> Юридический лексикон, страница > Законъ
Законъ
Закон (Das Rechtsgesetz, la Иои). Законом, в обширном смысле, называется каждое объявленное и приведенное во всеобщую известность
) Литература: Лучшим творением по части объяснения существа закона считается сочинение известного французского ученого правоведа Монтескье, под заглавием „L’esprit des lois“, которое служило главным источником для императрицы Екатерины Великой при составлении ея знаменитого «Наказа». Это сочинение имеетъ на русском языке два перевода: один сделан в начале текущого столетия (1809— 1811) Д. Языковым, под заглавием: «О существе законовъ», а другой—в 1839 г. Е. Карнеевым под заглавием: «Дух законовъ», появившийся вторым изданием въ 1861 г. Затем, известно сочинение Иеремия Вентана „О законахъ", переведенное на русский язык М. Михайловым, также в первой четверти текущого столетия; «Платоновы разговоры о законахъ», переведенные с греческого Оболенским и мн. др. Из
веление верховной власти во имя государства, а, в тесном смысле, под именем закона разумеется: общее правило, исходящее от верховной власти, определяющее ряд однородных отношений и служащее оенова-ванием для решения конкретных случаев в сфере государственнаго управления. Главная сила закона состоит в том, что им или установ-ляются известные права и соответствующия им обязанности, или отменяются права и обязанности, прежде уже установленные. Закон есть основание как всех отношений граждан между собою, так и техъ взаимных отношений, которые существуют между гражданами и государством. Закон, с одной стороны, устанавливает меру свободы, принадлежащей каждому лицу в обществе, а с другой—определяетъ границу власти государства над всей массою граждан вообще и надъ каждым гражданином в частности. Основываясь на законе, гражданинъ знает меру дозволенного и не дозволенного, а государственные органы знают чего они могут требовать от гражданина и чего не могут. Вследствие этого, закон есть норма правоотношений и юридическое основание всех прав гражданина и всех требований, обращенных к нему государственною властью. Законом вообще считается только веление того субъекта, на котором сосредоточено государственное самодержавие, а так как у нас в России государственное самодержавие сосредоточено на верховной особе Императора, то законом называется всякое обнаружение личной воли Императора, как скоро Императору угодно придать этому обнаружению значение воли государственной. Ничья и никакая другая воля не может считаться волей государства, и, следовательно, не может претендовать на значение закона. Коренное правило, что законъ есть воля государства“, значит, что государство никого не убеждает,
оригинально-русских сочинений по этой части известны следующия: «Слово о взаимном влиянии наук на законы и законов на науки», проф. мос. универ. Л. Цветаева (1805 г.); <0 значении законовъ“, М. Соловьева (1840 г.); „Разсуждение о происхождения законовъ", проф. Демидовского высших наук училища (ныне лицея) Г. Покровского (1817 г.); „О духе законовъ", И. Васильева (1824 г.); „О начале и происхождении российских законовъ"., проф. Мос. ун. С. Смирнова (1832 г.) „Энциклопедия законоведения", Рождественского; «Очерки юридической энциклопедии“, Ренен-кампфа; «Закон и административное распоряжение по русскому праву», А. Градовского (сборник госуд. знаний 1871 г.); «Начала рус. госуд. права», его-же; «Законъ» Е. Малышева (Кур. общ. граж. права); „Русск. граж. право", Мейера; «Курс рус. граж. права», Цитовича; «Система русо, госуд. права»», проф. Романовича-Славятин-ского; „Частный закон и общее правило", Оршанского (Ж. гр. и уг. права, 1873 г. кн. 2 и 3); „Теория судебного толкования законовъ", Пуцилло (Ж. ир. и уг. права, 1882 г. кн. 9)-, „Логический способ толкования законовъ", А. Гордона (Ж. гр. и уг# права 1881 г, кн. 3 и 4); «Коллизия законов различных государствъ», Вербловскага (Юрид. Бест, 1868 г. № 29).
не поучает, не наставляет, а только повелевает. Закон—говорил наш государственный совет еще в 1810 г.—должен повелевать, а не советовать». Отсюда вытекает, что мотивы закона, указания на дели законодателя, ни поводы, вызвавшие закон, не должны попадать в изложение закона, какъ веления государственной воли, выраженной в слове, закрепленной въ тексте закона. Закон отличается от административных распоряжений тем, что последния долашы быть основаны на законе и заключать въ себе применение готового закона к данному случаю административной практики, тогда как закон, в смысле веления верховной власти, имеет бытие самостоятельное, в основании которого лежит потребность государственная или народная и при том не частная, а общая. Но в этом отношении различие государственного устройства оказывает большое влияния. При коллективности в устройстве субъекта самодержавия, формальные признаки закона выступают в такой отчетливости и наглядности, что само собой дается формальное отличие закона от административного распоряжения: административное распоряжение и закон исходятъ совершенно от различных властей и возникают совсем иными способами. Но когда орган государственного самодержавия единоличен, когда в нем стекаются все функции государственной воли, как это бываетъ в монархии неограниченной, тогда нет никаких твердых формальныхъ признаков, которые отличали бы закон от административного распоряжения в тех случаях, когда такое распоряжение исходит непосредственно от главы государственной власти. Нет таких признаковъ потому, что нет неизменного процесса, вне которого не мог бы состояться закон. Закон имеет первенство и над всеми остальными видами постановлений и правил, потому что им одним установляются общия нормы для публичных и частных правоотношений и он один является основатели всех прав и обязанностей. Поэтому, каждое законодательство определяет внешние признаки, по которым каждый ног-бы отличить закон от других правительственных распоряжений. Внешние признаки закона суть:
1) Закон должен исходить от компетентной власти;
2) Закон должен быть составлен, рассмотрен и утвержденъ установленным порядком, и
3) Закон должен быть обнародован высшим правительственнымъ органом в определенной форме. Закон должен исходить только от верховной государственной
власти, которая одна и есть компетентна для издания новых законов или для изменения или отмены старых. Чья воля может творить веления во имя государства, т. е. кто в праве проявлять подобные веления и на чем основано такое право—это зависит от того, на ком, по устройству данного государства, сосредоточено государственное самодержавие, кто его орган и кто его субъект. Этот субъект может быть или единоличен или коллективен. При коллективности органа государственного самодержавия, т. е. при конституционном устройстве государственного правления, могут иметь место большая или меньшая сложность, такое или иное соотношение составных факторов коллективного обнаружения государственной воли; но при единоличном субъекте государственного самодержавия, при правлении монархическом, верховная воля обнаруживается без всякой сложности. У нас в России, при монархическомъ образе правления, верховная воля Монарха признается единственнымъ источником закона. Это выражено ясно в 51 ст. Основных законов, в которой сказано, что «никакое место или правительство в государстве не может само-собою устаповлять нового закона и никакой законъ не может иметь своего совершения без утверждения верховной власти>. Таким образом наше законодательство, сосредоточивая в рукахъ Монарха всю сумму законодательной власти, делает все установления въ государстве, не исключая и высших, установлениями подчиненными, т. е. ограничивает их права пределами закона. В процессе издания закона есть четыре момента: а) почин или инициатива т. е. возбуждение вопроса о необходимости издания новаго закона: или об отмене или изменении стараго; б) составление проекта закона; в) обсуждение законопроекта; и г) утверждение или санкция закона.
А) О почине закона. Почин закона может быть двоякого рода: оффициальный и частный. По русскому законодательству право оффициального почина прежде всего принадлежит императору, как источнику законодательной власти. В таком случае государь повелевает словесно, или предписывает тому или другому установлению, или особо им назначенной коммиссии, выработать проект закона по предмету, им указанному, для внесения в государственный совет. Затем, право почина признается за тремя органами высшей исполнительной власти в государстве: за сенатом, синодом и министерствами (осн. зак. ст. 49), и то не иначе, как с разрешения императора; государственный же совет, как высшее законодательное учреждение в Империи, не пользуется
правом почина, а ого роль состоит только в рассмотрении уже возбужденных законодательных вопросов. Право оффициальнато почина, в известной степени и при известных условиях, предоставлено и низшимъ установлениям государства (Осн. зак. ст. 52, ует. уг. суд. ст. 12 и 13 и уст. гр. суд. ст. 9 и 10). Но средства оффициальной инициативы, предоставленные как высшим, так и подчиненным установлениям, далеко не исчерпывают вопроса о почине закона. Всякий закон есть действительное выражение общественных потребностей, или, по крайней мере, он должен быть таковым. Для своей силы законодательная власть должна зорко следить за непрерывным развитием интересовъ общества и давать им по возможности удовлетворение. Как бы ни были совершенны средства администрации, одни они еще недостаточны для всестороннего удовлетворения общественным нуждам, ибо администрация многое может упустить из вида, а о многом может судить ошибочно. Вот почему ни одно просвещенное законодательство не ограничиваетъ право инициативы оффициальными сферами, а рядом с почином оффициальным, оно признает и право частной инициативы. В области частной право почина предоставлено не только сословиям и общественным корпорациям, но и каждому частному лицу в отдельности. Оно выражается в праве прошений, подаваемых представителям законодательной власти. В иностранных государствах подобные ходатайства называются «петициями». Из самого названия заявлений этого рода—прошений и петиций, видно, что они ие имеют такого юридического значения, как заявления, исходящия от оффициальных лиц. Когда заявление исходит от лица, принадлежащого к законодательным сферам, вопрос об изменении закона считается оффициально возбужденным, т. е. подлежащим рассмотрению законодательного учреждения; но ходатайство, исходящее отъ частных лиц и обществ, не влечет за собою непременно разсмотре-ния дела законодательным порядком, а значение этого ходатайства более нравственное, чем юридическое. Из иностранных государствъ наиболее широкий простор праву петиций дает английское законодательство: оно требует только, чтобы петиция представлялась в парламентъ не лично петиционерами, а через члена парламента; лично-же подавать петиции могут только муниципалитеты городов Лондона и Дублина. Бельгийская конституция дает также довольно широкое право подачи коллективных петиций. В Австрии, Италии и Германии коллективныя петиции могут быть подаваемы только признанными законами корпорациями и ассоциациями; частные же лица могут подавать свои петиции только лично от себя, но не коллективно. В России же право ходатайства признается: во 1-х, за каждым частным лицом, и во 2-х,
за общественными и сословными собраниями. Каждому частному лицу предоставлено право представить высшему правительству при прошении свои предложения о законодательных реформах. Право коллективных прошении предоставляется в России только сословным и общественнымъ собраниям, хотя не в одинаковой степени. Самое обширное право предоставлено дворянскому сословию. Дворянские собрания могут делать, представления о своих пользах и нуждах через губернского предводителя начальнику губернии, министру внутренних дел, а в случаяхъ особой важности адресовать конверты в собственные руки Императорского Величества. Это последнее право не предоставлено другим общественным собраниям; они поставлены приблизительно в то же положение, въ какое, по 52 ст. осн. зак. поставлены подчиненные правительственныя установления. Городская дума, по город. пол. 1870 г., представляющая собою все городское общество, может ходатайствовать от имени города о местных пользах и нуждах перед высшим правительством вообще, под которым нельзя, однако, разуметь верховной власти. Подобное же право предоставлено и земским установлениям. Наконец, крестьянские общества, сельские и волостные сходы, имеют право ходатайствовать о своих пользах и нуждах посредством коллективных петиций изложенных в форме приговоров. Но все означенные права имеютъ сословное и местное значение, а ходатайство сословных и общественныхъ собраний не должно касаться вопроса государственного устройства и управления, а равно и интересов других сословий. Этот принципъ подтвержден в Высочайшем рескрипте 1865 года, данном на имя министра внутренних дел, по поводу ходатайства московского дворянского собрания, признанного незаконным. В этом рескрипте сказано: <ни одно сословие не имеет права говорить именем других сословий, и никто не призван принимать на себя ходатайство перед Государемъ Императором об общих пользах и нуждах государства».
Б) Составление проекта закола. Всякий закон созидается по предварительно-составленному проекту. Составление проекта поручается: или тому министерству, которое возбудило известный законодательный вопрос, или второму отд. соб. Его Величества Канцелярии, или же, въ случаях особенной важности, когда изменение в законодательстве, касается разных частей управления и требует разносторонних соображений—работа эта поручается специальной «Коммиссии», по особому Высочайшему повелению. В истории нашего законодательства лишь дважды составление проекта нового закона было поручено представителям обществъ и сословий, а именно: при царе Алексее Михайловиче, на земском
соборе 1649 г. для составления <Уложения», и в царствовании императ-
рнцы Екатерины Великой, образовавшей коммиссию из депутатов всех сословий для( изготовления проекта «Уложения» (1767 года}; но последняя попытка не увенчалась успехом и с того времени мы более не находим примера изготовления проекта нового закона представителями обществ и сословий. Проект закона существенно отличается от простого заявления о необходимости изменения той или другой части законодательства. Составление проекта предполагает соображение готовящагося изменения со всеми частями действующого кодекса и точное изъяснение всех мотивов, которые привели к этому изменению, чего не требуется при простом изменении закона той или другой части законодательства. Проект должен быть написан по форме закона, т. е. в таком виде, чтобы его применение не представляло никакихъ затруднений со стороны редакции, и, затем, должно быть точно указано его место в своде законов. Кроме того, необходимо, чтобы в проекте была означена та перемена, какую он вносит в действующее право. Проект закона вносится на утверждение при особом представлении министра, которое должно заключать в себе: 1) точное указание на существующие законы или учреждения; 2) указание на их недостатокъ или на важные неудобства, опытом удостоверенныя: 3) предположения
министра, и 4} означение тех статей закона, которые новым постановлением получают отмену, или иное изменение частью или в целом (т. I уч. сената, ст. 227 прим. 2}. Проект закона может быть составлен: или только в пояснение или в дополнение известной статьи свода, или в отмену, когда та или другая статья совершенно отменяется и не заменяется никакой другой, или в перемену, когда новая статья не прямо, но косвенно ограничивает силу существующей статьи закона, или в ограничение, когда прямо определяется, что известная статья свода не будет больше действовать по тем или другим отношениям, или, наконец, в замену, в том случае, когда прежняя статья закона заменяется совершенно новой. Так как в составителях проекта закона предполагается известное теоретическое образование и некоторый юридический навык в редакции закона, то право составления законопроектов ограничивается более тесным кругом лиц и учреждений, чемъ право почта
В) Обсуждение проекта закона. В процессе обсуждения закона различаются два вида обсуждения: предварительное и окончательное.
Предварительное обсуждение закона предоставлено разным установлениям. Нате законодательство, допуская предварительное обсуждение проекта закона в различных ведомствах и правительственных сферах, исходит из той мысли, что всякий новый проект закона должен быть
плодом соглашения как бы всех частей администрации. Такое соглашение может быть достигнуто путем всесторонней критики проекта всеми ведомствами, им заинтересованными. Согласие разных ведомствъ по одному и тому же проекту служит для самого законодателя ручательством того, что законопроект не противоречит интересамъ страны. Таким образом, по законодательным вопросам все ведомства должны составлять одно согласное целое. Каждый проект закона, прежде поступления его на окончательное рассмотрение, подлежит обсуждению, смотря по важности или по роду предмета, или в совете министра, если вопрос возбужден в одном министерстве, или во II отделении соб. Его Величества канцелярии, если новый закон касается разных министерств. Право же окончательного обсуждения проекта закона принадлежит государственному совету, который, по выражению 198 ст. общ. нак. мин., есть «сосредоточие, куда поступают все представления о новыхь законах, и никакое положение, подлежащее предварительному рассмотрению и уважению государственного совета на основании учреждения его, не представляется Императорскому Величеству мимо этого совета“)“. Тоже самое установляет и 50 ст. оси. законов, в силу которой <все предначертания законов рассматриваются в госуд. совете“. Таким образом, госуд. совет, по общегосударственнымъ вопросам, есть единственное законодательное учреждение. В госуд. совете проект закона проходит две стадии: департамент и общее
собрание госуд. совета. Каждый проект поступает первоначально в один из департаментов госуд. совета по принадлежности, а проекты, имеющие общее значение, в департамент законов. Разсмотрение проекта в департаменте имеет целью обстоятельную его выработку специалистами. Мнение департамента вносится в общее собрание во всей его полноте. Общему же собранию принадлежит право окончательного обсв- 2
) Ст. 24 учреж. гос. совет делает из этого общого правила некоторые изъятия. Из этой статьи видно, что с деятельностью государственного совета конкурируют: 1) министры, по докладам которых разрешаются известные проекты;
2) комитет министров; 3) правительствующий сенат; 4) военный совет; и 5) совет адмиралтейства. Но все эти изъятия имеют не большие размеры. Они ограничиваютъ не законодательные права государственного совета, а указывают только на некоторые случаи, при которых законопроекты могут получать санкцию верховной власти и помимо госуд. совета. Военный и адмиралтейств советы ограничиваются специальным родом дел; но если они возбуждают какой-либо вопрос, имеющий общественный характер, то этот вопрос обсуждается в госуд. совете. Даже и комитет министров также не есть законодательное учреждение, через которое верховная власть действует в порядке исполнительном, в котором могут издаваться только-изменения закона и меры, относящияся до его исполнения.
ждения проекта, право—принять или не принять этот проект во всем его объёме. Решение производится посредством голосования, задача которого заключается в выяснении вопроса: должен или не долженъ проект закона быть поднесен на Высочайшее утверждениее Проектъ закона, внесенный в госуд. совет, не может быть взят обратно безъ согласия совета. Основанием этого правила служит тот разум, что внесение проекта в гос. совет доказывает согласие верховной власти с известным предположением в принципе. Присутствие министра, внесшого проект на утверждение, не обязательно в департаменте при обсуждении проекта, так как департамент руководствуется своими собственными воззрениями. Тем не менее, департамент, по изложении своего мвения, должен испросить заключение министра. Если последний согласен с этим мнением, то, прежде внесения проекта в общее собрание, подписывает журнал департамента вместе с остальными его членами; а в случае несогласия, он может приобщить к рассмотренному проекту особое мнение. Департамент имеет право возвратить проект министру для дополнений, справок и тому подобное.
Г) Утверждение закона. Под понятием утвержденья закона разумеется акт верховной власти, которым она сообщает законопроекту обязательную силу закона. Утверждение проекта верховною властью наше законодательство признает существенным условием обязательной его силы и«законы не иначе поступают к предназначенному им совершению,—как выражается 50 ст. оси. законов - как действием самодержавной власти“. Право утверждения содержит в себе право принять проект или отвергнуть его. Такое безусловное право принадлежит не только монархам самодержавным, но и конституционнымъ). В России, где законодательные учреждения имеют только совещательный характер, монарх не стеснен выработанным проектом и может: или
совсем отвергнуть проект, или согласиться с мнением меньшинства, или положить собственную резолюцию, или, наконец, видоизменить отдельные части проекта. Ни один новый закон не может быть издан иначе, как за собственноручным подписанием императора, каковая подпись выражается в формуле «быть по сему“. Все проекты,
) Исключение представляет одна Норвегия, где король пользуется не абсолютным, а так-называемым veto. Король может и отказать в своем утверждении, но последствием этого является не отмена проекта, а лишь новое его рассмотрение въ палате, и еслп затем большинство 2/3 голосов вновь признает проект, то онъ получает обязательную силу и без утверждения короля. У нас в России отвергнутый законопроект теряет всякое значение до тех пор пока вопрос, им разрешавшийся, не будет вновь возбужден в законодательном порядке.
содержащие въ себе новый закон, излагаются в форме указов, манифестов, положений и уставов. С момента утверждения проекта закона заканчивается его движение в области законодательной и, получая обязательную силу закона, он вступает в область исполнительную и делается в принципе общим правилом для известного рода дел. Но для действительного применения закона он нуждается в двух актах: в «обнародовании“ и в «приведении в действие“. Закон не есть только воля государства, но воля приведенная в общую известность, воля объявленная, или, выражаясь терминологией нашего законодательства, воля обнародованная, и притом обнародованная «в установленном, надлежащем порядке“.-распоряжение верховной власти, необпаро-дованное надлежащим порядком не имеет силы закона. Таким образом, обнародованием закона начинается сугцествование закона (Gultigkeit); лишь после него и в силу его закон начинает существовать. Обнародованпостъ закона есть существенный признак, существенный момент, от котораго зависит действие закона (Wirksamkeit). Обнародование закона есть приведение закона в такое положение, в котором текст его может считаться общедоступным, становится предметом всеобщого сведения, т. е. может быть узнан каждым. Такое положение наступает для закона не от простого разглашения о том, что он состоялся, но от обнародования в надлежащем, установленном порядке. Общее юридическое значение акта обнародования закона заключается в том, что с этого момента становится обязательным другой акт, состоящий в «приведении закона в действие“; но на практике не всегда тотчас после обнародования закона начинается приведение его в действие. Иногда сама законодательная власть отделяет эти два момента довольно продолжительным сроком времени. Так, например первый Свод законовъ издан был в 1832 году, а вступил в действие только с 1835 г., Уложение о нак. 1845 г. начало применяться с 1846 г.; новые судебные уставы обнародованы в 1864 году, а приводятся в действие в течение целых двадцати шести лет и тому подобное. Но есть и такие законы, которые приводятся в действие одновременно с обнародованием. Существенное условие исполнения таких законов состоит в его общеизвестности. Законодатель, в таких случаях, вправе требовать исполнения закона только тогда, когда он может предполагать, что это узаконение действительно получено в данной местности и известно всем, до кого оно может относиться. На этом основании ст. 60 осн. зак. и
установляет, что «никто не может отговариваться неведением закона, если он был обнародован установленным порядкомъ». Под выражением «установленный порядокъ» следует разуметь как форму обнародования закона, так и места и лица облеченные правом обнародования. В новейших государствах Европы и в Америке обнародование закона есть право монарха или президента республики, как главы исполнительной власти; но у нас в России, но ст. 57 осн. зак., обнародование новых узаконений поручается сенату. Под «формою» обнародования закона разумеют способ, посредством которого он доводится до всеобщого сведения. В прежнее время, при слабом развитии грамотности и отсутствии орудий печати, доведение закона до всеобщого сведения было черезвычайно затруднительно. Еще во времена Иоанна IY новые законы объявлялись через прочтение пх в церквах, на торгах, площадях и въ других местах многолюдных собраний. Но с появлением в России печатного стат-ша способ обнародования законов стал гораздо удобнее. Уже Уложение царя Алексея Михайловича было напечатано и разослано во все города лля исполнения, хотя не все последующие указы, издаваемые правительством, предавались тиснению. Только в 1714 г. Петръ Великий повелел—«все указы, исходящие по генеральным делам, печатать для всенародного известия». С того же времени до настоящихъ дней Сенат рассылает все узаконения в печатных списках, какъ постановлено в 57 ст. оси. зак., что «закон передается от Сената тиснению и посылается присутственным местам и лицам при указахъ». В губерниях—губернские правления сообщают печатные экземпляры полицейским управлениям. Эти меры, конечно, достаточны для сообщения закону известности в оффициальных сферах, сферах присутственных мест и лиц; но для общенародного сведения необходимы другия меры. С этою целые установлено, чтобы новые законы печатались для всеобгцого сведения в оффициальных изданиях (Сенат. Ведомостях и Правнт. Вестнике), откуда они могут быть перепечатаемъ! во всех частных изданиях—газетах, журналах и тому подобное. С 1 января 1863 г. поведено: все манифесты, Высочайшия иовеления, указы сената, постановления, имеющия силу закона, и, вообще, все то, что впоследствии должно быть внесено в полное собрание законов российской империи, печатать в особо-учрежденном издании—«Собрание узаконений и распоряжений правительства». Оно издается в качестве дополнения к ♦Сенатским Ведомостямъ». В исключительных случаях, при издании законов особенно важных, само правительство распоряжается, чтобы такие законодательные акты и распоряжения прочитывались в церквах и на площадях.
-ft. Под «исполнением закона> разумеется применение его к тем лицам, обстоятельствам и предметам, для которых он издан. Относительно исполнения закона, установлены следующия пять правил:
I. «Закон обратного действия не имеет, распространяясь только на
будущее время» (осн. зак. ст. 60). Это начало, принятое всеми законодательствами, выражено в нашем законодательстве в первый раз при Екатерине Великой, которая постановила два правила: 1) что обязательная
сила закона начинается со времени его обнародования» и 2) что «закон не имеет обратной силы». Оба эти начала признавались и в последствии императорами Александром I и Николаем Павловичем. Основание второго правила заключается в уважении к закону, а вследствие того и к святости и незыблимости всех отношение, дозволенных и освященных старым законом. Без этого основного начала в гражданах не было бы уверенности, что права их прочны и неприкосновенны. Если же возможно отступление от этого начала, то только въ двух случаях: 1) когда в самом законе сказано, что сила его распространяется и на времена предшествовавшия его обнародования. Последнее большей частью имеет место при издании новых уголовных законов: когда ими назначаются более снисходительные наказания, то они распространяются иногда и обратно на преступления, совершенные до их обнародования; и 2) когда в самом законе сказано, что он есть только подтверждение и изменение смысла прежнего закона.
II. «Закон должен быть исполнен всеми и каждым свято и ненарушимо» (ст. 63). Это значит—что требования закона должны быть равно обязательны для всех. Это есть основное правило современной гражданственности, проникнутой началом равенства предз судомя. Уже Уложение царя Алексея Михайловича стремилось к тому, чтобы установить у насъ суд равный для всех; но вследствие сословности, привившейся къ нашему общественному строю ии проникшей его началом неравенства и привилегии, законы далеко не были равны для всех и каждого. Эта святость, эта ненарушимость закона должны распространяться в одинаковой силе, как на природных русских подданных, так и на иностранцев, в Россию прибывающих временно или постоянно живущих.
НГ. «Никто не может отговариваться незнанием закона, если только он был обнародован установленным порядкомъ» (ст. 62). Это правило установлено Петром Великим, который, издав в 1715 году Воинский устав, предписал сенату напечатать его в большом числе экземпля-
ров и разослать по губерниям и канцеляриям «дабы неведением никто не отговаривался» (пол. соб. зак. № ЗОЮ). Это начало водворилось въ нашем законодательстве. Мотив этого постановления состоит в том, что если допустить возможность отговариваться неведением закона, то при совершении всякого преступления можно было бы выставить оправданием незнание того закона, который запретил такое правонарушение. Петр Великий допустил, чтобы в некоторых случаях, особенно въ отношении иностранцев, непонимающих русского языка, незнание закона служило смягчающим вину обстоятельством; но наш современный закон недопускает никакого исключения.
IV. -«Законы должны быть исполняемы беспристрастно, не смотря на лица, и не внимая ничьим требованиям и предположениямъ» (ст. 64). Применяя закон к сфере деятельности правительственных органов, судьи и администраторы должны отрешиться от своих человеческих страстей, симпатий и антипатий и обратиться в безстрастное и правдивое орудие закона и государства.
V. -«Законы должны быть исполняемы по точному и буквальному смыслу, без всякого изменения или распространения не переменяя в законе, без доклада Императорскому Величеству, ни единой буквы, и не допуская обманчивого непостоянства самопроизвольных толкований» (ст. 65). Это правило основано на повелении императрицы Екатерины II, предписавшая сенату «решать дела не переменяя в них, без доклада государыне, ни единой литеры», т. е. она требовала, чтобы применение закона было.на основании его буквы, а не на толковании его смысла. Но такое требование могло еще иметь свой raison detre в ХВШ столетии, когда наша бюрократия и магистратура не отличались высоким уровнем умственного и нравственного развития, когда предоставить тогдашней бюрократии и тогдашнимъ судьям истолковывать смысл закона было делом в высшей степени опасным; но, с развитием образования, это опасение становилось все слабее и слабее. Поэтому, истолкование смысла закона, в известныхъ случаях, по общему духу законодательства, сначала дозволено было только высшим государственным учреждениям (ст. 65 осн. зак.), а затем, в новейшее время, право это предоставлено и низшим судебным местам (уст. гр. суд. ст. 9 и уст. угол. суд. ст. 12). Содержание закона. .
Содержание закона слагается из двух частей: из предположения (гипотеза) и распоряжения (диспозиция). В первой части закон, такъ сказать, соображает, а во второй—он повелевает. В предположении
заключено нредвидение известного рода фактов, обозначенных так или иначе. Каждый раз, когда в действительности совершится такой факт, тем самым исполнится, сбудется предположение закона. В распоряже-нии указаны те последствия, которые должны наступать каждый раз, когда сбудется предположение закона. Наступление этих последствий в каждом данном случае будет исполнением распоряжения закона. Сбудется-ли или нет предположение закона,—это не зависит от закона: факты, исполняющие собою предположения законов, лишь ожидаются, но не вызываются законом. В этом смысле все законы гражданского права суть законы <на случай»: «если, то»: все ошг гипотетического характера. Но что касается распоряжения закона, то его исполнение происходит само-собой, совершенно независимо отъ того, хотелись и предвиделись-ли -эти последствия или нет. Исполнение распоряжения происходит само-собой; оно неизбежно, как обнаружение силы закона, оно происходит потому, что так велит закон. В этомъ смысле обо всех законах гражданского права молено сказать, что они суть законы принудительные (leges cogentes).
©. Согласно 48 и 53 ст. основных законов, законы разделяются: по объёму их действия и по их форме. 1) По объёму их действия наши законы разделяются: на общие, особенные и местные. Общие законы, в противоположность особенным, суть такие, которые имеют обязательную силу для всех мест и лиц в империи, без всякого изъятия. Особенные законы, в противоположность общим, имеют обязательную силу только для некоторых лиц в империи, как изъятия. Къ таким особенным законам принадлежат у нас следующие: сепаратные указы, привилегии и судебные решения. Сепаратным указом называется такой указ, который касается одного какого нибудь дела и только техъ лиц, до которых это дело относится. Привилегией называется закон, изъемлющий какого-нибудь члена государства, или целый класс, из-под господства общого закона. На этом основании и привилегии могут -быть двух родов: личные и корпоративные. Судебное решение—какъ гражданское, так и уголовное—есть закон, но только сепаратный для решенного дела и для тех лиц, до которых это дело относится. Местные же законы, в противоположность общим, действуют только в известных частях российской империи (смотрите Законодательство местное). 2) По форме своей законы наши издаются в различных видах, хотя, соб-ственно говоря, виды эти не имеют строго-юридического значения относитель-’
но силы закона: в какой бы форме закон ни был издан, он одинаково обязателен. Различные формы, в которых законы издаются, имеютъ только внешнее, редакционное значение. В древней России законы издавались в виде уставов, грамот самого разнообразного содержания: — судных, губных, жалованных, уставных, таможенных и тому подобное.; въ виде боярских приговоров, постановлений земских соборов, царскихъ приказов, наказов и так далее В древней России появились даже попытки и сводной формы: Русские Правды, Судебники, Стоглав и Уложение.
Наше современное законодательство отчасти удержало старыя, первобытные, отривочные формы, когда законы-имели вид отдельных постановлений-фрагментов, а отчасти—установило новыя. Формы отдельных законодательных актов, в которых издаются законы в настоящее время, слишком разнообразны и их можно различать главным образомъ по их содержанию. Согласно 53 ст. осн. зак. «законы издаются в виде уложений, грамот, положений, наказов (инструкций), манифестов, указов, мнений госуд. совета и докладов, удостоенных Высочайшаго утверждения. Высочайшия повеления в порядке управления изъявляются сверх того рескриптами и приказами».
Самое полное объяснение терминов, обозначающих формы законов, сделано графом Сперанским в своем «Руководстве к познанию законовъ» (§§ 136—138). Основанием для’разделения этих форм он принимает различное содержание того или другого вида законов. Этого основания держатся и профессора Андреевский и Ренпенкампф; но профессор Градовский причисляет к формам, зависящим от содержания законов, только следующия формы: уложение, устав, учреждение, положение, грамота и наказ; прочия же формы, по его мнению, не определяются содержанием законов, а могут совмещать самое разнообразное содержание: а потому, для установления между ними различия, необходимо определить способы их издания. К этим формам он причисляет: манифесты, доклады, мнения госуд. совета, рескрипты и приказы.
Объясним вкратце значение всех этих терминов.
1) Уложенгемз называется все законодательство, приведенное в систему, на основании предварительных исправлений и переработки законодательного материала. Термин «уложение» имеет слишком общее значение, а потому не может быть применяем к отдельным частямъ законодательства. Слово «уложение» соответствует иностранному термину «кодексъ» и противополагается понятью «свода». Таково было наше уложение царя Алексея Михайловича 1649 г. В новейшее время мы имеем в нашем законодательстве одно только «уложение-о наказанияхъ»; уложение же гражданское находится еще в работе.
2) Учрежденге есть совокупность законов, определяющих устрой-Ч5ТВО и порядок действия известных отраслей государственного управления. Таковы: учреждение сената, учреждение министерств, учреждение о губерниях, учреждение судебных установлений и тому подобное.
3) Уставь. Под именем устава наше законодательство разумеетъ совокупность правил управления какою-либо отдельною частью, административною, судебною, учебною и тому подобное.
4) Наказз определяет не порядок управления известною частью, как «уставъ», а порядок деятельности известных органов управления.
5) Инструкция есть наказ, определяющий способ деятельности какого-нибудь должностного лида.
6) Положение. Под именем «положения» разумеется совокупность однородных законов, относящихся к учреждению и способам деятельности неправительственных установлений, а к учреждениям сословнымъ и общественным и даже к правам состояний. Напр. положение о крестьянах, положение о земских учреждениях, городовое положение и т. и.
7) Грамота излагает права и привилегии, которые даруются особенным общественным классам, например дворянская грамота, грамота городам и тому подобное.
8) Под именем <дояладау и мнения госуд. совета> всегда разумеется закон, рассмотренный предварительно в совещательныхъ местах и учреждениях и получивший Высочайшее утверждение.
9) Уназь. Термин «указъ» употребляется в различных случаях: указы употребляются иногда, как особенные формы, предписывающия приведение в действие уставов, положений, учреждений и так далее. а иногда указы содержать и отдельные законоположения, исходящия непосредственно от лица Императора, независимо от обыкновенной формы издания законов.
10) Нменный указь. В виде «именных указовъ» издаются постановления тогда, когда при происшедшем в государственном совете разногласии, Государь Император изволит принять заключение меньшин--ства9 или же поставит Свою собственную резолюцию.
11) Манифесты. Под именем «манифеста» разумеется объявление Высочайшей воли но какому-нибудь черезвычайному происшествию или изданию важного законоположения. Так, манифестами возвещаются объявление войны, заключение мира и тому подобное.; в такой же форме доведены до всеобщого сведения отмена крепостного права, установление всеобщей воинской повинности и тому подобное.
12) Рескрипты даются Императором на имя отдельных лиц— министров, членов госуд. совета и так далее Они могут заключать в
себе изъявление Высочайшей благодарности за службу, а также и разъяснение существующих законов и установление новых правил.
13) Приказы Высочайшие заключают в себе постановления, касающияся, главным образом, распорядка службы, пожалования в чины, различных служебных действий и так далее
7. Юридическое выражение толковать закон—значит: раскрывать истинный смысл его, изъяснять волю законодателя, облеченную въ форму слова. Для приложения закона к случаями действительности толкование его существенно, ибо сам закон не ложится на случай; следовательно, для того, чтобы приложение его было сообразно выраженной в нем воле законодателя, лица, применяющия закон, должны его понимать. Толкование закона относится не только к темным законам, но оно само-по-себе может иметь место относительно каждого закона. Толкование закона может быть двоякого рода: алтентическое (interpre-tatio authentica) и доктринальное (interpretatio doctrinalis). Первое исходит от законодательной власти, а второе—от каждого другого лица. Существенное различие между обоими этими родами толкования заключается в том, что эвтектическое или законное толкование можетъ пренебрегать всеми логическими законами, тогда как толкование доктринальное или научное должно строго следовать им. Толкование эвтектическое есть тот же закон, поэтому всякое толкование законодателя получает силу закона; но толкование доктринальное всю силу свою заимствует от верности законов мышления. II толкование автентическое может дорожить логическими правилами, но оно может иметь в виду и другия цели—не одно изъяснение истинного смысла закона—и пожертвовать для них правилами логики. Что же касается до научного толкования закона, то оно всегда должно быть одно,—и именно, согласное буквальному его смыслу, и всякое толкование закона, придающее словамъ его смысл, которого они не выражают, будет не толкованием, а искажением закона. Умственная деятельность, направленная к изъяснению закона, может относиться: а) к тексту закона и б) к самой воле законодателя. Эта умственная деятельность называется критикою закона. Толкование закона, направленное к изъяснению самой воли законодателя, разделяют обыкновенно на: грамматическое,’ систематическое, историческое и логическое. Грамматическое толкование изъясняет смыслъ закона по соображению правил языка, на котором он выражен. Основное правило грамматического толкования то, что речь законодателя
предполагается грамматически правильно, следовательно должно давать ей тот смысл, который имеет она при предположении правильности ея грамматического сложения. Систематическое толкование определяетъ смысл закона но соображению места, занимаемого им в системе законодательства. Закон, помещенный в системе законодательства подъ рубрикою, в которой определяются видовия юридические отношения, не может быть применен к юридическим отношениям другого вида, хотя бы и обнимал их общей формою своего выражения. Историческое толкование изъясняет смысл закона историей права и источниками, из. которых заимствован закон. Наше законодательство представляетъ много случаев для применения этого толкования. Логическое толкование состоит в непосредственном приложении к закону правил мышления, преимущественно в приложении умозаключений. Толкование закона можетъ быть также распространительное и ограничительное. Распространительное толкование показывает, что внутренний смысл закона идет далее его буквального смысла, а толкование ограничительное показывает, что внутренний смысл закона теснее его буквального смысла. Особымъ видом толкования закона считают обыкновенно толкование по аналогии. В оснований аналогии лежит та мысль, что одинаковия юридические начала должны вести законодателя к одинаковым определениям, вследствие чего предполагают, что законодатель, определяя какие-либо случаи, распространил бы свое определение и на те случаи, которые имеют основания одинаковия с определенными в законе, еслибы он имел их в виду. Основываясь на этом предположении, допускают распространение закона но тождеству юридических начал, что и составляет «толкование по аналогии>. ГИо смыслу ст. 12 и иЗует. уг. суд. и ст. 9 и 10 уст. гр. суд. применение закона по аналогии допускается и нашим законодательством, точно так, как оно допускается и французским законодательством.
е.
Прекращение закона Законы удовлетворяют современным потребностям человеческого общежития, и потому вечных и неизменных законов не существуетъ и существовать не может. Сообразно меняющимся потребностям, должны изменяться и законы, которые им удовлетворяют. Отсюда происходитъ отмена старых законов и замена их законами новыми. Отменить существующий закон может только та власть, которая его установила, т. е. власть законодательная. У нас отменить законы может только власть самодержавная. Поэтому, ст. 72 основн. зак. и постановляет, что
«всякий закон сохраняет свое действие, покуда не будет отменен силою нового закона». Что касается порядка отмены закона, то он такой же самый, какой установлен и для составления новых законов (ст. 7В). Отмена закона называется также и «прекращением закона». Действие закона продолжается до тех пор, пока закон не прекрагценз. Но прекратиться одит закон может не иначе, как только силою другого, нового закона. Закон есть веление государства, обнаружение самой могучей силы, и потому, начавши действовать, закон может быть прекращен, уничтожен позднейшим обнаружением той же силы, т. е. таким же велением государства. Закон может устареть, когда не бывает случаев для его действия, но устаревший закон не есть еще закон прекращенный. Иногда закон может оставаться без применения, по уклонению-ли, по недоразумению, по непопулярности и тому подобное., но черезъ это закон не может считаться прекращенным. Это скорее заслуживаетъ название «пренебрежение» к закону. Такое пренебрежение к закону можетъ обратить на себя внимание законодательной власти, которая подтвердитъ существующий закон, т. е. обнародует вновь этот закон. Обычай безсилен перед законом; поэтому прекращение закона обычаем не можетъ иметь места. Существование закона и его действие не зависит от разумности закона, его полезности, сообразности с духом времени, справедливости и тому подобное. Разумность закона, полезность, справедливость, ит. д. заключается уже в самом обнародования его, и только переставши существовать через прекращение другим законом, он перестает быть разумным, полезным, справедливым и так далее Закон не прекращается сам-собою ни исчезновением тех поводов, которые вызвали закон, ни минованием техъ целей, достижение которых имел в виду законодатель при издании этого закона, так как эти поводы и эти цели чаще неизвестны, чемъ известны, чаще не ясны, чем ясны. Закон также не прекращается при перемене в лице законодателя. При коллективном устройстве субъекта государственного самодержавия это понятно само-собою; но при устройстве единоличном, при котором воля государства—есть воля индивидуальной личности, независимость закона от личности своего творца или отъ личности законодателя, сознавалась не так легко и не сразу. Отсюда, въ прежнее время, при каждом новом вступлении на престол, подтверждались существующие законы; но в настоящее время такое подтверждение считается лишним и бесполезным. И так, закон обнародованный и начавший действовать не умирает от влияния долголетия или от других влияний; он может быть только убит законом же, но закономъ более новым. Бывают законы временные, провизорные, временно-переходные, как например издаваемые, во время войны, блокады, во время появления
чумы ит. п., существование которых собственным их содержанием постановлено наперед в известные границы времени. Для прекращения силы и действия таких законов не требуется издания новых законов. Такие законы прекращаются с наступлением момента времени, составляющого границу их существования, если эта граница обозначена именно указанием на момент времени. Раз закон прекращен, он прекращался окончательно, перестал существовать на всегда. Закон прекращается лишь «силою нового закона>, а потому не раньше, как начнется эта сила, т. е. действие нового закона: следовательно, не раньше обнародования нового закона. Но если между моментом обнародованности и началом действия нового закона имеет место выжидание (vocatio legis), тогда прежний закон прекращается не раньше, как но истечении этого выжидания.
От прекращения закона нужно отличать приостановление действия закона не отмененного и не прекращенного. Эта приостановка закона есть своего рода vocatio legis, только не отлагающая действие закона, но прерывающая его. Как посягательство на силу существующого закона, приостановка может быть сделана только силою другого закона. Приостановление начинается не прежде обнародования прерывающого закона, и будет длиться до тех пор, пока не прекратится прерывающий закон. Приостановка закона всегда считается мерою временною, тем не менее она подлежит тем способам прекращения, каким вообще подлежат временные законы. Напр. закон 3 Мая 1882 года, воспрещающий евреямъ приобретать недвижимия пмения вне городов и местечек постоянной их оседлости, есть не прекращение старого закона, а приостановка прежнего разрешительного закона. Такой закон назван временным, потому, что он издан <в виде временной меры и до общого пересмотра законов о вреяхъ>, как сказано в самом указе.
1.
Компетентность закона.
Составление, рассмотрение и утверждение закона.
з.
Обнародование закона.
Исполнение закона.
5.
Разделение законов.
Толкование закона.