> Энциклопедический словарь Гранат, страница 227 > Как момент

Как момент

Как момент, сильно поднявший самочувствие и настроение К., раздвинувший его кругозор за пределы мелкой пограничной войны и добычни-чества, нужно отметить деятельность в 1550—1560 гг. кн. Дмитрия Вишневецкого - Байды (смотрите XX, 522). Его крымские и молдавские походы, после трагического конца в 1563 г., находят свое продолжение в целом ряде смелых К. походов в татарские, турецкие и молдавские земли в 1570— 8 гг. кн. Богдана Бужинского, Подковы и Шаха, затем после участия К. в московской войне, организованного Баторием,—в ряде новых походов в 1582—1586 -гг. Эти походы, (большей частью удачные, добычливые) черезвычайно поднимают военную энергию К., привлекают все новия силы. Одновременно мероприятия правительства, направленные на упорядочение казацких отношений, сообщают К. характер привилегированного звания, так что принадлежность к нему обещает представителям непривилегированных классов очень серьезные социальные выгоды и привлекает в ряды К. массы местного населения совершенно независимо от добычнических или военных интересов. Под влиянием этих условий кадры К. неизмеримо вырастают в своей численности, организуются в общественный класс и начинают прочно устраиваться „на волости“, в области коронного управления и шляхетского режима.

Мероприятия правительства, сыгравшия такую важную и неожиданную роль в эволюции К., диктовались прежде всего желанием обуздать последнее и предотвратить дальнейшия нападения на турецкие и крымские владения, в виду серьезных политических осложнений, создававшихся в результате этих нападений. Крымская орда оправдывала свои опустошительные набеги казацкими нападениями; турецкое правительство поддерживало представления Крыма и с своей стороны грозило военными выступлениями, если нападениям К. не будет положен конец. Польско - литовскоо правительство, утратившее всякую энергию борьбы с Ордой, решилось для предотвращения дальнейших осложнений возвратиться к старому плану организации правительственного казацкого войска. Устанавливалась новая должность судьи или комиссара по казацким делам, на которого возлагался общий надзор надъК., и предоставлялась судебная и административная власть над ним.

Первая такая реформа была обещана правительством в его грамоте к казакам 1568 г. и затем осуществлена в 1570—1572 гг. Коронный гетман, исполняя поручение короля (напомним, что это был момент, когда восточная Украина из состава в кн. Литовского перешла непосредственно в состав короны польской), произвел набор отряда К. на королевскую службу, однако в размере всего 300 человек. Кроме того, он установил и „старшего и судью“ над „всеми казаками низовыми“. Одновременно с этим гетман изъял казаков из-под власти и суда всех других властей и взял их исключительно под свою гетманскую власть, представителем которой должен был являться упомянутый „старший и судья

Реформа эта не достигла своей непосредственной цели— предупреждения казацких набегов и эксцессов; но она положила начало казацкому иммунитету, этому изъятью казаков от всякой иной власти и зависимости, кроме специальных казацких властей,—сыгравшему такую важную роль в истории формирования казачьяго класса. В этом направлении реформа 1570 г. нашла свое продолжение в последовавших реформах Батория, получивших специальное значение в позднейшей казацкой традиции,и последующих мероприятиях польского правительства в том же духе. Так как организованный в 1570—2 гг. казацкий отряд скоро распался, и нападения К. в период безкоролевья (1572—6) очень усилились, а крымский хан в видах их обуздания с своей стороны настойчиво советовал польскому правительству повторить опыт предшествующих лет—взять лучшую часть К. на королевскую службу, а остальных сдержать строгими полицейскими мерами,—новый король Стефан Баторий считал нужным исполнить этот совет, хотя едва ли верил в его практическое значение. В 1578 г. был произведен новый набор казаков на королевскую службу, в числе пятисот человек, разделенных на десятки, под начальством „атамановъ“; „верховным начальникомъ“ казаков был назначен староста черкасский и каневский кн. Вишневецкий. Это войско получило от короля знамя, может быть, и другия инсигнии, входившия в понятие позднейших К. „клейнотовъ“ (от немецкого Kleinod—сокровище); в качестве резиденции ему было пожаловано мест. Терехтемиров на Днепре, со старинным Зарубским монастырем, предназначавшимся на войсковой „шпи-таль“—приют для раненых и неспособных к службе казаков. Позднейшая грамота 1582 г. разъяснила содержание „вольностей“, которымидолжны были пользоваться „низовые казаки“, „в особенности получающие плату от короля“: администрация не имеет права судить и подвергать взысканиям казаков без ведома и суда казацких властей, казаки освобождаются от всяких налогов и поборов, лежавших на местном населении, и прочие.

Такова была эта знаменитая реформа, от которой позже выводилось войсковое казацкое устройство, — шеститысячный казацкий реестр, разделенный на 6 полков, казацкие чины и позднейшая батуринская резиденция, шляхетские права казаков и различные шляхетские учреждения на территории Гетманщины. В действительности она повторяла в главных чертах реформу 1570 г., и действие ея не было продолжительнее, чем этой последней.

Набранный в 1578 г. К. полк распался с окончаниемъмосковскойвойны, для которой предназначался. Набор был снова повторен в 1583 г., но и этот новый К. полк очень скоро растаял, сообщив казацкой массе лишь свои претензии на разные права и привилегии, начиная судебно-административным иммунитетом и кончая претензиями на обложение населения квартирною повинностью, доставкою припасов и амуниции для нужд К. войска. В виду ультиматума турецкого правительства, раздраженного К. нападениями, в 1590 г. снова было решено произвести организацию К. войска (размер его в 1591 г. был определен в тысячу человек), а против своевольного К. принять самия суровия меры: удалить К. с Низу, обязать всю украинскую администрацию и помещиков строжайшим образом следить за тем, чтобы из их поселений никто не уходил в степи, на Низ или за границу для добычничества, не укрывать и не оказывать никакого по собничества этим своевольникам и тому подобное. Все эти суровия репрессивные меры не достигали своей цели, наоборот—оне только давали лишний материал для конфликтов со своевольным казачеством, перешедших в настоящия войны в 1592—6 гг.; но казацкая реформа, „ординация“ 1590 г. послужила дальнейшим этапом в формировании казацкого войска и казацкого класса.

В результате этих (и последующих) „ординаций11 у казачества и созвучных ему элементов слагается указанное высокое о себе понятие. Правительство такое привилегированное военно-служебное звание признавало собственно за теми „лучшими“ контингентами К, которые служили в набранных на королевскую службу отрядах. Но, с одной стороны, оно никогда не могло в продолжение сколько-нибудь продолжительного времени удержать эти набранные отряды в порядке и повиновении назначенным им властям, и вследствие неаккуратной выдачи жалования они постоянно расползались и сливались с общей массой К.; с другой стороны, правительство в своих военных нуждах само не ограничивалось этими небольшими отрядами „реестровыхъ“ и обращалось к услугам гораздо более широких кругов „нереестровыхъ“, и эти круги стремилось подчинить власти и суду назначаемых им комиссаров по казацким делам, по всякого рода искам и нарушениям правительственных распоряжений. В результате, так как разграничения между К. реестровым, принятым па службу, и нереестровым, формально в службу не зачисленным, фактически не существовало,—все К., реестровое и нереестровое, одинаково считало себя служащим правительству (от которого обыкновенно за свою службу тоже одинаково ничего не получало и вознаграждало себя, сверх добычи, поборами и контрибуциями с местного населения). На свою сторожевую службу и партизанскую войну, на походы против Орды или в турецкие владения оно смотрело, как на исполнение своей государственной миссии, независимо от того, предпринимало ли их по поручению правительства или вопреки его желаниям и распоряжениям. Не придавая значения официальному реестру, единственным критерием казацкого звания оно считало признание над собою К. власти и К. присуди, но власти и суда неправительственных комиссаров, а выборных К. властей.

Лица, подчинявшиеся этим выборным властям, считали себя полноправными участниками всех К. „свобод и вольностей“, совершенно независимо от того, были ли их имена когда-либо вписаны в К. реестр или нет.