> Энциклопедический словарь Гранат, страница 264 > Как видно из предыдущаго

Как видно из предыдущаго

Как видно из предыдущого, К. могущественно влияет на процесс обмена, дополняя денежный аппарат-новыми орудиями обращения (вексель— банковый билет, чек; на почве госу-дарств. К.—бумажные деньги, могущия, при условиях их ограниченности и разменности, приносить хозяйству известную пользу) и усовершенствуя его различными способами взаимного погашения обязательств (жиро-конто, рассчетные операции). Без К. денежное обращение не обладало бы одним из важнейших свойств — эластичностью, позволяющей ему приспособляться к товарному обороту.

Отметим также и то обстоятельство, что К., вырабатывающий удобные формы помещения сбережений, развивает наклонность к ним в населении и дает возможность пустить в оборот чуть ли не каждую копейку, остающуюся у обывателей за удовлетворением личных потребностей. К этому прибавим, что удовлетворение этих потребностей, при содействии К., может идти беспрерывно, без задержек, вызываемых разновременностью получения наличных сумм.

Естественно, что К, как и всякая другая экономическая сила, может, при современных общественных условиях, проявляться не только положительным, но и отрицательным образом. С одной стороны, бывают злоупотребления им: легкая возможность распоряжаться чужими капиталами нередко питает недобросовестную спекуляцию, помогает возникновению „дутых предприятий“. В особенности чувствительны злоупотребления К. со стороны правительственной власти: она может, возлагая ответственность на массы народные, занимать грандиозные суммы, расточаемия непроизводительно, питающия несправедливо отдельные сословия, и тому подобное. С другой стороны, в полном социальными противоречиями капиталистическом хозяйстве К. обладает способностью резче выражать общественные антитезы: богатому, сильному К. приносит громадную пользу, бедного же обычно либо избегает, либо губит. Действительная кредитная помощь бедному населению мыслима только на почве общественной, а не частной, на почве взаимного удовлетворения кред. нужд—сбережениями вступающих в сообщество членов (кред. кооперативы). — Большой интерес представляет вопрос о разн. видах К., их отличительных, характерных свойствах. К. можно делить на различные группы, в зависимости от угла зрения. Если выдвигается вопрос обеспечения долга, гарантии уплаты, требуемой кредитором, мы имеем дело с К. личным и реальным. В первом случае обеспечением является хозяйственная личность должника, и отвечает вся его имущественная масса; реальный кредит специально выделяет известную часть последней в виде гарантии. Очевидно, что элемент доверия весьма значителен при личной форме К. и слаб при реальной. Для кредитора надежнее реальный К., но, с точки зрения общехозяйственной, несравненно выгоднее личный, не стесняющий хозяйственной энергии должника и лишенный обременительных формальностей по выделению обеспечения. Но если при личном К. предоставляется полная свобода инициативе должника, то должны быть установлены особенно легкие и быстрые способы возвращения долга; отсюда — суровия правила о векселях (см), типичной форме личного К. Впрочем, и в сфере реального К. лсизнь стремилась постепенно создать условия, как можно менее стесняющия хозяйственную инициативу дебитора. Обеспечением долга может быть движимое или недвижимое имущество; в первом случае мы имеем дело с закладным, ломбардным К., во втором — с залоговым, ипотечным. При закладном К. обычно вещь переходит во владение кредитора; получение на та

Ких условиях ссуды, например, торговцем или промышленником под изготовленные товары было бы для него очень стеснительно, так как затруднилась бы продажа товара. Поэтому, для таких ссуд придумана форма помещения товара в особые склады, где молено их покупать и продавать, а обеспечением сделанного долга являются товарораспорядительные бумаги (смотрите варрант). При ипотечном К. недвижимое имущество сначала поступало во владение кредитора; ныне остается у долясника, который продолжает хозяйственную эксплуатацию и только не мояеет без согласия с заимодавцем распоряжаться имуществом.

К. молено делить на производительный (для целей производства и вообще прибыльного оборота капитала) и потребительный. Правильная постановка потребительского К., обслуживающого преимущественно нуледы несостоятельного населения, требует, как-мы видели раньше, общественной организации. Иноида бывает трудно отличить потребительный К. от производительного, а именно в тех случаях, когда не заметно резкого отделения носителя рабочей силы от хозяина предприятия, например, в крестьянском быту.—В зависимости от срока ссуды мы различаем К. краткосрочный и долгосрочный; возможен и безсрочный К., когда кредитор может когда угодно потребовать возврата ссуды („по предъявлении“ долгового документа) или, наоборот, доллгаик— вернуть ссуду, если найдет это для себя выгодным (такая форма долга особенно удобна для государства). Можно вообще сказать, что потребительный К. краткосрочен; а в производительном—ссуды оборотного капитала„ быстро возвращающагося в руки предпринимателя, выдаются на краткий, срок (месяцы), снаблсение основным капиталом рассчитано на более про-доллштельное время (годы).

По характеру должника различают. К. частный и публичный (общественный, земский, городской, государственный). Этого понятия не следует смешивать с организацией К. (смотрите кредитные учреоиед.) частными лицами ипубличными союзами: например, государственные банки оказывают обыкновенно частный К. Наконец, мы можем различать кредит в зависимости от того, какую отрасль народного хозяйства он обслуживает: К. бывает торговый, или коммерческий, промышленный, сельско - хозяйственный. Каждый из них может быть крупным и мелким, смотря по тому, какого рода предприятия он питает (ссуда фабриканту или ремесленнику, кустарю и тому подобное.). Легко понять, что коммерческий К. доставляет торговцам преимущественно оборотный капитал—душу торговли, а потому он обыкновенно бывает краткосрочным и тяготеет к личной (вексельной) форме. Промышленный К. нуждается и в долгосрочном и в краткосрочном виде, легко принимает и личный и реальный характер. В области сельского хозяйства, где производственный процесс длительнее, улучшения реализуются медленнее, и где суммы занимаются особенно часто на приобретение земли, К. имеет тенденцию к долгосрочности. В особенности фто касается ссуд для приобретения земельного владения или удержания за собой. Так как в руках у должника и по истечении десятков лет не окажется всей занятой суммы, она будет возвращаться по частям, то целесообразно и погашать ее постепенно. Вследствие этого в ипотечном кредите долгосрочного характера ежегодно выплачивается и процент за пользование ссудой и амортизация.

Хотя земельный (ипотечный) кредит и обладает указанными отличиями, но считать его по существу совершенно противоположным другим видам вряд ли основательно. Между тем такие взгляды высказывались в экономической науке,и наиболее ярким их выразителем был Родбертус. Его рассуждения об ипотечном кредите в главных чертах таковы. Ипотечные ссуды делаются обыкновенно не для производительных целей, а на приобретение земли (или во избежание раздела участка, путем выплаты из занятого капитала причитающихся сонаследни

Кам долей). Никакого капитала в этих случаях должник на руки не получает; а между тем его земельный участок приравнивается капиталу. Но земля не есть капитал, а лишь источник известного дохода-ренты; таким источником она всегда остается и вовсе не погашается в процессе производства, ибо не изнашивается. Поэтому и нелеп возврат ипотечной ссуды: кредитор может претендовать только на получение известной доли ренты, составляющей основу ценности земли. Следующий пример ясно обнаруживает, по мнению Родбертуса, неправильность при-равнения земли капиталу. Предположим, что имение доставляет ежегодно 10.000 р. ренты; если—при заключении займа—иметь в виду не ренту, а ценность имения, то при рыночном проценте 5 на 100 капитализация ренты дает стоимость имения в 200.000 р., а при 4°/о—250.000 р. Повышение °/о(эта тенденция как раз и замечалась в эпоху, когда писал Родбертус о поземельном К.) роняет стоимость имения, несмотря на то, что доход остается один и тот же. Такие условия могут быть интересны и выгодны лишь спекулянтам, наживающимся перепродажами имений, а не землевладельцам—сельским хозяевам. Пока самый принцип возврата ипотечной ссуды, покоящийся на смешении земли с капиталом, не будет удален из современного права, до тех пор аграрный кризис не разрешится. Указывая, как много имений уже погибло от залогов (в Пруссии в 60-х гг.), Родбертус предлагал построить поземельный К. на рентном начале, на принципе вечного займа. Кредитор ссужая капитал, не может требовать возврата капитальной суммы, а лишь уплаты ежегодно известнойдоли ренты, независимой от колебаний процента; для этой цели следует организовать общественные рентные банки, облигации которых (рентные билеты) пользовались бы правом орудия платежа. Предположения Родбертуса и вся его конструкция К. носит яркий аграрный отпечаток. Несомненно, что земельные отношения требуют особой организации кредитной помощи; но это вовсе не свидетельствует о принципиальном отличии ипотечного К. от коммерческого. Указываемия Родбертусом противоречия коренятся в условиях всего капиталистического строя и ничуть не более вопиющи, чем продажа рабочей силы; раз существует право собственности на землю, и хозяйство носит меновой характер, земля все равно будет оцениваться на рынке, как товар (след., будет производиться капитализация ренты). Долгосрочность ипотечного К. и постепенная амортизация долга вполне удовлетворяют, в рамках современного хозяйства, особенным свойствам землевладения. Некоторые попытки осуществления рентного начала в Пруссии ясно показывают, что аграрный вопрос таким путем разрешен быть не может. В 1886 г.—для борьбы с поляками в Зап. Пруссии и Познани—была основана колонизационная комиссия, цель которой заключалась в покупке крупных имений польских помещиков и водворении на этих землях немецких крестьян. Образуемия таким путем „рентные имения1 переходят в собственность покупщика, ограниченного в правах распоряжения (обязанность жить в имении и вести хозяйство, отсутствие права дробить и продавать землю без согласия комиссии); ежегодно уплачивается определенная рента. Сначала предполагалось, что известную часть этой ренты должник совсем не может выкупить, но потом—по законам 1890—91 г. (разрешившим и частным владельцам на таких началах продавать землю)—в уплачиваемую ренту была включена и амортизация, что придало всей операции характер обычного, хотя и льготного, ипотечного К.; владение рентным участком преобразилось в своеобразную вечную аренду, могущую превратиться в собственность. Опыты применения рентного принципа делались и в австр. законодательстве и в английском (Small Holdings Act 1892 г.); они были направлены к развитью мелкой формы землевладения. Такую же цель преследует и новозеландский Land Act 1892 г., устанавливая, между прочим, правила „вечной аренды“ (ср. XXI, 90/116). К сказанному остается добавить, что обезопасить землевладение от вредных последствий кредитования можно было бы, лишь изъявши землю из частного оборота, т. е. либо переходом к публичному хозяйству, либо возвратом к натуральной экономике. Следует упомянуть еще о т. н. мелиоративном К., который оказывается, под обеспечение недвижимым имуществом, не для покупки земли или доставления оборотных средств, а на хозяйственные улучшения разного рода—осушку болот или орошение участков, улучшение мертвого и живого инвентаря и прочие (смотрите мелиоративный кредит). Из всего вышесказанного легко видеть, что К. пропитывает всю ткань современного хозяйства, и без него было бы немыслимо разрешение наиболее важных задач капиталистической экономики.

Литература о К. — громадна. Отмечаем наиболее важные в те-оретич. отношении работы (по вопросу об организации К. см. литер. к ст.:. кредитн. учреждения). К. Enies, „Geld und Kredit“, 2-te Abtheil.—„Der Kre-dit“ (B., 1876); Czieszkowslii, „Du Credit et de la Circulation“ (2 ed., Paris, 1847); Macleod, „Elements of political economy“ (L. 1858; есть pyc. пер.) и „Theory and practice of banking“ (L. 1866); Ad. Wagner, „Die Geld- und Kredittheorie der Peel’schen Bankakte“ (Wien, 1862); его же, „Der Kredit“ и,D. Bankwesen“ в „Handbuch der p. Oek.“ Schonberg’a; см. также книгу III в „Traite theorique et pratique d’economie politique“ P. Le-roy-Beaulieu (Paris, 1896); A. Arnaune, „La mounaie, le credit et le change“ (1909); I. Komorzynski, „Die nationalok. Lehre vom Kredit“ (2 Aufl., Jnnsbruck, 1909); Л. Withers, „The meaning of money“ (L., 1910); И. Кауфман, „Кредит, банки и денежное обращение“ (Спб., 1873); А. Миклашевский, „Деньги“ (1895); Ковинский, „Учреждения для мелк. кр. в Германии“ (первая теоретич. часть, 1901). М. Бернацкий.

Credo (лат., верю), символ веры, в перено сн. смысле—убеждения человека

Credo, quia absurdum, „верю, ибо нелепо“,—выражение,приписываемое Тертуллиану, но у него буквально не находимое. Вместо того, у Тертуллиана сказано: „умер сын Гаусий: верили, ибо безумно. И погребенный он воскрес: правда, ибо невозможно“ (De carne Chr., 5).

Credo ut intelligam, „верю, чтобы понимать“,—соответственные выражения находятся у бл. Августина (смотрите), у Ансельма Кентерберийского (Proslog., 1).