> Энциклопедический словарь Гранат, страница 222 > Из всего только что сказаннаго

Из всего только что сказаннаго

Из всего только что сказанного

уже само собою ясно, сколь огромным и в то же время сколь сложным должно быть участие сельского населения в итальянском социальном движении, передовым отрядом которого является индустриальный пролетариат. По данным переписи 11 июня

1911 г., количество лиц, занятыхв индустрии, определяется в 2.305.69S человек Главная масса их — более 1.300.000—сосредоточена всего в четырех северных областях: Пьемонте, Лигурии, Ломбардии, Венецианской, даже собственно только в пятишести провинциях (Новарской, Туринской, Генуэзской, Комской, Миланской, Бергамской); на всем остальном пространстве страны, по крайней мере, в 55 провинциях из 69, индустриальное население совершенно теряется в массе сельскохозяйственного. Если принять это во внимание, то станет понятным, что выдающаяся в социальном движении роль этой группы населения определяется не столько ея численностью. То, что выдвигает ее-вперед,—это ея большая способность к организованному действию по сравнению с трудовыми группами сельского населения. Степень организованности тех и других видна из следующих данных:

Состояло лиг:

«

н Индустриальн. Сельских. Всего.

о;

т_ £

_ Я и 3 и иоЗ ® о о О 2 ©

к 5 ы 5 я 5 ®

t- G к к к

tr tr В нГ ХГ

1908 г. 3.766 508.290 1.809 426.079 5.575 934.36

1912 г. 4.703 452.354 2.626 408.148 7.329 860.502

По характеру своей организации лиги могут быть разделены на три. разряда. Так называемия свободные, приписанные к местным камерам труда (в большинстве) или организованные в национальные федерации. Таких „свободныхъ“ лиг— индустриальных 3.964 с 352.978 членами и сельских 2.064 с 286.692 чл. Это—организации, в огромном большинстве руководимия социалиста-ми-марксистами разных толков и следующия директивам Генеральной конфедерации труда. Следует отметить среди них крестьянские организации Романьи, приписанные к особенным республиканским камерам труда, организованным под влиянием конфликта из - за машин. Второй разряд—лиги изолированные, не приписанные ни к камерам ни к национальным федерациям и в огромном большинстве случаев находящияся вне воздействия Генеральной конфедерации. Таковых лиг индустриальных 376 с 33.747 чл. и сельских 365 с 79.064 чл. Это организации, частью стоящия в стороне от всяких партийных тенденций, в большинстве же случаев связанные с умеренными демократическими партиями. Имеются еще, наконец, лиги католические строго конфессионального характера; таковых индустриальных 363 с 65.629 чл. и сельских 197 с 42.392 чл. Из следующей таблички видно, как между этими тремя разрядами организаций распределяются различные категории сельского трудового населения:

И8b 100 организованных:

Мелких собствен..

„ арендатор.. Колонов (меццадр.). Полуколон. (obbligati). Поденщик. (bracciauti).

принадлежат к организациям:

свободк. %% 3,6 13,9 55,2 4 ),5 71,0

католпч.

°/о%

10,8

14.8

29.8 17,4

2,8

Изолир.

%%

85,6

71,3

15.0

42.1

26.2

Тут ясно обнаруживается серьезное, не требующее комментариев различие в тенденциях различных категорий. Однако, ничтожное количество мелких собственников и мелких арендаторов в „свободныхъ“, т. е. по преимуществу социалистических и частью республиканских, организациях должно быть в весьма значительной степени объяснено также и тем, что обе крайния партии только два года тому назад впервыф обратили надлежащее внимание на эти две важные категории сельского населения, тогда как католики и умеренные партии давно уже приняли на себя роль представителей их интересов и давно уже энергично работают среди них. Между прочим, что касается работы католиков, то заслуживает быть отмеченным, что католические рабочия организации всеболее и более усваивают себе тактику „свободныхъ“ вплоть до забастовки, раньше исключавшейся самым фактом смешанных организаций (хозяев и рабочих), ныне быстро исчезающих, и что, вместе с тем, смягчается также строгость конфессиональных требований, предъявляемых к членам таких организаций. Понятно затем, что лиги имеют задачей не только прямую и непосредственную борьбу за интересы своих членов с теми, кто таковые интересы нарушает, но и воздействие на законодательную власть в видах установления норм, эти интересы защищающих. Отсюда — большая важность вопроса об отношении итальянского рабочого движения к политическим партиям. В истории этих отношений поворотным пунктом является моденский конгресс Генеральной конфедерации труда (1908 год). Начало рабочим организациям в И. положил еще Мац-цини, под непосредственным воздействием которого созван был первый итальянский рабочий конгресс. Но маццинианское рабочее движение по многим причинам не имело успеха, и то движение, которое мы видим вт настоящее время, почти всецело—дело рук социалистической партии. Понятно, почему отношения между последней и классовыми профессиональными (синдикальными) организациями сложились в отношения опеки и попечительства. На моденском же конгрессе эти организации, по крайней мере формально, решительно эмансипируются от партии, так как Генеральная конфедерация с пути революционного социализма, по которому более или менее уверенно, более или менее последовательно шла раньше, сворачивает на путь реформистского синдикализма, основоположниками которого в И. являются проф. Грациадеи и Иваноэ Бономи. Главная конфедерация труда на моденском конгрессе становится на ту точку зрения, что „чистую и искреннюю классовую политику могут делать только классовия организации“, что синдикаты поэтому должны, оставаясь независимыми от политических партиии, „сами делать свою политику“; но так как синдикаты для этого еще не вполне созрели, еще недостаточно сильны и не обладают еще необходимым опытом, то пока они „должны пользоваться услугами партий наиболее им дружественных, но не могут и не должны обслуживать эти партии“. При этом, однако, в принятом моденским конгрессом порядке дня сделана была оговорка, поясняющая, что под дружественными партиями, с которыми конфедерация может входить в соглашение, подра-зумеваются только партии, приемлющия „метод классовой борьбы“. Вместе с тем конфедерация признала исключительно за собою, отняв его у социалистической партии, право обращения к солидарности пролетариата, в особенности же, провозглашения всеобщей забастовки.

Организация трудовых классов имела своим естественным логическим последствием также организацию „хозяевъ“, которая народилась в 1910 году в виде „Национальной конфедерации промышленности“, объединившей 19 хозяйских организаций, в составе которых числится 1.900 предприятий, дающих работу 250.000 рабоч. Но в виду отмеченных уже особенностей страны, организация хозяев получила наибольшее развитие в области сельского хозяйства. На 1 января 1912 г. такого рода организаций насчитывалось 48, из них 23 местных и 7 провинциальных, направленных по преимуществу против батрацких лиг, и 11 организаций, имеющих специальной задачей борьбу с крестьянскими лигами. Объединяет эти организации междупровинциальная федерация, заседающая в Болонье, т. е. там же, где имеет свою резиденцию объединяющая крестьян и батраков „национальная федерация земледельческих рабочихъ“. Хозяйская федерация имеет свой орган „Bolletino federale agra-гио“, заведует организованной ей кассой взаимопомощи хозяев на случай забастовок и содержит штат пропагандистов, главной задачей которых является привлечение на сторону аграриев мелких собственников и арендаторов. Конечно, подобно рабочим организациям, и хозяйские имеют задачей не только прямую и непосредственную борьбу с притязаниями рабочих и крестьян, но и воздействие в интересах хозяев на правительственную и законодательную власти. В целях такого воздействия в Риме функционирует „политическое бюро федерации“, через посредство которого федерация руководит парламентской группой аграриев и сносится с правительством и министрами. Само собою разумеется, что успешность воздействия на государственную власть той или другой из борющихся сторон и та позиция, которую эта власть занимает по отношению ко все более нарастающей и развивающейся социальной борьбе, определяются прежде-всего политическим строем страны, конечно, в свою очередь эволюционирующим в соответствии с эволюцией ея социального строя.

2. Политич. и администрат. строй. Формально политический строй современной И. определяется пьемонтским Статутом Карла Альберта (1848 г.), превращенным при указанных уже выше условиях в основной закон объединенной И. В качестве статута октроированного, он обладает всеми худшими недостатками подобного рода конституций, обыкновенно имеющих задачей не столько установление народного верховенства, сколько возможно большее ограждение и обеспечение прав короны. Но те обстоятельства, при которых сложилась нынешняя итальянская монархия и в силу которых монархический режим оказался в необходимости вести систематическую борьбу за свое существование, привели в конечном итоге к тому, что установленный порядок, оставаясь незыблемым на бумаге, в действительности подвергся ряду изменений, делающих его более соответствующим началам истинного народоправства. Статут устанавливает (ст. 2) „правительство монархическое и представительное“, причем назначение на государственные должности, в том числе и министров, предоставлено исключительно усмотрению короля (ст. 6); в действительности же, очень быстро и прочно установилась система чисто парламентарная. Законодательная власть, согласно ст. 3, „выполняется коллективно королем и двумя палатами: сенатом и камерой депутатовъ1, причем сенат, т. е. верхняя палата, составляется исключительно из членов, пожизненно назначаемых королем в неограниченном числе из среды указанных в Статуте (ст. 33) определенных категорий (всего 21) лиц, которые могут быть сгруппированы в следующие четыре класса: 1) высшие чины духовной, военной и гражданской бюрократии, 2) бывшие депутаты, 3) ученые и 4) крупнейшие собственники1). Кроме того, в состав сената входят по закону все принцы королевского дома. Очевидно, что при такой организации законодательной власти королю принадлежит не треть, а две трети ея. В действительности же, такая организация верхней палаты, делающая ее эманацией министерства, следовательно, правящого большинства нижней палаты, быстро привела к тому, что сенат, как политический фактор, почти не существует. И в 1910 году, когда министерство Луццатти задумало было реформировать сенат, введя в него выборный элемент, этому решительно воспротивились социалисты, основательно опасаясь, что сенат, получив самостоятельную опору в антидемократических слоях населения, станет очагом реакции.—В качестве главы исполнительной власти, король пользуется безконтрольным правом объявления войны, равно как заключения мирных, союзных, торговых и друг. договоров, сообщая о последних палатам только в том случае, если „интерес и безопасность государства то позволятъ“ (ст. 5); в действительности же, войны 1854,1859, 1866, 1889 гг., об ауторизации которых парламентом правительство просило каждый раз, явились тем

) На 1 января 1913 г. з сенате состояло: чинов высшей и гражданской бюрократии—105, бывших депутатов—142. ученых—48. крупн. собственников— СЬ.

рядом прецедентов, опираясь на который оппозиция могла вполне основательно обвинять нынешнее правительство в нарушении прав народного представительства, без ведома и согласия которого затеяна была три-политанская война. Наконец, невыгоды и даже опасности, с которыми стало сопряжено прямое столкновение короны с народным представительством, привели к исчезновению королевского veto: предусмотренное ст. 7 Статута утверждение законов стало простой обязательной для короля формальностью. У короны не было разумных оснований вести борьбу за свое право veto, когда в его распоряжении имеются другия более мягкие и менее раздражающия средства для устранения неприятных ей законопроектов, как отсрочка и роспуск палаты депутатов.—Понятно, что эволюция народного представительства, воплощаемого в палате депутатов, должна была совершиться в прямо противоположном направлении: расширился его базис и увеличился объём его компетенции, фактически вышедшей за те пределы, которые намечены были Статутом. Одновременно с дарованием конституции, Карл Альберт издал избирательный закон, который должен был действовать временно, впредь до замены его законом, принятым палатами. Однако, временный закон этот, предоставлявший избирательное право ничтожной горсти наиболее состоятельных граждан, просуществовал 33 года. Только после того, как основанная в 1879 г. Гарибальди Лига итальянской демократии, поставившая себе целью добиться всеобщого избирательного права, а затем и созыва учредительного собрания,—после того, как эта Лига развила в стране огромную агитацию, проведен был через палату в 1882 г. новый избирательный закон, сразу повысивший число избирателей с 620 т. более чем до двух миллионов. Закон этот, действовавший до 1912 г., имел тот существенный для страны со слабо развитым народным образованием недостаток, что ставил основным условием избирательнагоправа известный уровень грамотности. Благодаря этому требованию, лишенными избирательного голоса оказывались около пяти с половиною миллионов совершеннолетних граждан. В 1911 г. в то время, как в тайне от итальянского народа делались последния приготовления к триполитан-ской войне и можно было опасаться, что объявление ея не встретит одобрения итальянской демократии, Джолитти, всегда упорно восстававший против из-бират. реформы, поднес стране сюрприз в виде законопроекта о „почти всеобщемъ“ избирательном праве, который и стал затем законом 30 июня 1912 г. Теперь все прежние ограничения избирательного права остаются в силе только для граждан в возрасте от 21 до 30 лет; от граждан же, достигших тридцатилетнего возраста, равно и от не достигших его, но отбывших воинскую повинность, уже ни ценза ни грамотности не требуется; для них избирательное право стало всеобщим. Таким образом, количество избирателей возросло с 3.247.722 до 8.635.148. Вместе с тем, законом 30 июня 1912 г. устранен один из существенно антидемократических принципов Статута, которым категорически воспрещается (ст. 50) выдача какого бы то ни было вознаграждения за выполнение депутатских обязанностей: буква статута сохранена, но отныне депутаты будут получать

6.000 лир в год в возмещение расходов на почтовую корреспонденцию и тому подобное. При более широкой демократической базе и при более демократическом составе, народное представительство, вероятно, быстрее пойдет в направлении тех завоеваний, которые им уже сделаны. Среди них наиболее важным является расширение инспекционного права палаты. Кроме права вопросов и запросов, практика еще утвердила за ней очень широкое анкетное право, не предусмотренное конституцией. Тут идет прежде всего ряд парламентских расследований по вопросам выборным, обусловленных необходимостью для парламента иметь достаточный материал для суждения о правильности

Или неправильности подлежащих его утверждению выборов. Затем, за последния десять лет произведен еще ряд другого рода анкет, сыгравших большую роль в политической, общественной и экономической жизни страны. Таковы анкеты, имевшия задачей устранение разного рода хищений и злоупотреблений: в 1908 году парламентское следствие посадило на скамью подсудимых и повело к осуждению министра народного просвещения Нази; в 1913 году закончена и обсуждается палатою анкета о постройке Дворца Правосудия, долженствующая посадить на скамью подсудимых ряд подрядчиков, чиновников и политических деятелей. Затем идут парламентские обследования различных отраслей государственного управления. Последнего рода анкетам правительство особенно долго и настойчиво противилось. Но уступить ему пришлось как раз в вопросе о парламентском обследовании тех отраслей, по отношению к которым корона поставлена в наиболее независимое от народного представительства положение, именно, ведомства военного и морского. Возможность уменьшения военных кредитов или даже совершенного отказа в них—аргумент слишком сильный, чтобы правительство могло устоять против него. Единственное, чего ему удалось добиться,— это введения в состав парламентской анкетной комиссии также членов от правительства. И те огромные улучшения, которые в течение последних шести-семи лет введены в армии и флоте, являются, именно, результатом парламентского обследования их. Отметим, наконец, огромной важности анкеты по вопросам социально-экономическим, как аграрная анкета, обследование торгового мореходства или последнее, закончившееся в 1911 году и упомянутое уже выше, обследование положения южноитальянского сельского населения. Рядом с расширением власти парламента получает большое значение практическое расширение понятия парламентского иммунитета. Кроме личной депутатской неприкосновенности, обеспечиваемой ст. 45 Статута, практика

Итальянское искусство.

Микель Анджело Буонаротти (1475 — 1564).

Моисей.

(Деталь памятника Юлию II. Рим. Церковь S. Pietro in Vincuiis).

С разрешения Ад. Браун и К° в Дорнахе.

ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ Т-ва „Бр. А. и И. ГРАНАТb и К°“.

REMBRANDT

создала еще иммунитет реальный, иммунитет самого помещения парламентского, в которое не только полицейские, но и судебные власти получают доступ не иначе, как с разрешения самой палаты или ея президента. Создалось своеобразное парламентское право убежища, и были случаи, когда депутаты, которым в промежутке между сессиями грозил арест, избегали его, поселившись в помещении парламента. Обращаясь от народного представительства к правам самих граждан, к свободам, мы увидим, что итальянская конституция совсем не знает свободы совести. Наоборот, ст. 1 Статута гласит, что „религия католическая, апостольская,римская — единственная религия государства, другие культы, нынг существующие, терпимы сообразно с закономъ“. Возможность возникновения или проникновения в страну новых культов (после 1848 г.), даже только в качестве „терпимыхъ“, совсем не допускается. В действительности же, в Италии установилась абсолютная свобода совести ). Конституция совсем не упоминает о праве союзов, практика же истолковала это умолчание, как абсолютную свободу граждан составлять организации не только без разрешения (концессионный порядок), но и без ведома власти (явочный порядок). Абсолютная свобода организаций в такой мере вошла в нравы и привычки, в плоть и в кровь итальянского народа, что самия героические усилия реакционного правительства — в министерство Пеллу — ограничить эту свободу оказались бесплодными. Именно в тот реакционный период итальянской истории с необычайной яркостью обнаружилось, какой могучей гарантией политической свободы является право союзов и в какой огромной степени одна свобода союзов способна восполнить недостаток всех других свобод. — Относительно свободы печати Статут упоминает в

) Самое значение католической религии, как религии государственной, уннчтолсено т. н. „законом о гарантияхъ11, 13 мая 1871 г., устанавливающим прерогативы папы и регулирующим отношения между церковью и государством.

выражениях, в высшей степени характерных для такого рода конституций. „Печать,—гласит ст. 28,—будет свободна, но закон подавит ея злоупотребления“. В итальянской обстановке угроза, заключающаяся в этой статье, придушить печать под видом борьбы с злоупотреблением ей — оказалась неосуществимой. Наоборот, закон Сакки (1906 год) снял с нея последния путы, уничтожив предварительный арест произведений периодической печати и допустив только конфискацию их не иначе, как по вступившему в законную силу судебному приговору.

Параллельно с (частью юридической, а главным образом фактической) эволюцией политического строя идет медленное, но неуклонное преобразование административного строя. Те условия, при которых сложилась современная И., всего менее способны были благоприятствовать системе управления, построенной на децентрализации и широкой местной автономии. Молодая монархия всего больше боялась федералистских и сепаратистских стремлений, естественно искала спасения в централизации и „сильной власти“ и потому построила все внутреннее управление по французскому образцу. Интересно, что на стороне цен-трализаторских и бюрократических тенденций правительства оказались в данном случае представители южных областей, боявшиеся, что при широкой местной автономии юг лишится возможности получить из общих государственных средств ту материальную помощь, в которой нуждался и на которую рассчитывал. Во всяком случае, новый порядок вещей оказался для некоторых областей шагом назад, особенно для областей, находившихся под австрийским владычеством, которое рядом с политическим гнетом очень бережно относилось к местным свободам. Вместо живых и жизненных, исторически сложившихся областей, в основу административного деления страны положена была искусственная и произвольная провинция, в свою очередь распадающаяся на еще более искусственные и произвольные исключительно бюрократическое значение имеющие округа и участки и, наконец, на коммуны,—единственный живой и жизненный организм в этой системе. Во главе провинции, в качестве „сильной власти“ и „хозяина“, поставлен был префект. Местное самоуправление—коммунальное и провинциальное—и без того черезвычайно стесненное в свободе своих действий мелочной регламентацией закона, было отдано под надзор и опеку частью лично префекта, частью председатель-ствуемой им провинциальной административной управы. Однако, французский бюрократически - централизованный тип организации местного управления не долго удержался здесь в своей первоначальной чистоте. В другом месте (смотрите городское самоуправление, XVI, 9/27) уже было отмечено, в какой мере итальянский муниципальный строй опередил французский в своей эволюции в направлении к истинному самоуправлению. Целым рядом особых специальных законов, удовлетворяющих нужды отдельных провинций—Калабрии, Апулии и др.—и даже отдельных городов—Палермо, Рима, Неаполя и др.— в значительной мере исправлен тот вред, который принесен был стране игнорировавшей местные особенности шаблонно-единообразною организацией внутреннего управления. Знаменательна та, не столько юридическая, сколько фактическая, перемена, которая произошла за последния 12 л. в положении, роли и значении префекта. Он все еще остается всевластным „хозяиномъ“, творящим „дурную и хорошую погоду“, не останавливающимся перед беззаконием и произволом, особенно в роли правительственного избирательного агента, но все это—только там, где население, неся тяжелия последствия многовекового деспотизма, продолжает, как на юге, коснеть в невежестве, не организовано, не сознает и не умеет отстаивать своих прав, не возмущается произволом и даже само часто ищет в нем опору для своих притязаний. На севере же, там, где население сознательно, организовано, политически развито, где ононаучилось упорно и настойчиво бороться за свое право, где сильны демократические политические партии,— там ныне префект только строгий хранитель закона и земского мира, там он нередко выступает даже в качестве беспристрастного арбитра в конфликтах, сопровождающих социальную борьбу. Нужно заметить, что в деле упорядочения внутреннего управления, в особенности же, в отношении более широкого применения начал самоуправления, крупную-роль сыграло то обстоятельство, что в защиту местной автономии энергично выступили сами местные самоуправления. В 1901 г. учреждена была „ассоциация итальянских коммунъ“, поставившая себе целью „завоевание коммунальной автономии“ путем, во-1-х, организации коммун ради „солидарности в защите муниципальных свободъ“, во-2-х, агитации в печати, на митингах, воздействия на парламент, наконец, в-3-х, прямого противодействия коммун нарушающим интересы местного самоуправления мероприятиям. В состав ассоциации теперь входит более двух тысяч коммун, в том числе 7 крупнейших итальянских городов (с населением более 200 тыс.) и около 250 наиболее мелких (с населением менее

1.000 человек). Следуя примеру коммун, три года тому назад однородную ассоциацию образовали и провинции. В стране, которая в течение веков жила „не политической, а муниципальной жизнью“ и где население привыкло ставить во главу угла и на первый план свои местные интересы, естественно, что фти последние оказывают большое влияние на политическую жизнь страны. В большинстве случаев выбор того или другого депутата в парламент решается не столько его партийной программой, сколько отношением его к тем или другим местным вопросам. Мало того, самия партийные программы существенно меняются в соответствии с местными условиями. Социалисты в Реджио-Эмилии очень мало похожи на. социалистов римских, точно так же, как республиканцы в Романье существенно отличны от республикойцев неаполитанских и тому подобное. Эта тесная связь парламентских партий и групп с местной жизнью неизбежно приводит к столь же тесному взаимоотношению между политикой и местным самоуправлением. И деятельность последнего в такой же, если даже не в большей мере, чем деятельность правительства и законодательных учреждений, определяется взаимоотношением входящих в его состав партийных групп. Групп же этих становится все больше, благодаря той непрерывной дифференцировке, которой подвергаются итальянские политические партии, демократические, в особенности.

3. Политические партии. После 1882 г. к двум историческим делениям, правой и левой, прибавляется, выделяясь из последней, крайняя левая. Последняя, представлявшая собою на первых порах одну компактную массу, постепенно распадается на радикалов, социалистов и республиканцев. Почти одновременно происходит раскол в среде республиканцев, распадающихся на две особых партии: итальянскую маццинианскую и национальную республиканскую. Позднее из социалистической партии изгоняются синдикалисты, а затем триполитанская война снова раскалывает социалистическую партию, из которой исключаются правые реформисты, образующие свою особую партию. Накануне такого же раскола и по одинаковым основаниям стоит и республиканская партия, сохраняющая пока свое единство, только благодаря героическим усилиям своих руководителей. Наиболее характерное в эволюции, переживаемой итальянскими партиями,—это их постепенное вовлечение в орбиту существующого политического строя, откуда, главным образом, и возникают поводы для раскола. Таким образом, радикалы, бывшие республиканцами, сделались ныне монархической и правительственной партией. Таким образом, реформистская партия возникла именно в силу образовавшагося в среде социалистической партии сильного течения в пользу сотрудничества с буряиуазным и монархическим правительством. Даже синдикалисты не удержались на своей позиции исключительно „прямого действия“; они теперь усердно стремятся к завоеванию муниципалитетов и даже имеют одного представителя в парламенте. На абсолютно непримиримой точке зрения, кроме анархистов, остается теперь только итальянская маццинианская партия, совершенно отвергающая нынешний монархический режим, не допускающая участия своих членов ни в парламенте, ни в местном управлении и признающая только революционные методы действия. Существует, впрочем, еще бойкотистская правая партия—католическая. Папской энцикликой non expedit участие католиков в политических выборах признано допустимым не иначе, как в исключительных случаях и с разрешения духовной власти, так как нормальное участие в конституционной ясизни страны было бы равносильно признанию действующого строя, следовательно, отрицанию папских притязаний на Рим и светскую власть. Это не значит, конечно, что католики не участвуют в политической жизни и не ведут политической борьбы. В действительности, католическая партия самая влиятельная в стране, своей деятельностью определяющая деятельность почти всех остальных конкурирующих с ней партий. Но деятельность ея сосредоточена на местах в местном самоуправлении, почти всецело ей завоеванном и имеющем, как-мы знаем уже, большое влияние на политическую жизнь страны. И борьба с клерикализмом поэтому перенесена в местное самоуправление, где она в последния шесть-семь лет успешно ведется „народным блокомъ“, т. е. блоком партий радикальной, социалистической, республиканской и, частью, конституционно-демократической. Конечно, время от времени, клерикалы принимают участие и в политических выборах, во всех тех случаях, когда такое их участие может дать перевес умеренным и ретроградным элементам и спасти тот или другой избирательный участок от „социалистической

Или республиканской опасности11. Но попадающие в парламент католики не выступают там в качестве таковых, не образуют там особой группы, а прячутся в составе других, близких им по духу, парламентских групп. Впрочем, католики принимают уже открытое и в высшей степени энергичное участие в выборах 1913 г. на основе нового избирательного закона, и И. стоит, повидимому, накануне образования открытой католической партии, чего давно улсф желали бы в интересах ясности и определенности положения крайния партии. Заслуживает еще внимания то влияние, какое оказало на политические партии, в смысле эволюции их программ и их тактики, все усиливающееся выступление народных масс на арену политической и социальной борьбы и все возрастающая поэтому для партий необходимость искать в них прочной опоры. Таким образом, итальянская социалистическая партия, строго марксистская по своему генезису, выступив в качестве партии исключительно пролетарской, принимает на себя защиту интересов и крестьян, и ремесленников, и средней и мелкой буржуазии, наконец, даже в особенности, чиновников и той огромной и разнородной армии, которая -обслуживает правительственные и общественныя—коммунальные и провинциальные — учреждения. Понятно, что из этих же разнообразных групп населения, часто ничего пролетарского в себе не заключающих, социалистическая партия черпает также контингент своих приверженцев и последователей. Таким расширением своей социальной базы социалистическая партия нанесла сильный удар республиканской, из среды которой сама вышла. По характеру своего учения — маццинианекого — эта последняя партия должна была объединить в себе рабочих, ремесленников, среднюю и мелкую буржуазию. Целый ряд причин, а в особенности, сосредоточение всего внимания республиканской партии на моменте политическом, при полном почти игнорировании момента социального,—все это привело к тому, что республиканская партия почти совсем потеряла связь с трудовыми массами и, казалось, осуждена была на совершенное исчезновение. Однако, энергичной переменой курса она не только возвращает себе свои прежние позиции, но даже завоевывает ряд новых. Стремясь подвести под себя широкую и прочную социальную основу, она эволюционирует и в своем учении, вплоть до отрицания частной собственности и до коллективизма (левое крыло), и в своей тактике, принимая на моденском съезде Генеральной конфедерации „методъ11 классовой борьбы. Кроме мелкой и средней буржуазии, республиканская партия опирается уже теперь на обширные кадры крестьянского населения, особенно, в Романье, и на значительное количество профессиональных организаций, через посредство которых оказывает посильное влияние и на Главную конфедерацию труда. Уход средней и мелкой буржуазии в ряды социалистической и республиканской партий лишил естественной социальной основы партью радикальную, оставшуюся поэтому теперь почти исключительно партией чиновников и людей либеральных профессий, — партией офицеров без армии. В поисках последней представитель радикальной партии на моденском конгрессе также изъявил готовность принять метод классовой борьбы, но это принятие по самому существу дела могло быть только чисто словесным, так как за радикальной партией нет почти никаких профессиональных организаций, которые могли бы этим методом пользоваться. То, что дает силу и значение этой партии, — это наличность в ея составе крупных интеллектуальных сил и ея положение правительственной партии. — На трудовых же массах не безуспешно старается основать свою мощь и католическая партия, в лице демо-христиан. Связь между церковью и народом устанавливается не духовная только, на большую прочность которой нельзя при современных условиях надеяться, а чисто материальная. Энцикликой папы Льва XIII (Rerum novarum) кладется начало деятельности, гигантское развитие которой рисуется следующими данными.