> Энциклопедический словарь Гранат, страница 211 > Иванов Александр Андреевич

Иванов Александр Андреевич

Иванов, Александр Андреевич, знаменитый живописец, р. в 1806 г. Его отец, профессор спб. академии художеств, был предан искусству, много писал икон и работал сосредоточенно. Атмосфера патриархальности, религиозности, труда и благоговейного отношения к искусству, которая с детства окружала И., оставила в глубокой и вдумчивой его натуре неизгладимый след. Хорошо подготовленный дома, И., минуя воспитательное училище, ] 1 лет поступил в академию. Даровитость и трудолюбие позволили И. пройти быстро, в 6 лет, курс и получить 2 и 1 золотия медали. Его первия произведения: „Приам умоляет Ахилла возвратить тело Гектора“, „Иосиф в темнице толкует сны“ и „Беллеро-фонтъ“, разработанные в типичном академическом стиле, показывают, что И. впитал в себя господствовавший классицизм и проникся преклонением перед величием мастеров XVI в Кроме того, И. вынес из академии умение писать и верно передавать натуру. Но умственный багаж И. „при хаосе безтолковых метод наук в академии“, по его собственному признанию, был невелик. Значительно помог И. в этом отношении образованный пейзажист К. И. Рабус. Он содействовал ознакомлению И. с эстетикою Зульцера, с историей литературы Шлегеля, с историей искусства и произведениями немецких романтиков. В 1830 г. И. был отправлен в Рим в качестве пенсионера Общества поощрения художников сроком на 4 года для завершения художественного образования. Некоторое время И. оставался верным академическим заветам. При проезде через Дрезден он делал рисунки с Сикстинской мадонны, во флоренции увлекался античной скульптурой, .по приезде в Рим рисовал головы и драпировки с Рафаэлевских фресок, „чтобы развить свой вкус и приобрести благородный стиль“. Тогда лсф И. начал и картину на классический сюжет: „Аполлон, Кипарис и Гиацинт, занимающиеся музыкой“. Но скоро И. покидает академический путь. Увлечение древностью и классицизмом сменяется благоговением перед христианством и стремлением к нему. В Риме И. столкнулся с представителями назарейства. Их романтическое восторженное поклонение искусству, служащему делу религии, было близко И. Почва для такого отношения к искусству была подготовлена в семье и в беседах с Рабусом. В И. укрепляется мысль, что должно стремиться к нравственному идеалу, что искусство должно быть выражением религиозного миросозерцания, возвышать дух и поднимать нравственное чувство. Союз веры и искусства становится его идеалом. Но И. не делается слепым последователем назарейцев. Назарейцы звали к подражанию, ценя средневековье и итальянцев Кватроченто, И. же искал самостоятельного творчества. Назарейцы из принципа писали на память, боясь натурализма, И. благоговел перед натурой и любовно писал с нея. У назарейцев было восторженное отношение к сюжету, у И. — на первом плане стояло твердое, ясное и глубокое понимание. Самобытность произведения для него не исчерпывалась только замыслом, он придавал первостепенное значение и исполнению его в красках. Окрыленный мыслью о величии искусства и подвига художника, И. стал искать сюжета, который дал бы сущность всего Евангелия. На первых страницах Евангелия Иоанна И. нашел такой сюжет: появление Мессии. „Откровением Мессии,—писал И.,—начался день челове-ства, нравственного совершенства или, что все равно, познания вечносущого Бога. Иоанну Крестителю поручено было Богом приуготовить народ к принятью учения Мессии и, наконец, лично представить его народу“. Начатая картина из античного мира была оставлена, и И. погрузился совершенно в религиозную живопись. Прежде чем приступить к воплощению „великой поэмы искупления“, И. решил сделать пробу. Он написал „Явление воскресшого Христа Марии Магдалине“. В предразсветномсумраке является взорам Марии величественная обвитая широкими складками белой пелены неземная фигура воскресшого Христа. Магдалина, припав на колени, с лидом, носящим следы волнений и скорби, радостно простирает к нему руки. В этой картине И. стоит на грани между старым и новым. В красоте и простоте композиции, в благородстве стиля видны навыки классицизма. На ряду с этим чувствуются отзвуки знакомства с Джотто и Беато Ан-желико, особенно в фигуре Христа. Но в Магдалине, полной выразительности и внутренней жизни, в ея типе, совершенно самостоятельно созданном И., уже виден значительный шаг к самобытному пониманию. Сам И. называл эту картину „начатком понятия о чем-то порядочномъ11. Картина была выставлена в Риме и обратила внимание на художника. В Петербурге (1836 г.) она вызвала восторг, и И. был признан академиком. И. нужно было возвращаться в Россию, так как и отсрочка, ему данная, близилась к концу. И. усиленно просил Общество позволить ему остаться в Италии еще. Ему было дано разрешение, и И. с удвоенной энергией принялся за обработку „Явления Мессии11. В это время у него окончательно слагается взгляд на значение искусства, роль художника и метод творчества. Он пришел к убеждению, что одно изучение мастеров недостаточно, что нужно проникновение мыслью и благоговейное отношение к самостоятельному созиданию. „Старые мастера,—писал И. в своих записках,—выпечатали свои чувства, не заимствуясь, не руководствуясь никоторой школой, и отсюда-то оригиналы сии безсмертны11. Нужно оставить мысль о внешнем подражании, нужно искать понимания всего существенного в них и сохранить их метод изучения—„приблизиться в пути к Леонардо да Винчи11. Скорбя душою, что Россия не дала на мировом состязании в области искусства выдающихся деятелей, И. верит, что ему суждено показать русское понимание и „представить силы своей родины11. Для этого он должен работать, „пока есть силы и здоровье“. „Спор с представителями Европы о способностях русских—вот вопрос, ради которого всем должно пожертвовать11. В своей картине он хочет выразить всю сущность Евангелия с точки зрения русского народа. Веруя в свою миссию, И. аскетически отдался работе. Для каждой фигуры, для каких-нибудь деталей, для пейзажа И. писал с натуры десятки этюдов, упорно доискиваясь характерного и правдивого и с поразительною чуткостью и силою воспроизводя освещение на открытом воздухе. „Силою сличения и сравнения этюдовъ11 И. имел в виду „подвигать вперед трудъ11. Этот метод давал много глубоко правдивого, много нового, но требовал громадного труда и продолжительного времени. Работа затягивалась. Упорному труду мешали по временам неприятности, волнения, болезненность И. и тяжелия материальные условия, в которых И. приходилось постоянно обращаться за пособиями. Несмотря на все это, И. работал, не покладая рук до 1847 г. После этого его энергия стала ослабевать, и в 1855 г. он прекратил работу. Картина осталась неоконченной. Но и в этом виде она свидетельствует о величии таланта И. На громадном полотне (8 арш.×X ЮВЧ арш.) изображено „Явление Христа народу11. У вод Иордана под сенью купы деревьев толпа, пришедшая получить отпущение грехов и креститься у Иоанна. Тут старики, зрелые мужи, юноши и отроки, свободные и рабы, мужчины и женщины. Одни уже приняли крещение, другие собираются погрузиться в реку. Предтеча, пламенный аскет, поднятой рукой указывает на Спасителя. Целая гамма тонких настроений веры и сомнения, убеждения и колебания, радости и иронии, внимания и равнодушия разлита по лицам слушающих проповедь и обративших взоры на Того, Кого называет Креститель: „Се Агнец, вземляй грехи мира11. Из глубины пустыни на вершине холма является Христос, простой, спокойный, величавый. Экстаз Иоанна, скромный, возвышенный, проникновенный образ Христа, типичныявыразительные лида толпы,—все это собственные создания И. Но подле этого совершенно нового чувствуется старая академичность композиции и какая-то вымученность. Продолжительная работа убила свежесть впечатлений у самого художника, и это ослабило силу превосходно задуманных и разработанных типов при перенесении их на полотно. Слить мозаи-чески наработанное в одно целое как в композиции, так и в красках было необычайно трудно, и картина, сильная и глубокая, не дает соответствующого впечатления. Эта картина была вторым этапом в развитии творчества И. В ней он дал черезвычайно много нового, но не утратил связи со старым. Окончательно порывает И. со старым в последний период своей деятельности, начавшийся с 1846 г. В воззрениях И. в это время совершается перелом. События 1848 г., чтение книг по современным вопросам, углубление в изучение сочинений богословско-критического направления, особенно „Жизни Христа“1 Штрауса „навели И. на ряд мыслей, от которых он не мог отделаться“. Он задумывался над совершенным и приходил к заключению, что „перед последними решениями учености литературной основная мысль его картины „Явление Христа народу“ не стоит на надлежащей высоте““. Картина в его глазах понижается. Он охладевает к ней. Теперь искусство, по его мнению, должно получить новое назначение, и он принимается за „работу гораздо важнейшую “. Эта работа—рисунки к Библии. И. мечтает о создании особого храма, где на стенах будут размещены изображения из жизни Христа и подле них ветхозаветные прообразы главных евангельских моментов. Эскизы для этих изображений и занимали творчество И. с 1846 г. по 1858 г. Он задался целью изобразить события в той восточной обстановке, в какой они могли представляться современникам Христа. Ранее приходившая ему мысль о необходимости посещения Палестины теперь крепнет. Он стремится проникнуть в дух еврейства и Востока

И углубляется в изучение археологии и истории. Он упорно работает, делая на самих эскизах ссылки на Библию и заметки для обоснования того или другого понимания. Эти эскизы резко отличаются от предшествующих работ И. по духу и стилю. В них он совершенно отрешается от старого, не стесняется условностями, творит совершенно самостоятельно и создает оригинальные композиции. Акварелью, сепией, углем и карандашем И. сделаны 258 эскизов. Они полны мистицизма и величия, красоты и силы в красках, поразительны по широте и свободе исполнения. В 1858 г., после 28-летнего пребывания в Италии, И. вынужден был по недостатку средств возвратиться на родину. Постаревший, осунувшийся, полубольной, И. привез в Петербург картину и выставил ее вместе с этюдами сначала в Зимнем дворце для государя, а затем в академии художеств для публики. Религиозная тема мало затронула русское общество, увлеченное в то время общественными интересами. Но картина все-таки создала И. крупную известность. Известность, однако, пришла слишком поздно: в том же году И. скончался от холеры. После смерти художника картина была приобретена императором Александром II и подарена в Румянцевский музей вместе со всеми этюдами. Туда же были пожертвованы братом художника С. А. его эскизы. Жизнь И. была непрерывным трудом и исканием. Во имя подвига служения искусству, которое для него было святыней, он пожертвовал всем, что ему было дорого, отрекся от личного счастья. Сила внутреннего горения преображала И. Забитый и приниженный, он звал к свободе художественного творчества. Робкий в жизни, он в искусстве смело шел на борьбу с рутиной. Очень рано, одним из первых, он начал проповедь реализма в красках и форме. Глубокий и индивидуальный, он стоял одиноко: у него не было среди современников последователей. Но зато он был настоящим воплощением идеализма и глубины чувстванародной души, и это делает его национальным художником. „Он был одною из тех аскетических натур, которым досталась великая доля в борьбе вековой он был в живописи тем же, чем Гоголь в слове и Киреевский в философском мышлении“ (Хомяков). В истории европейской живописи подле основателей прерафаэлитизма и наза-рейства И. нужно отвести видное место, как самостоятельному искателю новых путей в искусстве, слившему глубину мысли с правдивостью передачи форм, как художнику, давшему в национальном понимании и оригинальной обработке общечеловеческие сюжеты и тем сделавшему ценный вклад в сокровищницу художественной культуры Европы, наконец, как тонкому колористу, предтече французского пленеризма 70 годов.

Литература: Гоголь, Н., „Исторический живописец Ивановъ“ (1847); Стасов, В., „Русский Вестникъ“, 1861, IX и X; „Вестник Европы“, 1880, I, „Северный Вестникъ“, 1883, ВШ, и тоже в собрании сочинений (1892); Крамской, И., „Историческ. Вестникъ“, 1880; Башкин, М. А., „А. И—в, его жизнь и переписка“ (1880); Цомакион, А., „А. И—в, его жизнь и художественная деятельность“ (1894),Новицкий, А., „Опыт полной биографии А. А. И—ва“ (1895); Романов, Н., „А. А. И—в и значение его творчества“ (1907). 169 наиболее законченных рисунков А. А. И. к Библии изданы в красках прусским археологическим институтом под заглавием „Изображения из священной истории оставленных эскизов А. И.“ (1880). Подробный указатель литературы см. Собко, „Словарь русс. художниковъ“. И. Тарасов.