изменившимся условиям государства, в том представляется надобность. Признать противный принцип, значило-бы, вместе с тем, признать, что все те местности, которые входят в состав империи на особых правах, составляют как-бы особия государства, с отдельною самодержавною властью и, следовательно, образуют «государство в государстве“. Но подобных явлений наше законодательство старается избежать всеми силами. Оно не допускает, так называемого, личного соединения различных областей, входящих в состав империи, с престоломъ всероссийскимъ“. (Начала русск. госуд. права, т. I. стр. 13В).

Вопрос о местном законодательстве всегда считался в России одним из важнейших вопросов внутренней политики; но ни все наши государи и государыни относились к нему одинаково. Некоторые изъ них, высоко ставя господство общегосударственного русского закона, неблагоприятно относилась к закону местному; другие же, напротив, покровительствовали местным особенностям. Императрица Екатерина II была представительницей первого направления, а император Павел I следовал второму. В возсоединенном разделами Польши западно-русском крае Великая Государыня старалась ввести русские учреждения и законы; она не признавала остзейского края, как единого целого, не знала даже Лифляндии и Эстляндии, но знала только губернии рижскую и ревельскую, в которых вполне были введены губернские учреждения 1775 года. Ииператор Павел установил понятие об остзейскомъ крае, в состав которого он ввел и Курляндию, как о местности,

отличенной от прочих частей империи, которому было придано внутреннее единство. В Малороссии введен был Литовский Статут и восстановлено прежнее судопроизводство. Тоже было сделано и относительно возсоединенного западно-русского края. Губернии были разделены на две категории: 1) управляемия на общем основании и 2) на особом положении. Император Александр I, относительно вопроса о местном законодательстве, склонился более к политике своего отца, чем к политике своей державной бабки. Император Николай I, ненавидевший местныя особенности, старался по возможности их ослабить. Он отменилъ отличие образа правления для Финляндии и Польши, отменил Литовский Статут в западно-русских губерниях, а в Малороссии—особенное судопроизводство. Его отношения к прибалтийскому краю ясно обнаружилось в словах, сказанных им остзейским баронам: «Sprechen зие deutsch, aber meinen sie russich), то eсть говорите по немецки, но думайте по русски. Политика императора Александра M, относительно вопроса о местном законодательстве, колебалась, что особенно видно по отношению къ Царству Польскому, в котором то усиливалась, то ослаблялась автономия. Нынешний же благополучно-царствующий Государь Император не особенно благосклонно относится к местному законодательству, доказательством чему служит введение в остзейском крае общих судебныхъ уставов 1864 г. а равно и изменение местного управления, применительно к общему управлению империи, которое, по сообщениям периодической печати, введено будет в крае с 1891 г.

Местный закон может быть: административный, определяющий особенности в управлении; гражданский, определяющий особенности правоотношений семейственных, имущественных и обязательственных, и уголовный, определяющий особенности преступления и наказания. Въ некоторых местностях, встречаются особенности в каком-нибудь изъ этих трех законов, а в других — особенности во всех, исключая, впрочем, законов обще-уголовных, которые в настоящее время распространены на всем пространстве российской империи. Наиболее особенностей, не только в законодательстве, и управлении, но и в устройстве государства, представляет Великое Княжество финляндское, за которым император Александр И-й, при самом его присоединении къ России,оставил все его местные особенности и Финляндия, действительно, представляет собою совершенно обособленное во внутреннем управлении государство, хотя и нераздельно-связанное с русскою императорскою короною. За Финляндией следовало некогда и Царство Польское; но, со

Русс. Архив 1885 г. № 1.

времени последнего польского восстания 1863 г., Царство Польское превращено в Привислянский край, с распространением на него общих государственных установлений, и в настоящее время все особенности его состоят только в том, что в нем действует Code Napol£on, съ большими, впрочем, изменениями. Прибалтийский край представляет еще и по ныне существенные особенности в муниципальной и сословной организации и в законодательстве. Особенности в управлении и законодательстве встречаются также в Кавказском и Закавказском крае; въ области Войска Донского, в Туркестане и других среднеазиатскихъ владениях. В Бессарабии и в Грузии действует особое гражданское право, а в губерниях Полтавской и Черниговской имеют применение некоторые статьи Литовского Статута, по отношениям семейственным и имущественным, введенные в систему×тома.

Местный закон, в пределах своей компетенции, отменяет силу общих постановлений по всем предметам, которых он касается, и только в случае молчания его по тому или другому вопросу получаетъ применение общее право целого государства.

Вопрос о том: что делать сз местными законодательством в будугцем, т. е. следует-ли оставить действия местных законов и на будущее время, при издании гражданского уложения, или их нужно слить в одно целое с нашим общим законодательствомъе—уже давно занимает наших юристов. Мысль о пользе объединения гражданского законодательства для всех частей России возникала неоднократно въ нашей печати. В особенности сильно об этом заговорили по поводу введения судебной реформы в Царстве Польском и остзейском крае“ Весьма подробно и обстоятельно этот вопрос разработан в статье (юридическая хроника), помещенной в журнале граж. и угол. права 1873 г, кн. 5, где высказывается мысль о необходимости объединения законодательства. <С государственной точки зрения—говорит автор этой статьи—в высшей степени важно, чтобы на всем пространстве государства действовали одни и те же законы. Однообразное законодательство в значительной степени облегчает торговия сношения и темъ способствует развитью благосостояния и сближению, умственному и нравственному, разных частей государства между собою. Достаточно указать на то, как важно для быстроты сношений, чтобы сделка, действительная в месте жительства одного контрагента, была признана таковою же и въ месте жительства другого; чтобы здесь и там суд отправлялся по одним и тем же правилам В тоже время однообразные законы способствуют развитью чувства солидарности, убеждения в том, что все части государства составляют одно неразрывное целое и так далее>

ТЕ же самия мысли высказаны были на первом съезде русских юристов, бывшем в Москве в 1875 г. в реферате г.г. М. П. Соловьева и А. М. Фильковского, под заглавием «Об издании гражданского уложения российской империи, с изложением причин необходимости отменъ местных сводов гражданских узаконений». Не отрицая значения местных законов вообще, референты предлагали их слить, соединить въ одно то, что уже имеет общечеловеческое значение, а то, что является результатом местных условий внести в уложение, подобно тому какъ это существует в своде в отношении черниговской и полтавской губернии, в которых действуют начала Литовского Статута. Но прения, происходившия на съезде по поводу этого реферата, привели к тому заключению, что при условиях того быта, который пока присущ нашим различным сословиям и целым народностям разных местностей, намъ еще рано думать о таком общем для всех сословий и местностей гражданском кодексе, хотя уже и действует в большей части пределах России обще-уголовное уложение. По этим соображениям, к сожа-лению, реферат почтенных юристов был отвергнут съездом. Мы говорим т сожалению потому, что, и по нашему мнению, пора было бы покончить с традициями местных законов и создать для всей России одинъ общий закон, одне общия нормы права. Старое правило законодательной политики, что «только те законы хороши, которые соответствуют местным условиямъ»—уже слишком преувеличены. То разнообразие в законах, которое мы встречаем в разных частях одного и того же государства, большей частью вовсе не зависит от местных условий, а это разнообразие почти всегда может быть объяснено только исторически, т. е. что оно произошло лишь вследствие того, что законодательная власть находилась в разных руках. Но там, где законодательная власть находится в одной державной руке, там должен быть одим законъ для всех подданных и для всех местностей.

Теперь обратимся к обозрению местных законов и укажем источники их происхождения.

Местные законы остзейского края“).

В числе местных законов, действующих в разных областях

) Главными источниками для обзора истории кодификащя остзейских законов служат: „Исторические сведения об основаниях и ходе местного законодательствагуберний остзейских^{44^{. СП. 1845 г.; „Обозрение исторических сведений, послуживших к составлению свода местных законов остзейского края^{44^{(1158—1838); «Einleitung in die liv. esth—und kurlandisehe Rechtgeschichte und Geschichte der Rechtsquellen, топ F. G. Bunge.}}}}

России, первое место занимает законодательство остзейского края, потому именно, что, в отличие от других областей, здесь составился и издан, по распоряжению русского правительства, особый, обширный, вполне разработанный гражданский кодекс, под названием <Свода местных законовъ остзейского края», который может стать в ряду самых полных и разработанных изданий подобного рода, хотя и он не чвжд своего рода недостатков. Кодификация этого свода имеет свою историю, краткий обзор которой считаем не безъинтересным. До присоединения къ России остзейского края источниками права на пространстве этого края служили: с одной стороны грамоты, относившиеся к отдельным предметам законодательства, а с другой—своды, объёмлевшие законодательство какой-либо области или какого либо состояния жителей. Грамоты выдавались папами,римскими императорами, епископами, архиепископами и орденом, а с присоединением некоторых провинций этого края к королевствам: дольскому, датскому и шведскому—королями, которые подтверждали права д привилегии сословий и городов. Затем, къ» числу отдельных грамот принадлежат также и «Положения Ландтаговъ». Кроме трамот, в остзейском крае с древнейших времен составлялись особые «Сборники действовавших законовъ», так как каноническое право, которое вошло в силу с первых времен учреждения епископств, не обнимало всех отношений гражданского быта. Местное законодательство, основанное на началах ленной системы, изложено было в особых, довольно многочисленных сводах, из которых одни имели силу въ Лифляндии, другие в Эстляндии, а третьи в Курляндии. Источниками права богата была особенно Лифляндия. К числу действовавших въ этой области сводов принадлежали: 1) рыцарское право (Ritter recht); 2) Вик-эзелъское ленное право (Wick-Ocselsches-Lehnrecht); 3) уставасудопроизводства Фабера (Formulare procuratorum Fabri); и 4) особые своды законов для крестьян. Независимо от этого для города Риги составлены были особые статуты, которые в течение времени изменялись и дополнялись: они обнимали законы гражданские, уголовные и законы о судопроизводстве. В акте присоединения Лифляндии к Польше и Литве 1566 года было обещано составление свода местных законов, но это обещание не было исполнено. С переходом Лифляндии под власть. Швеции, шведское правительство постоянно стремилось ввести в Лифляндии шведские законы, и в 1707 году король Карл ХП особою грамотою даже предписал уже во всем руководствоваться одними шведскими законами, но это предписание не могло, однако, быть исполнено, так как вскоре вся Лифляндия была занята русскими войсками. Съ этого же времени законодательство остзейского края вступило в новуюфазу своего развития и впервые выразилась мысль о составлении общого для всего края свода. В акордных пунктах, разрешенных Петромъ Великим в 1710 году, при сдаче города Риги. Монарх соизволилъ на составление нового «Земского уложения“. Вследствие этого, в 1728 году лифляндское дворянство, указывая неудобства и затруднения, происходящия от неопределительности законов, представило петицию о необходимости привести их в порядок и составить новое их изложение. Эта петиция была уважена и состоялся Высочайший указ, которым повелено было мысль эту привести в действие. Отсюда начинается ряд коммисеий для приведения местных законов в состав правильный и единообразный, которые продолжались более столетия. Первая коммиссия учреждена была в 1728 году. Для составления этой коммиссии повелено было «выбрать несколько добрых и искуссных в тамошних правах людей, съ тем, чтобы по окончании их труда он был представлен на Высочайшее усмотрение“. Результатом этой коммиссии было составление проекта местных законов, под названием «Нового Лифляндского права“, въ пяти книгах; но проект этот не дошел до утверждения. В 1767 г., в состав коммиссии, учрежденной императрицей Екатериною П от всей России для составления общого свода законов империи, находилась также особая коммиссия и для местных законов остзейского края. Работы этой второй коммиссии продолжались до 1777 года; но она была закрыта ранее окончания всех своих предположений. К 1803 г. относится третья ком-мисеия. Четвертая коммиссия образована была, в 1819 году, труды которой возобновились лишь в 1828 году, уже в царствовании императора Николая Павловича, когда составлена была новая пятая коммиссия, продолжавшая свои занятия до 1836 году. В этом году состоялось Высочайшее повеление об учреждении для всех трех губерний одного «Ревизионнаго комитета“, при участии членов от дворянства и городов. Главная обязанность «Комитета“ была проверить: 1) все-ли местные законы, составляющие особенность или изъятие из общих законов Империи, помещены в своде, и при том в таком смысле, какой они действительно имеютъе И 2) нет-ли в своде статей излишних, т. е. недействующих или отмененныхъе Занятия ревизионного комитета продолжались непрерывно около 2В2 лет. В продолжении этого времени встречались вопросы, которых ни редакция, ни ревизионный комитет не считали себя в нраве решить окончательно, и которые не могли быть решены иначе, как в порядке законодательном. Для разрешения многихъ из этих вопросов и для исследования того, что принадлежало состояниям, как их права и привилегии, во время поступления в подданство России, потребовалось подробное исследование источников. Результатомтакого исследования явилось обозрение исторических сведении, обнимающее собою политическую историю края и состояние законодательства до учреждениям, праву состояний и но законам о земском владении. Сверх того, по отдельным вопросам были составлены для внесения въ Госуд. Совет, оеобия подробные записки. Но и трудами ревизионнаго комитета дело составления свода местных остзейских законов также не окончилось, так как первия 2 части свода, (разделенного на 3 части), возбудившия вопрос о связи местного законодательства с общим, подвергались двоякому пересмотру; сперва в особом комитете при II Отделении, а потом в Государственном Совете. Пересмотр этотъ продолжался более пяти лет и, наконец, результатом долголетнихъ трудов было то, что в 1845 году, при Высочайшем указе, изданы были первия две части свода. Третья же часть была издана лишь 12-го Ноября 1864 года и вошла в действие только с 1-го Июля 1865 года.

Местный свод остзейского края, как сказано выше, состоит из трех частей: в первой части, состоящей из 1730 статей, содержатся постановления об учреждениях края и сверх того об учрежденияхъ города Нарвы, который, хотя и принадлежит к составу С.-Петербургской губернии, но имеет свое особенное учреждение и свои местные законы. Эта часть состоит из введения и шести книг, разделенных на разделы, разделы на главы, а главы на статьи. Нужно заметить, что въ настоящее время, когда в остзейском крае введена новая судебная реформа, эта часть свода, относящаяся до судоустройства, потеряла всякое значение, так как местные суды: ландгерихт, обер-ландгерихт, гоф-геритх, обер-гофгерихт, мангерихт, нидерландгерихт и обер-гаупт-майские суды, заменены: мировыми судьями, съездами мировых судей, окружными судами и судебною палатою“). Во второй части «Свода > содержатся постановления о состояниях. Эта часть, так же как и первая, делится на книги, разделы, главы, отделения и статьи. В остзейскихъ губерниях, как и в империи, существуют четыре состояния: дворянство, духовенство, городские обыватели и сельские обыватели. Дворянство разделяется на личное и потомственное, а последнее подразделяется еще: на коренное, т. е. записанное в местные матрикулы и на пришлое, не записанное в матрикулы. Первое составляет дворянские общества, под названием «рыцарствъ“, которые имеют исключительное право на принятие новых лиц в матрикулы. Коренное дворянство

) Апелляционною инстанцией для дел, разбираемых окружными судами остзейского края, служит СП. судебная палата, при которой для этой цели учрежден, особый департамент. . _{t (}

имеет право составлять собрания, именуемия в своде <Ландтагами». Правом голоса по выбору пользуются только дворяне, записанные в матрикулы. Под «духовенствомъ» свод разумеет духовенство евангелическо-лютеранское, права и преимущества которого, со времени присоединения остзейского края к России, не только сохранены, но еще более распространены и определены в уставе евангелическо-лютеранской церкви 1832 г. Городские обыватели разделяются: на граждан (Burger) и на лица, не получившия прав местного гражданства. Первые составляют особое общество граждан или, так называемое, «гражданство»; права же последних определяются общими законами Империи, с ограничениями, которые суть последствия особых, местнымъ гражданам дарованных, преимуществ. Граждане, в отношении къ общественному устройству городов, разделяются: на магистрат, или высшее городское управление, и на общество граждан, состоящее в Риге изъ большой гильдии, или сословия купцов и литератов, и малой гильдии, или сословия цеховых ремесленников; в Ревеле—из большой и малой гильдии или гильдии св. Канута, а в других курляндскихъ городах-из сословий купцов и ремесленников. Сословие сельских обывателей ни чем не отличается от наших крестьян, вышедших из крепостной зависимости. Третья часть местных законов остзейских губерний содержит в себе законы гражданские, Эта часть—самая главная и составлена согласно принятому соображению ь необходимости в местных сводах наблюдать принятый в общемъ своде порядок в размещении постановлений; поэтому, по внешней своей системе вообще, эта часть свода сходна с И-й частью нашего×тома, хотя законы остзейского края исходят совершенно из других начал, чем общие законы Империи. Третья часть свода остзейских законовъ разделяется на 4 книги, книги на разделы, разделы на главы, а некоторые главы на отделения. Изложению институтов права предшествуетъ ведение, состоящее из трех разделов, из которых: в первомизложены правила о различии гражданских узаконений в остзейском крае по территориям; во втором—о применения и толковании постановлений, находящихся в своде гражданских узаконений губерний остзейских; а в третьем—о применении законов посторонних. Содержащияся в своде постановления суть: или общия—действующия во всемъ остзейском крае, или особенные, имеющия обязательную силу лишь въ отдельных территориях, пространство которых определяется не только географическими границами, но вместе и званием их обитателей. Общия гражданские узаконения местного свода принимаются в соображение лишь в том случае, когда ни особенное право, ни вспомогательное неразре-

шают вопроса. Все постановления свода, которые не показаны в нем, как действующия исключительно в.одной из территорий, имеют силу закона для всех остзейских губерний и для всех их жителей, на сколько они согласны с правами особенными. Что касается правил о толковании законов, находящихся в своде, то они целиком заимствованы из положений римского права, даже с указанием при томъ и самых мест римских источников, из которых они извлечены. После введения следуют и самые законы, которые размещены в четы-рехг книгах: в первой книге содержатся постановления о правах и обязанностях семейственных; вторая книга обнимает постановления о вещном праве; в третьей книге изложено право наследственное, а въ четвертой книге содержатся постановления о праве требования или объ обязательствах.

Тут считаем уместным указать на те главнейшия особенности, которыми местные законы остзейского края отличаются от общих законов Империи. Начнем с института брачного. Вследствие брака мужъ делается опекуном жены, в смысле советника или ассистента; поэтому он владеет и управляет всем совокупным имуществом, внесенным при браке или впоследствии приобретенным, за исключениемъ отдельного имущества жены (bona receptitia), предназначенных ей подарков и, так называемого, утреннего дара (Morgengabe). Но даже и в отношении отдельного имущества жены, в случае отчуждения, она обязана испросить совет мужа, и все акты, которыми она обязывается, в отношении к этому имуществу, должны быть подписаны мужем. Соединенное под властью мужа имущество признается, в случае спора, мужниным; противное же должно быть женою доказано. В имуществе, поступившем в управлении мужа из внесенного при браке женою, различаются две составные части: приданое (Aiissteuer) и вено (Mitgabe, Brautschatz). «Приданнымъ» называется та движимость, которая принесена женою при вступлении в брак для себя и для домашнего обзаведенияе а под «веномъ> разумеются недвижимия имущества, капиталы и разнаго рода права на пользование чужим имуществом, приносимия женою не для покрытия одних только расходов при вступлении в брак, но съ тою целью, чтобы облегчить мужу сопряженною с жизнией издержки въ продолжение супружества. Веном считается, впрочем, только то имущество, которое при брачном договоре названа именно «веномъ». Словом, по нашим общим законам установлена раздельность имущества супругов, а по местным законам остзейского края установлена общность имущества между супругами,—постановления, сходные с постановлениями иностранных кодексов, принимающих то же начало в брачном союзе.

В остзейских законах установлен «брачный договоръ“, которым, до вступления в брак или во время супружества, определяются имущественные отношения брачущихся или супругов, какового вида, договора нет в наших общих законахъ). Местные остзейские законы содержатъ в себе весьма гуманные постановления относительно незаконнорожденныхъ детей, основанные отчасти на постановлениях лучших европейскихъ кодексов текущого столетия, а отчасти—на обычном праве, чего мы не находим в наших общих законах гражданских. По силе этихъ постановлении, незаконность рождения не имеет сама-по“себе никакого влияния на общую правоспособность незаконнорожденнаго: она никем не может быть ему вменяема в укор и не лишает его права ни занимать общественные должности, ни быть принятым в какое-либо сословие. Незаконнорожденные имеют право на содержание от родителей, а послематери—от ея восходящих родственников, когда отец не имеет средств содержать их; им присвоивается или фамилия матери, или другая, но ея выбору, кроме принадлежащих известным дворянским родам; наконец, последующий брак сообщает незаконнорожденным все права законных детей, не только семейственные и по наследству, но также и в отношении к званию отца. В институте «опека и попечительство“ достойны замечания следующия особенности: судебные места, назначая и утверждая опекунов, обязаны наблюдать, чтобы назначаемое лицо имело нужные для исполнения опекунских обязанностей способности, чтобы опекун, по возможности, был такого же состояния и происхождения, как и опекаемый несовершенно летний, и чтобы он был человек состоятельный и владел поземельною собственностью, ценность которой была бы не ниже цености поручаемого в его управление имущества несовершеннолетняго. Затем, безусловно не могут быть опекунами: лица болезненные, лица женского пола, за исключением матери и бабки, иностранцы, не состоящие в подданстве России и, в известных случаях, те, которые сами домогаются быть опекунами. В книге второй—о вещном праве, обращают на себя внимание некоторые виды имуществ, которых не находим в общих законах, а именно: «мещанские лены“ и «видмы“ судей и должностных лиц (смотрите Видмы и Лены). В четвертой главе той же книги установлен особый род владения, составляющей особенность местного остзейского права, а именно, заставное владение под которым разумеется приобретаемое договором право на передачу обеспечивающей занятую сумму недвижимости во владение заимодавца, согласившагося принять такое обеспечение, с правом пользоваться, в

) См. Брачный договор.

замен процентов с данной им суммы, доходами с этого имения до выкупа оного в определенный договором срок, который не должен, однако, превышать срока, определенного в самом законе. Затем, установлены правила о наследственном заставном владении и о старых заставных имениях (смотрите Заставное право). В институте выкупа замечательна та особенность, что право выкупа не имеет места ни при дарении, ни при мене, ни при отчуждении по мировой сделке.

В третьей книге, в девяти разделах, изложено право наследственное, воспроизводящее римские источники более, чем другие части свода. В числе общих положений находится даже правило о том, что наследство считается юридическим лицом и вследствие того ему не только предоставляется приобретать права, но и вступать в обязательетва-Нужно заметить, что вопрос о том: следует-ли причислять наследство к юридическим лицам, или нетъе—есть вопрос спорный в науке, и более значительные авторитеты склоняются к отрицательному ответу, не усматривая никакой надобности придавать юридическую личность наследству в виду той цели, которую предполагается этим достигнуть. Затем, по нашим общим гражданским законам есть только два вида наследования: по закону и по завещанию, а в своде остзейских законовъ установлены три вида: наследство по закону, наследство по завещанию, и наследство по договору. Этот последний вид имеет преимущество пред правом наследования по завещанию, и как то, так и другое— преимуществуют перед правом наследовании по закону. В Лифляндии и Эстляндии все три вида наследования могут существовать совместно на таком основании, чтобы одна определенная доля всего состава наследства причиталась наследнику по завещанию, другая—наследнику по договору, а третья—наследнику по закону. Вообще, по местному праву остзейского края, наследование по договору и по завещанию считается нормальным, а по закону—исключительным. Наследование по договору есть сделка, посредством которой один контрагент другому или несколько контрагентов друг другу предоставляют право на будущее после себя наследство. Этот вид наследования основан преимущественно на обычном праве, которое в сущности совершенно сходно съ обще-германскою теорией договора о наследстве. К числу особенныхъ институтов этого рода относится, так называемый, родонаследственпый союз (Erbyerbriiderung, Gesammthandstiftung), образующийся на основании договора, посредством которого несколько родов или несколько линий одного и того же рода утверждают друг за другом, на случай прекращения одной из тех линий, право наследования в своих имениях. Члены фамилий, за которыми утверждено такое право, называются,

в этом отношении, «родонаследственными участниками“ (GesammthancU genossen). Предмет родонаследственных договоров составляют вотчины, которые получают в таком случае название «родонаследственных имений“. Право на установление таких имений присвоивается единственно дворянству. Относительно наследования по завещанию, то римское понятие о завещании, состоящее в назначении наследника, сохранено только в Курляндии; но в Лифляндии и Эстляндии завещанием называется всякое одностороннее распоряжение на случаи смерти о всем своем имуществе или о части оного. В Курляндское завещательное право входит также понятие о кодицилле, под которым разумеется всякое прибавление к прежде-составленному главному завещанию. Остзейскому своду, по отношению к Курляндии, известны также постановления римских источников о непременных наследниках (Notherben), под которыми разумеются такие родственники завещателя, которых онъ в своем завещании необходимо должен или наделить известною долею наследства, называемою обязательною (Pflichttbeil), или положительно исключить от наследства, с соблюдением установленных на то правил. Внутренния условия и правила о содержании завещаний вообще основаны почти исключительно на римских источниках, таковы: правила о назначении наследников, о субституции, об отказах или легатах, о фидоикоммиссах и о взаимных завещаниях. В остзейскихъ законах установлен институт «дарения на случай смерти“. Это своего рода завещания, см. Дарение на случай смерти.

Что-же касается до наследования по закону, то в своде остзейского края содержатся несколько особенностей, неимеющихея в нашем общем своде. Главная особенность состоит в уравнении наследственных прав лиц мужеского и женского пола. Незаконные дети устраняются от наследования по закону только после отца, а после матери и ея кровных родственников они наследуют на одинаковых правахъ с законными. Усыновленные пользуются одинаковыми правами наследования с родными детьми в благоприобретенном имуществе, а в отношений имущества наследственного и родового, а равно и относительно наследования после кровных родственников усыновителя, они наследуют только в том случае, когда об этом особо оговорено в договоре усыновления. Наиболее интересны постановления, определяющия влияние выдела на порядок наследования, по которым полное отделение, т. е. выдел с намерением отделить детям всю следующую имъ наследственную долю, влечет за собою устранение от всякого участия в наследстве после родителей при существовании неотделенных детей; наследство же после беспотомно-умерших отделенных детей посту-

Бает к тем из братьев и сестер, которые были одновременно с ним отделены, и к их потомству, а не к родителям яко дар, какъ постановлено в наших общих законах.

В местных остзейских законах сзществует институт «родовых фидоикоммиссов в дворянских именияхъ“. Такие фпдоикоммисеы устанавляютс-я особым учредительным актом, в силу которого, съ одной стороны, запрещается как отчуждать эти имения, под страхомъ недействительности, так и обременять их долгами или вовсе, или только свыше определенной однажды навсегда вступной цены (Antritspreis), а, с другой стороны, для сохранения почетности рода, в пользу котораго фидоикоммисс установлен, определяется преемственно на вечные времена сохранение имения в этом роде. Институт «родовых фидоикоммиссовъ имеет большое сходство с институтом «заповедных имуществъ“, установленным в нашем общем своде.

В четвертой книге об обязательствах содержатся также несколько особенностей сравнительно с общим сводом империи. Приведем некоторые из нах: Под договором ссуды, в остзейском своде, в отличие от общого действующого законодательства, разумеется договор об отдаче в безмездное, но определенное пользование, не только имущества движимого, но и недвижимого, под условием возвращения того же самого имущества. От ссуды отличается, так называемый, договор уступки (ргесагишп), на основании которого одна сторона безмездно передает другой вещь во владение и неограниченное употребление, под условием возвратить ее во всякое время, по востребованию. Эта сделка, в том смысле, как ее понимает римское право, а затем и остзейское, известна также иностранным законодательствам. Прекариумъ отличается от ссуды тем, что по договору ссуды вещь передается в определенное пользование, а по договору ргесагишп—вещь передается в неограниченное употребление другого. В договоре о поклаже достойны замечания постановления об обращении поклажи в договор займа (disposition irregulare). Это обращение возможно тогда, когда вещи, отданные на сохранение суть заменимыя, и взявшему их впоследствии дозволено будет употреблять их по своему усмотрению: такой договор поклажи, со времени предоставлении такого права, обращается в заем. В главе о купле-продаже имеются некоторые правила, не сходные с общими законами о том же предмете. Установлены правила о побочных условиях при купле, а между ними: о выговорении продавцом отмены договора в случае несвоевременного взноса покупщиком положенной суммы, об отмене купли вследствие предложения в течение известного срок более выгодных условий и об отступлении от купли по раскаянию. Этипобочные условия в источниках римского права упоминаются только при купле; но в некоторых местах остзейского свода сделаны оговорки, что эти побочные условия имеют место и при других договорах, например при договоре мены. В группе договоров в остзейскомъ своде помещен один договор, неизвестный нашему своду, как-то: «договор пожизненной ренты» (смотрите Рента).

Договор личного найма в остзейском своде, в отличие от общого свода, разделен на два договора: «договор личных послугз>_{9 _{предмет которого состоит как в действиях, для которых нужны одне телесные силы, так и в таких, для которых требуется особое знание дела: искусство или научное образование, и «договор найма сли/гз», т. е. такой договор, которым одна из сторон—слуга, обязывается другой— господину, служить более или менее продолжительное время, как в домашних, так и в хозяйственных должностях, с получением за то, сверх платы, еще и квартиры и стола. Из отдельных постановлений о найме слуг, основанных преимущественно на местном законодательстве и обычном праве, особое внимание обращает на себя, как совершенно несправедливое, правило, по которому: если с слугою не заключено никакого условия о жалованье, то он может довольствоваться тем, какое дает ему хозяин, который, однако, отнюдь не вправе заставлять его терпеть нужду. В числе постановлений о «договоре товарищества» находится одно правило, основанное на обычном праве, которое не имеется в наших общих законах «о товариществе», а именно: в случае прекращения полного товарищества имущество его делится поголовно между всеми товарищами, независимо от размера вкладов каждого. Это правило также не может быть признано справедливым. В заключение укажем на одну оригинальность свода остзейского края. В нем выделены в особую главу правила о «совете» и «рекомендации», как будто-бы они составляют особый род обязательств, между тем, как совет одного лица другому сам-по-себе не установляет никакого юридического между сторонами отношения, и как тот, кому этот совет дан, не обязанъ к его исполнению, так и давший его не обязывается, в случае безуспешности оного, к вознаграждению. Неюридические отношения не подлежат области права, стало быть, о них нет надобности говорить въ кодексе; если же в некоторых случаях совет и рекомендация влекутъ за собою юридические последствия, то они могут быть приравнены къ действиям, причинившим убыток и потому они могли бы быть упомянуты в ряду правил о вознаграждении за вред и убытки, а не выделены самостоятельно.}}

Источниками постановлений, помещенных в своде остзейского края,

являются, с одной стороны, местное право, образовавшееся в течение политической самостоятельности края и его зависимости от правительств: шведского, польского и русского, а также путем обычая, а с другой— право римское. Хотя, по свидетельству исследователя местного остзейского права и главного деятеля по составлению гражданского свода, Ф. Бунге, римское право не имело значительного доступа в остзейский край, и по-тому не успело получить в нем права гражданства, но, в сущности, даже при поверхностном обозрении свода, нельзя не убедиться, что онъ составлен под сильным влиянием римского права, и что в нем римские источники воспроизведены с такою буквальностью и подробностью, какую можно встретить только в учебниках пандектного права.

Что-же касается характеристики свода остзейских законов, в смысле кодекса, то приведем мнение нашего маститого цивилиста С. В. Пахмаыа, который, в своей «Истории кодификации гражданского права» (т. II., стр. 413), после изложения общих замечаний на разные постановления свода, дал о нем следующую оценку: «Нельзя не заметить, что, не смотря на свое недавное появление, свод гражданских законов остзейского края заключает в себе столько устарелых, отживших свой век, начал, что в этом отношении он представляется даже анахронизмомъ в сравнении с теми кодексами, которые могли служить для него образцом, и с теми началами, которые издавна выработались в науке гражданского права. Разумеется, само собою, что изложенными общими замечаниями вовсе не ослабляются те несомненные достоинства остзейского гражданского кодекса, в силу которых он должен быть поставленъ в ряду самых полных и разработанных изданий этого рода, и, во многих отношениях, может служить пособием при разработке специальных вопросов гражданского уложения».

IX.

Местные законы Царства Польского“).

Второе место в группе местных законов российской империи, по своей полноте, цельности и системе, занимают местные законы привислянских губерний, составлявших некогда «Царство Польское». В основания местного права царства польского лежитъ знаменитый кодекс Наполеона, который, с 1-го Мая 1808 года,

‘ ) Литература:,Гражданское право Царства Польского““, Забаровского;

:,0 недействительности брака и развода по законам Царства Польского“ (Юр. Вест. 1876 г. кн. Майская и Июньская);,Гражданское право губерний Царства Польского, Опыт систематического изложения по Мейеру, В. Г. Белова; „Гражданские законы, действующие в Царстве Польскомъ^{8^{, лзд. С. Шифера, и многие частные сборники.}}

был введен в варшавском герцогстве, отданном Наполеоном во владение короля саксонского, а с 11 Августа 1810 года, распространенъ был и на польские провинции, отделенные от Австрии. Хотя в 18Н году владычество французов в Польше прекратилось и большая часть герцогства Варшавского, с титулом Царства Польского, на венскомъ конгрессе, в 1816 году, навсегда присоединена была к России, темъ не менее действие французского кодекса не прекратилось в Польше. Безспорно, что кодекс Наполеона имеет большия достоинства, в смысле законодательного произведения, но некоторые из его постановлений были противны народным обычаям, а в особенности установленный имъ гражданский брак оскорблял религиозное чувство народа. Народ, находившийся под влиянием католического духовенства, не мог сочувствовать тому, что, по кодексу, брак получил характер чисто-гражданского союза и был изъят из ведения церкви; поэтому и законодательство о браке не могло держаться в Польше, как только прекратилось владычество Наполеона. Постановления кодекса о гражданском браке не были согласны ни с нравами поляков, ни с их учреждениями и старинными обычаями, жившими в воспоминании народа; поэтому, эта часть французского гражданского кодекса должна была стать первою на очереди преобразований, предпринятых новым правительством. И действительно, уже на первом сейме, созванном в 1818 году, был поднят вопросъ об изменении закона о браке, а в 1820 году, по Высочайшему пове-лению, учреждена была коммиссия или депутация из членов государственного совета и обеих палат сейма 1818 года, для составления проектов гражданского и уголовного уложений, и тогда же высказались мнения относительно достоинства Наполеонова законодательства о браках. Были голоса за и против этого законодательства: в особенности жедуховенство настоятельно требовало безусловного согласования гражданских законов с церковными На стороне постановлений кодекса стали члены депутации, но им объявлена была Высочайшая воля, по которой «въ постановлениях депутации не должно находиться ничего такого, что нарушало бы догматы или ослабляло-бы авторитет католической церкви, что изготовляемые ей проекты законов, если они должны удостоиться Высочайшего утверждения, должны быть направлены к согласованию нового законодательства с духом конституционного устава по отношению к католической религии, с религиозными обычаями народа и с истинным благочестием, тщательно избегая всего, что может стат с ними в какое-либо противоречие“. Поэтому, трудам коммиссии дано было иное направление и изменены те начала, которыя, в отношении к браку, она намерена была положить в основание проекта гражданского уложения.

Составленный в этом духе проект гражданского уложения Царства Польского удостоился Высочайшего утверждения 1/12 Июня 1825 года. В этом Уложении отменяется введение и первая книга кодекса Наполеона (от ст. 1 до 515), т, е. вся та часть кодекса, которая носитъ название <0 лицахъ (des personnes) и заключающая в себе постановления: о применении и обнародовании законов вообще, о пользовании гражданскими правами и о потере их, об актах гражданского состояния, о безвестно-отсутствующих, о браке, о разводе, о союзе родителей и детей, об усыновлении и опеке добровольной, о малолетстве, об опеке над малолетними, об эманцинации, о совершеннолетии, о неспособности к совершению гражданских действий и судебном советнике и заменена новыми правилами, согласно указаниям, данным Коммиссии Всероссийским Верховным Законодателем. Хотя и в ряду этихъ новых постановлений гражданского уложения есть много узаконений, тождественных с постановлениями французского кодекса, тем не менее, в основных началах эти последния совершенно отличны от начал, принятых в французском законодательстве польского края. С отменою введения и первой части кодекса, Уложение внесло также соответствующия изменения и в постановлении других книг кодекса, находившихся в связи с правилами введения и первой его части. Таким образом, местные гражданские законы, действующия ныне в Царстве Польском, состоят: из гражданского уложения, содержащого в себе 529 ст. и из кодекса Наполеона, начинающого с ст. 516 по 2281 ст. Цель издания гражданского уложения была—отмена и изменение более или менее обширных составных частей действовавшего в польском крае французского гражданского кодекса в целом их объёме и произвести въ то же время соответственные изменения и в тех частях кодекса, которыя, с изданием предшествовавших новых законов, все-таки не потеряли силы действующого права. Много изменений в кодексе произошло в особенности, вследствие издания законов ипотечных 1818 и 1825 годов. Эти законы имели своим последствием то, что почти каждый отдел кодекса ие остался не тронутым. Последовали также изменения в отделах: о праве собственности и праве пользования, о сервитутах, о разных способах приобретения собственности, о наследстве, о дарениях между живыми и завещательных распоряжениях, объ обязательствах и тому подобное. Затем, и после издания гражданского уложения, начали появляться новия узаконения, служившия к дополнению и изменению статей кодекса Наполеона. Так, в 1828 г. появилось постановление о том, что считаются недвижимостью по ея назначению; в 1830 г. издан был сеймовый закон о сервитутах, пастбищах и рубке леса,

изменявший общия правила кодекса о приобретении сервитутов, установ-ляемых действием лица; в 1835 году издан был Высочайший указ омаиоратах; в 1842 году последовало постановление совета управления Царства Польского о вымороченных и вакатных наследствах, изменившее правило о тех же предметах, содержащияся в кодексе; в

1864 году появились постановления относительно наследств после нижних воинских чинов, не оставивших после себя наследников, объ отчуждении и отдаче в залог и дроблении недвижимых имуществ; в

1865 году последовали Высочайшие указы об упразднении вотчинныхъ отношений в городах Царства Польского, о наследовании имуществ, к составу которых принадлежат поземельные участки. Кроме исчисленных важнейших узаконений, изменивших и дополнивших действовавший в губерниях Царства Польского французский кодекс, было издано и много других узаконений, которые до такой степени повлияли на состав кодекса Наполеона, что не могла не появиться мысль о необходимости начертать для Польского края новое гражданское уложение. С этою целью в 1865 году в Царстве Польскомъ учреждена была Юридическая Коммиссия, в инструкции которой возложено было на нее начертание основных начал гражданского кодекса и затем самого проекта гражданских законов. Приступив к занятию; Коммиссия убедилась, что в своих работах по гражданскому кодексу она не может ограничиваться одним систематическим сводом действовавших в то время гражданских законов въ Царстве Польском, так как кодекс Наполеона, составлявший гражданское право для Царства, в значительной части заменен или видоизменен позднейшими узаконениями, исходившими, в большинстве случаев, совершенно из других принципов, чем кодекс Наполеона, а что приступив к начертанию полного гражданского уложения, необходимо руководствоваться притом началами, которые вызывались действительными потребностями страны, последними в ней реформами и введением края, вследствие этих реформ, в общую систему управления государственной жизни российской империи. Задачу свою Юридическая Коммиссия определила следующим образом: она должна изготовить такое местное для Царства Польского гражданское уложение, которое, основываясь на действующих ныне гражданских узаконениях, привело бы их к внутреннему единству, согласовало-бы с общими узаконениями империи и сблизило бы, по возможности, юридический быт русского и польского народов. Определив таким образом свою задачу, Юридическая коммиссия приступила к работе по составлению Уложения для польского края. При этом, из сравнения систем кодекса Наполеона,×тома общагосвода империи и отчасти других европейских законодательств, Коммиссия нашла, что единственная, соответствующая существу предмета, система есть та, которая принята в саксонском гражданском уложении, и по которой гражданский кодекс распадается на 5 составных частей: 1) часть общую, в которой сосредоточены основные элементы, общие всем институтам гражданского права и те начала, которые имеют общее влияние на возникновение, изменение и прекращение юридических отношений, яапр. понятие об объекте права, понятие о праве гражданском, о сроке, об условии, об ошибке и прочие; 2) право вещное; 8) право по обязатель ствам; 4) право семейственное, и 5) право наследственное. Следуя указанной системе и, придерживаясь способа изложения постановлений гражданского права и формулирования их, принятого в кодексах: прусском, австрийском, французском, итальянском и саксонском, Юридическая Коммиссия составила первую книгу Уложения, заключающую в себе, такъ называемую, общую част; но этим трудом Коммиссия и ограничилась, так как она была отвлечена другими занятиями, и в особенности работами ио реформе судебной части в крае. Начертание для губерний Царства Польского новых законоположений о судоустройстве и судопроизводстве, начавшееся еще в 1864 году, одновременно с составлениемъ проекта гражданского уложения, получило утверждение лишь в 1875 г. В основание их приняты судебные уставы 20 ноября 1864 года, насколько применение их к Царству Польскому оказалось возможнымъ по местным условиям края и особенностям действующого там гражданского права. Со времени введения в действие судебной реформы въ губерниях Царства Польского, и действовавшее в крае материальное гражданское право также не осталось без изменения, хотя не со стороны коренных начал его, а только со стороны отдельных постановлений, которое, в свою очередь, влияло на установление изъятий из правилъ общого устава гражданского судопроизводства. Это влияние в особенности отразилось в правилах устава об особых производствах в варшавском судебном округе, где изложены правила: об исправлении актовъ гражданского состояния, об уполномочии замужних женщин, об усыновлении, о признании детей, рожденных вне брака, о семейных советах, о признании лица, состоящим под законным запрещением, объ ограничении дееспособности посредством назначения судебного советника, о публикации об открытии наследства, об опечатании остающагося после умерших имущества, о снятии печатей, о составлении инвентарной описи, о сохранении опечатанного или описанного имущества, о разделе наследства, о безвестно-отсутствующих и др.

К местным законам привислянских губерний принадлежаттакже и ипотечные законы 1818 и 1825 годов, см. Ипотечная система Царства Польского.

ill.

Местные законы в Финляндии.

Третье место в ряду местных законов Российской империи, по своей самостоятельности и независимости от общих имперских законов, занимают законы, действующие в Великом Княжестве Финляндском. Находясь под владычеством Швеции, еще с 1786 года, Великое Княжество финляндское стало руководствоваться шведским уложением. В начале текущого столетия, когда пределы России разширились присоединением Финляндии к территории российского государства, тогда, манифестом от 5 Июня 1808 года, русское правительство утвердило и на будущее время действие шведского уложения и за тем оно подтверждаемо было русским правительством и в последующия царствования, так что уложение это составляет в Финляндии и в настоящее время действующий закон.

Не смотря на традиционное значение шведского уложения для финляндцев со времени присоединения Финляндии к России, постановления этого уложения во многом уже изменены русским правительством. Эти позднейшия узаконения отпечатаны на шведском и русском языках, в прибавлении к уложению, изданному в 1827 году и в особомъ <Сборнике постановлений В. К. Финляндского>, издаваемом в Гельсингфорсе на русском языке отдельными за каждый год томами.

IV.

Местные законы Бессарабии“).

Под «местными бессарабскими законами» разумеются те узаконения

) Литература: „О местных бессараб. законах^{4^{“, В. Ляновского; „Местные граж. законы Бессарабии^{4^{, А. Егунова; „Сборник мест. Бесс. законов по предметам граж. права^{44^{, его же; „Ст. 1606 2 ч. X. т. и бессар. местн. законы, ей же (Ж. гр. и торг. права 1871 г. кн. 3); „Местные бессар. законы (Суд. Вест. 1874 г. № 242); „Местные законы в Бессарабии^{44^{(Нов. Время 1878 г. 949); „О местныхъ законах Бессарабии^{44^{, М. Шимановского (2 выпуска. Сообщения одес. юрид. оощ.). Обращаем особое внимание на сочинение г. Шимановского, как на труд весьма почтенный и в высшей степеии полезный. До этих пор, кроме книжки Егунова, не было даже и попытки об изложении бессарабских законов в стройной системе. Г. Шимановский первый выполнил зту работу весьма добросовестно. Труд г. Шимановского тем полезнее для юрисгов-практиков, что в нем приведены многие решения одесской суд. палаты, которой часто приходится считаться с местным бессарабским правом.}}}}}}}}}}

гражданского материального права, которые еще и по ныне действуют в кишиневской губернии, образовавшейся из прежней Бессарабской области, присоединенной к России из владения Молдавии и Валахии по Бухарестскому миру 1812 г., исключая уездов Измаильского и Аккер-манского, в которых нет молдаван. Хотя местные бессарабские законы, ни по своему объёму, ни по своей системе, не могут стать на ряду съ местными законами, действующими в остзейском крае и привислян-ских губерниях, тем не менее, в нашем местном законодательстве, законы эти занимают видное место и содержат в себе много таких положений и правил, которыя, во многих отношениях, даже достойны заимствования. Бессарабские местные законы имеют пять источников: «Шестикнижие Арменопуло», «Собраниезаконов Донича», «Соборная грамота Маврокордато», «Собрание законов о земледелии», выбранных из книги Юстиниана, и «Ручная книга Алексея Спана о бракахъ“. Содержание этих пяти законодательных памятников Бессарабии и ход кодификационных работ нашего русского законодательства по вопросу о применении этих иноземныхъ законов к нуждам русских подданных, обитающих в присоединенной к России бессарабской области, изложены в первом томе «Лексикона», см. Бессарабские законы. Главным руководством местнаго бессарабского права считаются: «Шестикнижие Арменопуло» и отчасти «Грамота Маврокордато»; «Собрание же законов Донича», хотя и служит иногда руководством, но, собственно говоря, оно не имеет положительных данных для того, чтобы считалось законодательным источником права, такъ как оно, по своему изложению и по цели его издания, есть не более и не менее, как частное учебное пособие для юношества. Местные бессарабские законы не исключают, однако, применения и общих законов въ делах тяжебных и исковых; но это применение обусловливается:

1) когда местные законы материального права оказываются недостаточными; 2) когда в источниках местного права встречается явное противоречие; и 3) когда в самом законе сделано указание о применении общих законов взамен местных. Местные бессарабские законы распространяются не только на уроженцев бессарабской области, но и на тех, которые избрали Бессарабию своим постоянным местожительством; но ими не могут пользоваться пришлые и временные жители Бессарабии“).

Местные бессарабские законы содержат в себе много особенностей, не сходных с нашими общими гражданскими законами. Отличительныя

) По поводу этого вопроса, см. „О местных законах Бессарабии“^{4-^{М. Шимановского (выпуск 1).}}

черты местного бессарабского права от общого касаются большей частью прав семейственных и наследственных. Укажем на главнейшия из них:

1) Возраст. По законам Бессарабии совершеннолетний возрастъ для полной гражданской правоспособности, считается не 21 год, какъ это установлено в наших общих законах, а с окончанием 25 летъ от роду; но для вступления в брак бессарабское право признаетъ более ранний возраст, чем наши общие законы. По общим законам, возраст для вступления в брак установлен: для мущин—18 лет, а для женщин—16 лет; по законам же Бессарабии: для мущин 14, а для женщин—12, так как закон предполагает, что женщина, достигши этот возраст, может уже обходиться с мущиною.

2) Имущественные отношения между супругами. Бессарабское право, подобно нашему общему гражданскому праву, приняло систему раздельности имущества между супругами: жена может иметь свое собственное имущество, которым она вольна распоряжаться по своему усмотрению; но что касается до имущества, составляющого приданое, то, в этом отношении, бессарабские законы расходятся с общими законами Империи. По общим законам, «приданое жены признается ея отдельною собственностью и мужу запрещается вступаться имением жены иначе, как по законной на то доверенности» (т.×ч.И ст. 110 и 115); но, по законам Бессарабии, приданым, во время супружества, владеетъ муж, а не жена; мужу принадлежит право управления приданым; доходы с приданого получает муж для поддержания тегостей брака; приплод, как доход с имения, привадлежит мужу. Таким образом, приданое составляет неполную собственность жены и хотя de jure оно принадлежит жене, но de facto оно находится в управлении мужа. Во время сожительства с женою, мужт|, даже при своем желании, не можетъ отдать приданое жене без справедливой причины. Он обязан хранить приданое и отвечает за его целость Если жена увидит, что имущество мужа убавляется и не достанет на уплату всего приданого, то она можетъ просить о передаче ей приданого и во время состоящого брака. Дары между супругами воспрещаются. Это правило идет в разрез с общимъ нашим законом, по которому < супругам не возбраняется взаимно пере-укреплять между собою собственное их имение посредством дара» (т.×ч. I ст. 116). В бессарабском местном законодательстве есть одинъ нравовой институт, неизвестный нашему общему гражданскому праву, который имеет тесную связь с вопросом об имущественных отношениях по супружеству и в особенности с приданым. Этот институтъ известен под именем <иповолъ». Под именем «иповола» разумеетсято, что муж должен выдать жене имущество, соразмерно величине приданаго; или, другими словами, иновол есть часть имущества, которое получает жена из имущества мужа, причем эта часть не должна превышать приданого. йповол утверждается не тотчас после брака, а только тогда, когда муж умрет прежде жены; поэтому, если жена умретъ прежде мужа, требование иповола ея родственникаии не имеет места.

Подробные правила об этом институте, см. Иповол.

3) Имущественные отношения между родителями и детьми. Отношения эти выражаются: в праве управления родителями имуществом детей и в праве родителей на получение обратно приданого и выдел. В этих отношениях, по бессарабским законам, имеются некоторые особенности, несогласующияся с нашими общими законами по этим же предметам. Прежде всего бессарабские законы установляютъ общее правило, что лица, состоящия под властью родителей могут иметь свое особое имущество (peculium), которое бывает: благоприобретенное или паганическое. Благоприобретенным пекулием называется то, что приобретает кто-нибудь сам-собою от рукодеяния, по должности или по наследству; паганическим же, называется все то, что родители даютъ детям для их употребления и надобности, или что они приобрели отъ дара родительского. Различие между этими двумя родами имуществъ заключается в следующем: 1) благоприобретенным пекулием подвластный может распоряжать по завещанию, а паганическим—не может, хотя бы отец и приказал ему; 2) отец, рассердясь, может отнять у него пекулий паганический, но благоприобретенного взять не может; 3) для удовлетворения своих кредиторов отец может продать детское имущество паганическое, но не благоприобретенное; 4) после смерти отца паганический пекулий того из детей, которое таковое имеет, поступает в общую массу наследства исцелится между всеми наследниками. Так как, по бессарабскому праву,’ пекулий может быть разного рода, то закон точно определяет те юридические отношения, которые возникают между родителями и детьми по каждому из этих родов. Пекулий бывает четырех родов: 1) пришлой (adventitum); 2) сельский

(paganicum); 3) воинский (castrense); и 4) яко-вотский (quasi castrense). Пришлой есть то, что достается подвластным от наследства матери, деда, прадеда или других родственников со стороны матери; владение такого пекулия принадлежит отцу, а собственность—детям; равнымъ образом и все, что подвластные дети получили от чьего-нибудь благотворения. Таковым пекулием они не имеют права распоряжать по завещанию, но и отец, ежели умрет прежде детей, не может распоряжать по завещанию, ибо отцу принадлежит только владение, а собственность—

детям. Сельский или паганический—все то, что дети приобретают от отца, или ради его, или же от его имущества; такое имущество принадлежит отцу в собственность, а дети не могут распоряжаться онымъ по завещанию, разве когда отец умрет прежде них. Воинский—есть то, что дети приобрели сами на войне или в походах. Этот родъ имущества принадлежит подвластному сыну в полную собственность и в полное владение: он имеет право распоряжаться оным и по завещанию. Яко-воинский—то, что дети приобретают по службе от монаршей милости: такое имущество, также как и воинское, не принадлежитъ отцу, а составляет собственность и находится в полном владении детей. Равным образом все доставшееся подвластному по наследству от брата или сестры, всякое жалованье, получаемое от правительства, также и пенсию, ему отпускаемую от казны, принадлежит ему в собственность и он может распоряжать им по завещанию.

К имущественным отношениям между родителями и детьми, по бессарабскому праву, принадлежит еще одно характерное положение, неизвестное нашему общему гражданскому праву. Это именно право родителей на фалшдий, т. е. на третью часть имущества, остающагося после детей, умерших беспотомно (смотрите Фалкидий).

Отношения между родителями и детьми, вытекающия из приданого и выдела, по законам бессарабии, во многом также отличаются от наших общих законов. Так, например по бессарабским законам, когда умрет замужняя дочь, получившая от отца приданое, то таковое возвращается отцу, павшее оное. Когда дочь не состоит под опекою, приданое возвращается ей самоа; когда же она подвластна, и отец далъ ей приданое, тогда оно делается общим между ней и отцом. Когда-же отец дает дочери приданое, а потом муж ея умрет, или она разведется с ним и захочет вступить во второй брак, отец, в такомъ случае, не может убавить приданого и дать ей меньше, нежели дал въ первый раз, исключая случая, когда приключится ему какое-либо несчастие. Что же касается до выдела, то особенности его по бессарабскимъ законам изложены будут при объяснении института фалкидия (смотрите этотъ термин).

В законах Бессарабии содержится весьма много положений о незаконнорожденных детях, которые в основании своем имеют положения римского права. Но все эти положения, если и представляют интерес, то только как исторический материал; они должны считаться отмененными и неимеющими применения ныне в Бессарабии, так какъ вопрос о признании лица незаконнорожденным и вообще определение их прав на имущество не столько вопрос гржданского права,

сколько вопрос государственной политики, а такие положения нашего права имеют полную силу и значение и в Бессарабии, вытесняя оттуда право местное.

Наследство по закону. В ИПестикнижии Арменопуло, в отделе наследственного права, более чем где-либо проглядываются начала римского права. В нем находятся такие правила, которыя резко отличаются от правил, установленных в Империи. Самое главное отличие состоит в том положении, что дети женского пола въ одной мере призываются к наследованию, как и лида мужеского пола, т. е. сыновья и дочери после смерти родителей наследуют им въ равной степени. Дети, прижития с женою, не имевшей приданого, въ случае смерти родителей без завещания, наследуют наравне с детьми, родившимися от другой жены, имевшей приданое, и между ними нетъ никакого различия. Не только дети кровные, но и усыновленные призываются по закону к наследованию. Усыновленный, в случае если усыновитель его умер без завещания, может вступить в наследство своего усыновителя. Часть, определенная для усыновленного, выражается ^{1^{Д частью всего имения. Наследование побочных детей видоизменяется, смотря по тому, наследуют-ли они по завещанию или по закону, а равно— при наличности-ли детей законных или нет. При наличности детей законных побочные дети не наследуют, но законные дети обязаны содержать их, соразмерно количеству доставшагося им от отца имения. Если отецъ узаконит побочного сына своего, то он делается законным наследникомъ только в отношении к отцу, но не в отношении к нисходящим, восходящим, или боковым его родственникам, и наследовать им не имеет права. В случае недостатка нисходящих родственников призываются к наследству восходящие, предпочтительно перед всеми боковыми, исключая братьев, происходящих от одних родителей. Между восходящими предпочитаются ближайший по степени, хотя бы то была женщина; а если все состоят в одной степени, то вместе призываются к наследству и наследуют по ровну, т. е. одну половину наследства получают все восходящие по отцовской линии, а другую половину— восходящие по линии материнской, сколько найдется их. Эти узаконения вполне отличаются от законов Империи, где восходящие родственники не наследуют вовсе. Правила же свода законов о пожизненном владении родителей имениями, оставшимися после детей без нисходящих, есть результат позднейшого нашего законодательства, неимеющий основания в истории русского наследственного права.}}

В боковых линиях проводится тоже общее положение, по которому: женщина в одинаковой мере призывается к наследству, как иыущина, т. е._ сестра наследует брату в равной доле с остальными братьями. Что же касается порядка наследования супругов, то местные законы Бессарабии представляют двоякие начала: одно--делающее супругов наследниками, а другое,—устанавливающее для них особия части в наследстве. Эти оба начала выражены в местных законах Бессарабии в следующих постановлениях: <В случае смерти мужа или жены без завещания, при недостатке других родственников, или наследников восходящих, нисходящих и боковых, муж призывается къ наследству жены, а жена—к наследству мужа во всей целости». «Мужъ или жена тогда только наследуют один другому, когда вовсе не имеютъ родственниковъ». Так установляет Шестикнижие Арменопуло; но по Доничу, «если не будет вовсе родственников умершого и останется только вдова его, то она получает половину имения мужа ея, а другую —казна“. Это противоречие положений о наследстве супругов с одной стороны, а с другой—о праве жены на часть имущества, на вдовью долю,—по свидетельству г. Шимановского“), и было результатом того, что судебная практика пришла к убеждению, что вдова в наследстве мужа и его родственников не есть наследница и не пользуется правомъ представления, а получает из имения лишь определенную долю. Размеръ этой доли определяется: по Шистикнижию и по Доничу—В_{4_{часть всего имущества, а по силе новеллы Афанасия—У_{3_часть.}}}

В связи с наследством находится и то общее правило, что родственная связь, служащая основанием призванию к наследству, поместным бессарабским законам, простирается лишь до восьмой степени.

В местных бессарабских законах содержатся также некоторые особенности и в договорном праве. Укажем на главные из них:

1) О задатке. В законах Бессарабии, по отношению к задатку, существует правило, подобно тому, которое выражено в нашем законе, по купле-продаже, а именно: или утрата задатка со стороны покупщика, или возвращение вдвойне со стороны продавца. Но понятие о потере задатка или о возврате его в двойном количестве, Шестикнижие проводит последовательно, не только в отношении договора купли-продажи недвижимостей, подобно нашему законодательству, как это разъяснилъ гражд. кассац, депар. сената (1877 г. Ж 210, 1880 г. Ж 125 и др.), но и при всех юридических сделках. Шестикнижие применяет эта

) Указатель № 72. Свидетельство г. Шимановского весьма компетентно, так как он, в качестве члена одесск. суд. палаты, весьма близко знаком с бессарабскими делами, при разборе которых он является, по большей части, и членом-докладчиком.

общее правило о задатках даже к институту оговора. Обручитель-ные подарки Шестикнижие трактует, как задаток, который имеет то свойство, что принявший его, если отступится, должен возвратить вдвое против того, что получил. Затем, Арменопуло относится съ такою же строгостью и к задатку, данному при личном найме и установляет правило, что мастеровые, когда возьмутся за работу, и получат задаток, то не могут бросить ту работу и взяться за другую, пока не окончили первой; в противном случае возвращают задаток вдвое.

2) О поручительстве. Общее правило Шестикнижия заключается в том, что «женщина не ручается ни по ком, и даясе если-бы поручилась, то нельзя просить на нее“. Поэтому, женщина, если поручится, то, пользуясь законом, не платит. Поручительство может быть личное и имущественное. Безсрочному поручителю дается десятидневный срок. Поручитель отвечает только за капитал, а не за проценты, разве только тогда, когда это именно было условлено.

3) О купле-продаже. Без отдачи цены—продажа не существует, поэтому, продажа, совершенная даром, т. е. без всякой уплаты, не утверждается. Между отцом и сыном не допускается продажа, разве при благоприобретенном имении. Между мужем и женою не допускается продажа по уменьшенной цене. Главное условие продажи—передача проданного.

4) О меле. По нашим общим законам граж. «меняться недвижимыми имуществами запрещается“ (ст. 1374); но, по местным законамъ Бессарабии, мена допускается (грамотаМаврокордато, стр. 220, изд. 1854 г.).

5) 0 дареньи. Дары делаются то между живыми, то на случай смерти. Этот последний вид дара не допускается нашими общими гражданскими законами, а принят только в местном остзейском праве (смотрите Дарение на случай смерти). Дары, делаемые на случай смерти, по бессарабским законам, бывают троякие: 1) когда дарящий, не имея никакого страха, но предполагая только естественную смерть, даруетъ кому-нибудь вещь; 2) когда кто, по причине смерти, которая угрожаетъ ему от кого-либо, а не от приемющого дар, боясь_{9_{чтобы не умертвили его, дарует что-нибудь с тем, чтобы принимающий владелъ тем непосредственно и без всякой отсрочки; 3) когда, отлучаясь на чужбину, или опасаясь воров, или неприятелей, или опасностей моря и тому подобное. или но причине болезни, либо старости лет, дарует кому-нибудь вещь; в таковом случае, принимающий дар не может владеть вещью, доколе дарящий находится в живых.}}

6) 0 займе. В правилах о займе достойна замечания та особенность, что не всякий заем, заключенный несовершеннолетним, еризнается недействительным. Так, например если несовершеннолетний дает что-либо в займы совершеннолетнему, находящемуся под властью отцовскою, то имеет право получить данное им в заиимы; давший малолетнему въ займы должен доказать, что малолетний приобрел от этого прибыль, и тогда получит долг. Это основывается на том общем правиле, что не все, учиненное несовершеннолетним отменяется, а только то, что неоспоримо окажется учиненным по обману или от большой их неосторожности (Шестикнижие, кн. 1 т. ХП стр. 108).

7) О процентах. Бессарабские законы делают различие между выражением «обязуюсь платить проценты» и выражением соглашаюсь платить». Первое выражение имеет полную силу, а второе—не дает полнаго права требовать процента. Когда наросший процент превзошел капитал, платеж процентов прекращается. Если установлен будет черезмерный процент или процент за процент, -то, по вычете незаконного, все остальное платится. Духовным особам ни под каким видом не позволено брать проценты.

8) О найме имущества. Как на особенности местного бессарабского права в институте найма укажем на следующия правила: 1)если арендатор не заплатил определенных наемных денег в назначенное время, или не будет употреблять как должно отданного ему имущества, то хозяин имеет право отнять у него имущество и не подвергается за то никакому штрафу; 2) хозяин может даже исправного наемщика принудить оставить нанятый дом в том случае, когда оный ему нуженъ для себя или для переделки. Предоставляя такое широкое право хозяину по отношению к нанимателю, закон поощряет самоуправство; но такое самоуправство не допускается по нашим общим законам. В бессарабском праве существует еще особый вид найма, известный под именем «эмфитевзиса». который близко подходит к безсрочной аренде или чиншевому праву (смотрите Эмфитевзис).

9) О ссуде. По нашим общим законам, «под именем ссуды имущества разумеется договор, по силе которого одно лицо уступаетъ другому право пользования своим движимым имуществомъ» (т.×ч. I ст. 2064); но, по законам Бессарабии, отдавать имущество на поддержание или в ссуду можно не только движимое, но и недвижимое.

10) О поклаже. В законах Бессарабии договор поклажи или отдачи имущества на хранение называется «депозитомъ». Кто даетъ депозит на сохранение должен, для верности и обеспечения, взять росписку с того, кому отдает оный; при том он должен обеспечить себя не одною роспискою, но призвать и достоверных свидетелей.

Договор поклажи, по Шестикнижию, есть обязательство безмездное; поэтому, при требовании обратно депозита, хозяин его имеет право требовать с принявшего оный доходов и процентов. Если принявший депозит на сохранение отдаст оный другому за процент, или употребит на свои надобности, то обязан заплатить хозяину процент.

Другие институты права не представляют никаких особенностей, поэтому о них не упоминаем.

"ЧГ.

Местные законы Малороссии“).

В губерниях черниговсксй и полтавской, составлявших некогда Малороссию, по многим предметам, действуют особые гражданские законы, отличные от законов гражданских общого свода империи. Хотя, строго говоря, законы эти не могут быть названы местным правом в тесномъ смысле этого слова, потому что они не действуют там в виде самостоятельных, отдельных от общого свода постановлений, а, напротив, включены в состав последняго, и являются как частные изъятия из тех или других его правил, тем не менее, они причислены къ «местному праву», так как, по содержанию и по духу того источника, из которого законы эти заимствованы, они представляют столь резкое уклонение от общих начал наших гражданских законов, что ихъ нельзя не причислить к группе местных законов Российской Империи. Местные законы пол. и чер. губ. заимствованы из Литовского Статута, который действовал там в прежнее время, и внесены в наш сводъ лишь во второе издание, в 1842 году, после предварительного пересмотра. Результатом такого пересмотра были разного рода изменения и исправления, необходимия по обстоятельствам времени, или же вследствие возникших недоразумений или особенных распоряжений правительства. Эти отдельные законоположения, оторванные от целого, не имеютъ никакой системы, и так как они касаются многих частей гражданских законов, то потому они рассеяны во всех отделах первой части×тома. Укаясем на те особенности, которые придают этим законам

) Литература: „Реестр малороссийского права", А. Кистяковского (Киев. ун. известия, за 1877 г., 9—12) „Права, по которым судился малороссийский народъ",

под редакцией А. Кистяковского; „Очерк исторических сведений о своде законов, действовавших в Малороссии, под заглавием: „Права, по которым судился малороссийский народъ", А. Кистяковского (Киев. ун. лз. 1878 г., Шк 11 и 12); „Законы черн. и по.ит. губ. и новый судъ", А. Квачевского (Ж. гр. и у г. пр. 1875 г., кн. 1—2); „Литовский статут, как источник местного права для губерний черн. и полт.", А. Квачевского (Ж. гр. и уг. права 1876 г., кн. 4).

характер местного права в том порядке, в котором они изложены в нашем своде. По общим законам приданое жены признается ея отдельною собственностью; но по законам чер. и пол. губ. приданое жены, хотя и почитается отдельною ея собственностью, но состоит в общемъ владении и пользований супругов, и жена, во время брачного с супругом сожительства, не может без согласия его делать никаких распоряжении в нарушение или ограничение прав мужа на общее с ней пользование ея приданымъ> (т.×ч.И ст. 3}. Таким образом, постановление общих законов о полной- свободе каждого из супругов в пользовании и распоряжении их имуществами, в губ. черн. и полт. не имеет никакого применения по отношению к приданому. Далее, по общим законамъ право назначить опекунов к детям, по завещанию, принадлежит обоимъ родителям, а по местным законам губ. чер. и пол. право это принадлежит одному отцу, а не матери; по общим законам опекунша-мать не нуждается в соопекуне, а по местным законам черн. и полт. губ. мать исполняет опекунскую обязанность не одна, а вместе с назначенными ей от опекунских установлений старшими родственниками малолетних, преимущественно с отцовской стороны, а за неимением их и посторонними лицами (ст. 232). Таким образом, мать, по отношению къ опеке над детьми, стоит не в одинаковых условиях с отцом и права ея в этом отношении в значительной мере ограничены, что объясняется взглядом законодателя на лица женского пола, как на неспособные до некоторой степени управлять их имуществом; по общимъ законам за труды свои опекуны получают от доходов малолетнего все вместе пят процентов, а по законам черн. и пол. губ.—десять процентов из чистых доходов с имения (ст. 285). В местномъ праве чер. и пол. губ. постановлены подробные правила относительно прав угодий в чужих имуществах—предмет, который весьма мало разработан нашим общим законодательством. По общим законам, всякий акт, которым предоставляется право на владение имуществомъ после смерти владельца, считается незаконным, если он не облеченъ в форму завещания, но по местным законам чер. и пол. губ. совершение таких записей дозволяется беспрепятственно (ст. 522). По общему закону (ст. 539), нашедший потерянную вещь получает в награду отъ собственника вещи третью часть цены оной, а по законам губ. чер. и пол. нашедший потерянную вещь получает в награду половину цены оной (ст. 540). По общему закону (ст. 555), каждый соучастник въ общем имении может продать то, что на его часть из общого причитается (свой жребий), с тем однако-же, что прочим соучастникам, если не захотят они допустить до выдела той части, предоставляетсясохранить оную за собою, заплатив за нее деньгами по оценке: но по законам губ. чер. и пол. каждый из соучастников общого имения въ праве: 1) проеить выдела принадлежащей ему части в общем владении имения, и 2) уступить до раздела свое право на причитающуюся ему из общого имения часть другому, и тогда этой последний представляетъ собою лицо того соучастника, от которого к нему таковое право перешло (ст. 556). По общему закону (ст. 710), записи об уступке, продаже, или обременении долгами ожидаемого наследства при жизни того, после которого должно открыться наследство, признаются недействительными; но по законам губ. полт. и черн. записи об уступке открывшагося уже наследства или о передаче прав на отыскание оного, остаюття в своей силе и именуются улиточными (прим. к ст. 710). По местным законам черн. и полт. губ. всякому предоставлена полная свобода дарения имуществ, как в их совокупности, так и по частям, независимо от того, производится-ли дарение ближайшим наследникам или чужеродцам (ст. 970). Выдел не ограничивается определенною частью, соответствующей наследственной доле, и полученное в виде дара имущество не служит препятствием к участью в наследстве, хотя бы эта часть превышала части, причитающейся другим наследникам (ст. 999). В малороссийском местном праве установлены подробные правила относительно приданого, которые резко отличаются от общих законовъ по этому предмету (смотрите Приданое). Относительно духовных завещаний в губ. пол. и чер. установлена только одна особенность, а именно, что лица женского пола устраняются от свидетельства по завещанию (ст. 1055), тогда, как по общим законам, женщины не лишены свидетельской правоспособности и при завещаниях. Что же касается порядка наследования по закону, то в местном малороссийском праве действуют особия правила в основании которых лежит деление имущества на отцовское, которое переходит к нисходящим мужеского пола, а лицамъ женского пола назначается приданое, и на материнское, которое при наследстве делится между нисходящими мужеского и женского пола по равным частям (ст. 1133). В местном малороссийском праве сделано также уклонение от общого закона и в отношении наследования въ боковой линии. По общему закону сестры при братьях не наследуют, а, по законам чер. и пол. губ. наследство в боковых линиях делится по ровну между братьями и сестрами, дядями и тетками и прочие Особенныя правила действуют также в губ. чер. и пол. относительно наследования супругов друг после друга. Во главе этих правил стоитъ общее положение, что «супруги не имеют прав наследования» одинъ после другого; но из имущества, приобретенного их общими трудааш, муж после жены и жена после мужа, получают третью часть при детях, а все имущество, когда детей нет. В числе правил о наследовании между супругами встречается, между прочим, указание на траурный срок, которого не знает наш общий закон. Это правило носит на себе явный отпечаток давно минувшего времени и состоит в том, что «вдова дворянина, вышедшая замуж до истечения шести месяцев со времени кончины мужа, лишается назначенного ей в веновой записи имения, а если имения не было, то“ по жалобе детей или родственников первого мужа, должна им заплатить двенадцать руб. серебромъ» (ст. 1157 п. 10). Право выкупа на губ. чер. и по л., вовсе не распространяется (ст. 1354). В отделе о порядке обоюдного приобретения прав на имущество меною и куплею, в законахъ губ. чер. и пол. встречается одна только особенность, состоящая в том, что заимодавец лишается права отыскивать долг с имения, на которомъ он обеспечен, если он не отыскивал этого долга в течении трехъ лет после продажи имения (ст. 1459). В договорном праве для губ. чер. и пол. установлены некоторые особенности, которыя, впрочем, весьма не многочислены. Особенности эти следующия: количество неустойки по договорам не должно превышать суммы главного обязательства (ст. 1584); ответственность в платеже неустойки переходит на наследников только тогда, когда об этом сказано в самом обязательстве, или когда иск был начат еще при жизни наследодателя (ст. 1586); установлены особия правила о закладе имущества на упад, т. е. съ условием потери его в случае не выкупа в срок (ст. 1677 прим.); допускаются словесные займы, но только на сумму не свыше 12 р. т. е. десяти коп грошей» (ст. 2032). В губ. чер. и полт. установлены особыя правила о личном найме, а именно: «если кто-либо не даст по упрямству аттестата вольному слуге своему, то этой последний должен, в присутствии полицейского чиновника и свидетелей, просить об увольнении, и если тогда, без уважительных причин, аттестата не получит, то имеет право взять о том от полиции свидетельство, которое имеетъ служить вместо аттестата» (ст. 2247).

Этим исчерпывается ряд изъятий из общих законов для губ. чер. и пол.

VI.

Местные законы на Кавказе“).

Местные законы Закавказья сводятся к законодательному сборнику

) Литература: „Изложение законоположении, заключающихся в армянском Судебнике, К. Алексеева (Москва 1870 г.); „История кодификации граждан. права", С. Пахмана (Т. II. стр. 177—179).

грузинского царевича (впоследствии, царя) Вахтанга V, жившего в конце XVII столетия. Этот сборник известен под названием «Уложения царя Вахтанга» и составлен по совещанию с важнейшими сановниками, духовными и светскими и сведущими людьми. О содержании Уложения Вахтанга, см. Вахтанговы законы.

Кроме Уложения Вахтанга есть еще другой законодательный сборник закавказского происхождения, который в настоящее время утратил силу закона вследствие введения новых судебных установлений там, где он применялся. Этот сборник есть, так называемый, «Армянский судебникъ»—памятник нигде не отпечатанный и даже не имеющий оффициального перевода на русский язык с армянского. Армянский судебник никогда не был утвержден нашей верховною властью, но на практике он имел силу закона вследствие того, что в 1848 г., по Высочайшему повелению, нахичеванским армянам оставлено было право решать гражданские их дела на основании собственных законов и обычаев, впредь до издания общого для Империи гражданского Уложения“). Что касается происхождения «Судебника>, то сведения об этом следующия: он составлен во второй половине ХВШ столетия в Астрахани тремя лицами, назначенными астраханским магистратом, который, вследствие данных ему привилегий, имел право дела тамошних армян решать по их древним обычаям.

Источниками «Судебника», по указанию самих составителей, служили законы императора Юстиниана, т. е. римское право, которое получило в Армении силу во время подчинения ея римлянам, и затем местные обычаи Армян. Армянский Судебник состоит из трехъ частей, из которых: в первой помещены законы гражданские, торговые и уголовные; во второй—законы о судоустройстве, а в третьей—о судопроизводстве. Каждая из этих частей разделена на главы, между которыми нет внутренней связи,—общий недостаток всех подобныхъ древних сборников. Всего в «Судебнике» 52 главы, в которыхъ заключается 1184 статьи.

Кроме вышеприведенных сборников в Северном и Восточном Кавказе действует еще обычное право, известное под именем «ада-товъ». Общим названием народных обычаев у всех кавказскихъ горцев служит адат (смотрите Обычное право Кавказских горцев).

О Частный перевод „Судебника “ сделан в 1844 г. переводчиками нахичеванского магистрата, Кушнаревым и Ха дамовым, по поручению сенатора Жемчужникова. Впрочем, есть сведение, что оффициальный перевод армянского „Судебника“ сделан азиатским департаментом мин. иност. дед; но и этот не издан.

ВХХ.

Местные законы Сибири“},

В нашем законодательстве существуют некоторые особые законы, действующие в Сибири, касающиеся найма недвижимых имуществ и личного найма. Эти законы не могут быть названы местными в строгомъ смысле этого слова, потому что они не действуют там в виде самостоятельных, отдельных от общого свода постановлений, а включены в состав последнего и, являются как частные изъятия из общихъ правил, подобно тому, как существуют частные изъятия из постановлений общого свода в губ. черниговской и полтавской. Местные особенности в Сибири, вошедшия в состав нашего общого свода законов, касаются: 1) отдачи разных промыслов в оброчное содержание отсибирских обывателей разных сословий и от мезенских самоедов, и

2) найма в работу сибирских обывателей разных сословий и мезенских самоедов. По своду 1857 года эти особенности вошли в составъ наших зак. гражд.; но, при новом издании гражд. зак. 1887 года, пра--вила эти исключены из I ч. т. X, так как они заменены правилами, изложенными в учреждении управления инородцев, по прод. 1886 года к т. IX закона о состояниях. Но, помимо этих частных изъятий, для Сибири составлен особый законопроект, под названием «Свода степных законов кочевых инородцев Восточной Сибири», изданный въ С.-Петербурге в 1841 году, о котором упоминается даже в вашихъ законах о состояниях (ст. 845), но который не получил еще санкций действующого закона (ем. Законы степные}.