> Энциклопедический словарь Гранат, страница 245 > Кин
Кин
Кин, Эдмунд, знаменитый английский актер. Род, в Лондоне в 1787 г., сын портного. Сам К. позднее, когда был уже окружен славою, считал себя, искренно или притворно, незаконным сыном герцога Норфолька. С самого раннего детства К. попал в театральную атмосферу, и так же рано началась для него жизнь приключений, делающих его биографию похожей на фантазию романиста. Он убежал из школы, поступил юнгою на судно, потом изображал обезьяну в труппе фокусников и паяцов. Одна актриса пристроила его в театр в Иоркшире. Затем К. стал типичным актером - бродягою, скитался по городам и театрам, всюду уделял очень много времени маленьким, по-лунищенскнм тавернам, охотно братался там со всяким отребьем, первым впутывался в каждый пьяный скандал и губил в вине свои силы и свое здоровье. Удержаться на этой наклонной плоскости, по которой было так легко докатиться до положения беспросветного забулдыги, помогла, быть может, женитьба на актрисе Мэри Чемберс. В следующие годы К. выдвинулся, как актер, и в январе 1814 г. ему был дан дебют в Дрюрилене, самом популярном лондонском театре. Дебютант выбрал Шейлока и сразу показал себя большим ярко - талантливым актером, победившим опасные воспоминания о славных предшественниках,—а среди них был и такой гигант театра,как Гаррик,—и столь же опасные сравнения с популярными современниками,—а среди них был любимец Лондона, Кембл. К. заложил начало новой, более гуманной „традиции11 исполнения роли Шейлока.
После Шейлока К, последовательно сыграл Ричарда III, Гамлета, Отелло, Яго, Макбета, Ромео, Лира, Кориолана, кроме того ряд ролей в пьесах драматургов меньшого калибра. У публики он имел успех колоссальный: она ломилась в театр на его спектакли, а на спектаклях сидела увлеченная, потрясенная,—и все это вопреки сердитым оценкам критики, долго считавшей К. по сравнению с Кемблеы ничтожеством и даже простым фигляром. За полгода К. дал своему театру миллион франков, разбогател и сам, а главное—стал непререкаемым любимцем Лондона. По-своему была права лондонская зрительная зала, увлеченная могучим, бурным темпераментом К., но по - своему права и критика, подчеркивавшая черезвычайную неровность и невыдержанность исполнений К., где рядом с поразительными взлетами творчества и яркими художественными озарениями были падения в тьму, где разгаданное гением часто стояло рядом с нелепостью и безтолковостью. Возлагая весь рассчет на особенно патетические моменты, К. спешил до них добраться, гнал в роли все моменты промежуточные, не дооценивая, как они могут быть важны для ясности и цельности образа, для верного выражения общих психологических путей роли. Но зато в „своихъ“ моментах К. поднимался, благодаря громадной силе страстей, до высоты черезвычайной. И на такой высоте был весь его Отелло, которого англичане определяли как „высочайшее проявление гения на подмосткахъ“. Небольшого роста, некрасивый, с голосом хриплым, а под конец и пропитым в великосветских кутежах и в трущобных кабаках, К. в такие мгновения был и величествен, и красив, и даже голос его звучал как музыка. Параллельно с такой значительною сценическою жизнью шла бурная и сумбурная жизнь вне сцены. Нежданно и быстро пришедшее богатство ударило в голову. Не было такой затеи, которую бьг он не приводил в исполнение. И золото, быстро притекшее, столь же быстро
52
стало утекать. Выросли долги; стал понижаться и театральный успех, потому что не проходили даром для его таланта все сумасбродства его виетеатралыюй жизни. К. решил обновить и золото и успех, и уехал за океан. По возвращении из Америки, он играл в 1828 г. в Па-рижЬ, в театре Фавара, и полонил парижскую публику. Вино, кутежи, весь хаос беспутной жизни подточили силы, размотали талант, подвели почти к грани безумия. Что-то мутное стало вливаться в игру К. Разлука с подмостками становилась неизбежною. К. это понял. В 1833 г. он в спектакле „Отелло“ показал лондонцам своего сына, Чарльза К.: сам играл мавра, сын—Яго. Это был последний спектакль великого актера. А через немногие месяцы, в том же году ушел и со сцены жизни. В следующем же году А. Дго-ма-отец поставил в Париже свою, до этих пор популярную пьесу, где изобразил К., смешав правду с вымыслом. Н. Эфрос.