> Энциклопедический словарь Гранат, страница 224 > Иов

Иов

Иов, главное действующее лицо одного из замечательнейших произведений не только библейской, но и мировой литературы, так называемой Кн. Иова. Ея тема — проблема зла в мире, дисгармонии между праведностью отдельного человека и его несчастной судьбой на земле. I. был богатым, счастливым и благочестивым человеком. Между Ягве и Сатаною произошел спор о нем. Сатана говорил, что I. благочестив, пока счастлив; достаточно лишить его счастья и здоровья, и он начнет проклинать Ягве. Ягве предлолсил Сатане испытать I. несчастиями, только не лишать его жизни; Сатана истребил детей I., лишил его богатства, наконец, поразил его с ног до головы проказою. I. оставался тверд, и только последнее бедствие сломило его душу; и когда пришли к нему друзья, чтобы утешить его, между I. и ими произошла беседа, и составляющая главную часть Кн. Иова. В отчаянии I. призывает Ягве к ответу. Но, уничтоженный гордым ответом божества, I. замолкает и признает свое ничтожество перед Ягве. Тогда Ягве исцеляет I. от проказы, возвращает ему все его богатство и вновь наделяет его потомством. Совершенно ясно, что этот конец присоединен искусственно, в качестве deus ex maehina; по существу же проклятый вопрос, поставленный I. остается без разрешения. Книга проникнута глубоким пессимизмом, подобно книге Экклезиаст. Помимо своей идеи, книга замечательна еще тем, что это — единственное произведение библейской литературы, составленное в диалогической форме; аналогичные произведения в диалогической форме есть в египетской литературе, посвященные также вопросам о том, прапит ли божество миром, почему зло часто торжествует и остается безнаказанным и так далее По форме Кн. Иова может быть сближаема также с некоторыми трагедиями Эсхила, в особенности с „Скованным Прометеемъ“, который в то же время разрабатывает и сходный богоборческий мотив, хотя и в видоизмененной форме. Идея богоборчества на почве дисгармонии праведности и судьбы человека не раз возрождается во всемирной литературе, и всякий раз так или иначе она возвращается к I. Пролог I. стал образцом для пролога и к „Фаусту“, и к „Манфреду“, и к „Дон Жуану“ А. Толстого; в самое последнее время основные идеи I., с повторением целого ряда выражений из I., были возрождены и художественно изображены Л. Андреевым в его „Анатэме“. Бремя происхождения Кн. I. с точностью определить невозможно. Большинство ветхозаветников склоняется к тому, что Кн. появилась в послепленную эпоху, когда разгорелась ожесточенная борьба между партиями асадеев и решаим, разразившаяся кризисом Маккавейской эпохи. Язык кн. I. также обнаруживает влияние поздпейшей литературы и содержит в себе не мало арамеизмов.

П. Никольский.