> Энциклопедический словарь Гранат, страница 221 > Идея безсознательнаго стихийнаго процесса не могла долго господствовать

Идея безсознательнаго стихийнаго процесса не могла долго господствовать

Идея безсознательного стихийного процесса не могла долго господствовать, не вызывая оппозиции. Она могла удовлетворять искусственно успокоенный дух времен реакции, но как только реакция стала утрачивать свой резкий характер, как только снова явилась возможность заговорить о правах народа, погребенных ею, и всплыли опять наружу конституционн. стремления, явилась идея сознательн. деятельности в истории, целесообразного развития. Как наиболее яркий пример проявления сознательной деятельности, был выставлен парламентский строй, с тесно примыкающим к нему вопросом о значении самоуправления {Гизо, Токвиль, Стебс). Тут же обратили внимание на бросающуюся в глаза роль сословий и классов в истории. Уже в реакционную эпоху капиталистическая буржуазия стала отнимать шаг за шагом почву у землевладельческой аристократии. Отголоском этой борьбы явилась работа Ог. Тьерри о третьем сословии. В 30-х и 40-х гг.ХИХв. выступил четвертый класс, натолкнувший историческую мысль на исследование общинной и цеховой организации. В связи с этими общественными и политическими явлениями и общее изложение истории стало принимать партийную окраску: либеральную (Гервину с Даль-ман, Маколей, американцы: Прескот,

Мотли, Паркман, Банкрофт) и народническую (Мишле, Кине, Лелевель, Костомаров). Поставленные исторические вопросы разрешались в строго догматическом духе на почве идеи целесообразной деятельности. Но с этим нельзя было долго мириться. Явилась необходимость пересмотра всего сделанного, пересмотра, свободного от предвзятых точек зрения. Теория эволюции, уже произведшая переворот в естественных науках, нашла себе приложение и в науке исторической; идея эволюции, постоянного развития, является наиболее характерным достоянием современного научного направления. Она восстала против идеи неподвижных форм народного духа, против логических формул, перенесенных в живую, вечно движущуюся струю исторического процесса. История есть эволюция; нет в ней ничего безусловного, ничего неподвижнаго; в ней происходит постоянная смена старого новым; на ея широкой арене скрещиваются действия разнообразных факторов. Крупные факты никогда не появляются сразу, они подготовляются долгим процессом; явление с необходимостью вытекает из одного или нескольких предыдущих и самостоятельно или вместе с другими порождает одно или несколько последующих. „История,—говорит один из самых блестящих представителей современной школы, Фюстель де Куланж,—есть наука о росте (сиёве-пиг); она не столько занимается фактами, как таковыми, сколько образованием и изменением фактов. Это—наука о происхождениях, сцеплениях, развитиях, превращенияхъ“. Два капитальных приобретения явились результатом развития историч. науки XIX века. Во-первых, совершился поворот от внешней истории к внутренней. Стали отказываться видеть в истории лишь рассказ о войнах и полководцах, царях и государствах. Захотели узнать что-нибудь положительное о жизни народа, об условиях его внутреннего быта. В связи с этим центр тяжести был перенесен с вождей на массы. Среди внутреннего быта в свою очередьвыдвинулся вопрос об экономических отношениях и стал приковывать к себе внимание историков со второй половины прошлого века, когда определилась социальная борьба, и когда обнаружился страшный Magen-frage, делавшийся все более и более интенсивным. Изследователи стали обращаться к изучению экономической стороны общественной эволюции. Постепенно выросло и окрепло, по-видимому, наиболее жизнеспособное из всех экономическое направление в исторической науке (не след. смешивать ее с социологической теорией экономического материализма, хотя последняя сыграла большую роль в этом повороте). Вопросы, раньше считавшиеся не подлежащими сфере рассмотрения И., стали занимать внимание историков по преимуществу; многие из этих вопросов достались в наследие от прежних школ XIX в Тут фигурируют: история сельской общины и поземельного быта вообще, история труда и трудящихся классов, история капитала и его представителей, история торговли и промышленности и проч., и проч. Разсматриваются эти вопросы в связи с общими историческими явлениями, освещаются широкой синтетической картиной общей исторической эволюции, но всегда определенно выступают на первый план. К группе исследователей, выдвигающих в своих работах вопросы экономической и социальной эволюции, принадлежит большинство наиболее крупных соврем. историков (не считая умерших Маурера, Нитча, Роджерса, Нассе, Мэтланда, Инама-Штернегга, Гиро, Ключевского и др.): Сибом, Раунд, Лампрехт, Кнапп, Мейцен, Белох, Пирен, Саньяк, Ковалевский, Виноградов, Семевский, Лучицкий, Милюков, поляк Корзон и др. Развитие историографии XIX в далеко не исчерпывается указанными направлениями. Еще на наших глазах, особ. в немецкой науке, воспроизводились некоторые из наиболее архаичных течений. Школа Шлоссера (Гервинус, Шерр и прочие) сознательно выставляла этический принцип главным моментом историч. рассказа и превращала историю в репетиториум морали; школа Ранке (Гизебрехт, Зибель; Вайц стоит особо) воздвигла себе кумир— государство, и последним ея словом был панегирик Бисмарку в семитомной монографии Зибеля об основании Германской империи. Стоящий отдельно от школы Ранке Моммзен тоже отдал дань националистическим увлечениям в своей гениальной „Римской истории“. Еще более узкий национализм проявляется в блестящих трудах Трейтчке, прославлявшего победную судьбу Гогенцоллернов. Все эти течения были таким же необходимым результатом общого исторического развития, как и более крупные. Только факты, их вызвавшие, носили менее общий характер.