Каратыгин Василий Андреевич

Каратыгин, Василий Андреевич, выдающийся русский актер николаевской эпохи, преимущественно актер трагедии; родился в 1802 г. в театральной семье; отец был сначала посредственным актером, потом выделился в качестве режиссера; мать, Александра Дмитриевна—выдающаяся драматическая актриса, игравшая и в трагедиях и в комедиях и бывшая любимицей петербургских зрителей. К театру К. не предназначался, учился в горном корпусе; но счастливия внешния данные, голос, манеры заставили Каратыгиных переменить первоначальное решение относительно сына, и они, под давлением некоторых своих друзей, сталиготовить К. к театру, причем раньше он занимался с кн. Шаховским, потом с Катениным. Дебюты в озеровском „Фингале“, в „Эдипе Царе“ Грузинцева и в „Тан-креде“ прошли очень успешно, привлекли внимание к красивому юноше, говорившему так торжественно и выразительно. И хотя еще гремел на сцене Брянский, карьера К. стала складываться быстро и блестяще. Под влиянием Катенина оформились и талант и вкус К., и даже некоторый налет либерализма, за который К. пришлось однажды побывать в Петропавловской крепости, впрочем, лишь на немногие дни. Преимущественным репертуаром К. были классическая или псевдо-классическая трагедия и мелодрама. Он много сделал для успеха пьес Кукольника, Полевого и тому подобное. Играл К. и шекспировские роли, от Гамлета и до Кориолана, но, по отзывам большинства писавших о нем, эти великие образы удавались ему плохо, во всяком случае много меньше, чем Уголино в пьесе Полевого или Людовик XI в исторической мелодраме Делявиня. Последняя роль, судя по сохранившимся отзывам, часто исключительно-восторженным, была кульминационной точкой таланта и искусстваК. В течение слишком тридцати лет К. нес амплуа первого трагического актера, переиграл, конечно, множество ролей такого характера, И всегда играл с редкою старательностью, с идеальной добросовестностью и тщательностью, не забывал никаких деталей, обогащал каждое свое исполнение и характерностью и эффектностью. Сохранился рассказ о том, как подготовлялся К. к роли Людовика XI, каждодневно играя у себя дома, в полном гриме и костюме, перед зеркалом, чтобы довести себя таким путем до идеального перевоплощения в образ. Иногда К. был и автором пьес, которые играл, приспособлял для русской сцены иностранные пьесы или переводил их. Из ролей русского репертуара следует отметить Чацкаго: К. был первым исполнителем этой грибоедовской роли, играл ее в 1829 г., когда в бенефисы его матери и Сосницкого сыграли отдельно первый и третий акты комедии. 28 февраля 1853 г. К. играл, в последний раз, Прокопа Ляпунова. Через две недели, 13-го марта 1853 г. он умер К. яркий представитель той школы русского театрального искусства, в которой тщательная отделка ролей и внешняя эффектность исполнения ставились выше искренности и непосредственности сценического переживания и силы сценического темперамента. Для этой школы русского театрального искусства он был представителем столь же типичным и крупным, как Мочалов—для школы противоположной, школы пламенных переживаний и игры по вдохновению. Белинский, сравнивая этих двух крупнейших героев сцены его времени, и ценя искусство К., всегда отдавал предпочтение Мочалову со всеми его недостатками, неровностью, невыдержанностью. К-ым Белинский часто любовался, Мочалова любил восторженною любовью. В ровности и всесторонности таланта К. Белинский даже был склонен видеть иногда „отсутствие таланта“, замененного старательною работою и эффектностью внешних средств. Так же расценивали К. и Мочалова и некоторые другие, писавшие о театре, в том числе Аполлон Григорьев, для которого К.— „изящно распланированный садъ“, Мочалов—„лес дремучий“. Но и те, которые тяготели к игре Мочалова, охотно признавали в К. большое мастерство, способность создавать законченные образы и выдерживать их цельно. Н. Эфрос.