> Энциклопедический словарь Гранат, страница 273 > Как классификатор

Как классификатор

Как классификатор, К. был ввысокой степени замечателен. Он переработал деление всего животного царства на большия группы, в своем труде „Regne animal“ дал общий систематический обзор известных тогда животных и установил много групп различного таксономического значения, которые раз навсегда вошли в науку. Но для К. классификация не была связана с идеей о происхождении. Отстаивая идей существования первозданных групп и неизменяемости видов, К. сделал из классификации лишь способ распознавания животных и размещения их по внешним признакам в соответствующия группы. Если можно так сказать, К. внес в систематику животных блестящий порядок, не одухотворив ее идеей о происхождении.

К. много думал над организацией животных и обратил внимание на обстоятельство черезвычайной важности, которое тем не менее до него прошло незамеченным: для существования каждого животного необходимо, чтобы развитие каждого его органа находилось в известном соотношении с развитием других его органов. Напр., для существования наземного хищного зверя необходимо, чтобы он мог добывать себе добычу, т. е. прежде всего имел органы движения, пригодные для быстрого передвижения, для ловли добычи; затем органы, необходимые для схватывания и растерзания добычи, т. е. сильные, острые когти и соответственным образом измененные зубы. Так как форма и длина конечностей определяется формою и длиною костей, сообразно с этим должна быть развита и мускулатура. Далее, кишечный канал должен быть приспособлен для переваривания мяса, употребляемого в пищу. Но мудрая природа дает каждому животному только все необходимое, не более, поэтому кишечник хищного зверя не может быть длинен, не может занимать много места, весь зверь не может быть толстым и массивным, а должен быть легким и стройным, и так далее Таким образом, нанизывая одно на другое эти соображения, как звенья непрерывной цепи, и вместе с тем развивая их, как следствия, из первоначальной посылки, К. строил идеальный образ хищника, как и всякого другого животного, и пришел к заключительному выводу, что целый организм должен быть построен сообразно с потребностями, которым должен удовлетворять, чтобы самое существование его было возможно; что каждый орган должен быть построен в зависимости от построения других органов. К. назвал эту зави-синость законом условий существования, который признавал единственным законом, определяющим организацию всего живущого на земле, и прибавил, что никаких других законов нет и быть не может, т. к. они только стесняли бы свободную волю природы. Это телеологическое воззрение, в котором понятие о Боге, сообразно с духом времени К., когда во франции была провозглашена религия разума, было заменено словом природа, помогло К. сделать очень много для палеонтологии. Если между органами действительно существует определенное соотношение, в таком случае, зная один орган, можно составить себе представление и о других и обо всем организме. Так, например, зная зубы, можно сказать, чем и как питалось животное, это в свою очередь давало возможность составить себе представление о его конечностях и так далее Таким образом К. подошел к реставрации ископаемых животных и действительно сделался основателем палеонтологии. При этом он не вращался в кругу теоретических соображений, а предавался глубокому и всестороннему изучению современных животных, преимущественно позвоночных, вдумывался в зависимость между их организацией и условиями существования и переносил данные, добытия на ныне живущих животных, на ископаемых. В этом случае К. шел строго научно, несмотря на то, что его закон условий существования, поскольку он связан с телеологическими воззрениями, конечно, неприемлем.

К. был превосходный лектор: простота и ясность изложения, чуждая всяких эффектов дикция резко выделяли его из всех профессоров. Но содержание его лекций часто захватывало слушателей, изложение, несмотря на простоту, иногда было полно поэзии.

К. был враг метафизики и теорий. Его девиз был: „поттег, classer, decrire“. Однако, по его собственным словам, он был не против теорий вообще, а против современных ему теорий, которые будто бы двигали науку не вперед, а назад. Он говорил даже, что построил сам несколько теорий, о которых молчал только потому, что нашел их ложными. Но справедливость требует сказать, что К. в то же время прилаживал науку к религии и заключил ее в такой определенный круг теорий и гипотез, откуда не было другого выхода, кроме изучения фактов. Принимая всю природу за одно гармоническое целое, ни одна часть которого не может быть уничтожена без ущерба целому; признавая для всех организмов и их органов определенную цель, конечную причину, предуказанные создавшим их Творцом; считая, что виды неизменны и что частичные катастрофы, создавая пробелы в живой природе, не нарушают гармонии целого, К. дал в сущности такую теорию, далее которой идти нельзя, иными словами, исключил возможность теоретической разработки науки. Он ставил задачей для натуралиста отыскивание величественной системы, скрытой в природе, приближение к ней в наших классификациях и потому придавал последним такое большое значение.

Само собою разумеется, что грандиозность построенного К. мировоззрения, его учение о разлитой в природе гармонии, созданный им художественный образ целесообразности не могли не оказать огромного влияния на его учеников, тем более, что, развивая свое учение, К., повидимому, всегда опирался на факты. Только свободные от предвзятости умы, подобные Эт. Ж. С.-Илеру, могли посягнуть иа критику этого, казалось, столь выдержанного, столь обоснованного учения, но к этой критике большинство относилось с заранее создавшимся недоверием. С

другой стороны, К. своим учением о предпочтении факта теории давал удовлетворение огромному количеству лид, начиная с людей, отличающихся положительным складом ума, и кончая узкими специалистами, которые всю жизнь корпят над собиранием мелочных фактов. И. Мензбир.