> Энциклопедический словарь Гранат, страница 265 > Киселев внимательно отнесся к вопросу о переселенияхъ"

Киселев внимательно отнесся к вопросу о переселенияхъ"

Киселев внимательно отнесся к вопросу о переселенияхъ“ К. По правилам 8 апреля 1843 г. законным поводом к переселению признавалось малоземелье (когда у К. было

- ) Възаписке,излагающей главные основания преобразования управления государственных К., Киселев говорит, что семейственное, наследственное пользова-ниоземлей лучше общественного, но «едва ли удобно для выгод земледелия разрушать вековую систему общественного пользования землей, которая уравнивает состояние поселян, распределяя участки соразмерно с способами и силами каждого домохозяина, и образуя из сельских обществ как бы одно большое семейство, которого члены связаны между собой условием общественного распоряжения землею».

менее б дес. усадебной, пашенной и сенокосной земли на душу), но в этих случаях к переселению допускалось .лишь такое число членов сельского общества, за исключением которого у остающихся на месте приходилось па душу около б дес. Для нового поселения назначались губернии или уезды, где по числу’душ государственных К. приходилось в среднем более 8, а в степной полосе более 16 дее. на душу. Прежде прибытия переселенцев на новия места, для них заготовлялось на первое время продовольствие, засевалась часть нолей, накашивалось сено для прокормлерия скота в первую зиму, заготовлялись земледельческие орудия и рабочий скот, на что, впрочем, назначалось не более 20 р. на семейство из переселенческого капитала. Старались устранить неизбеяи-ные трудности и невзгоды при самом переселении: переселенцам выдавали пз запасных магазинов все количество хлеба, причитавшееся по числу душ, заболевших отправляли в больницы, остальным отводили необходимия помещения; возвращаться обратно воспрещалось. Для построек им отпускали определенное количество строевого леса и выдавали пособие в 26—36 р. на семейство, давалп 8-милетшою льготу в податях и повинностях (при чем в последние 4 года онп должны были платить половинную оброчную подать) и льготу от .рекрутства в продолжение трех наборов. Но переселенцам пе дозволялось самим отыскивать места, пригодные для поселения.. Для переселения требовался увольнительный приговор от общества, а для этого было необходимо, чтобы среди переселяющихся не было последователей особенно вредных, по мнению правительства, религиозных сект, а также чтобы на выходящих из общества не числилось недоимок и частных долгов, чтобы семьн пе состояли иа рекрутской очереди и никто не был бы под судом и следствием. Но удовлетворить всех желающих переселиться не было возможности, и в течение. 16 лет из малоземельных губерний перешло в многоземельные только 146.197 д. м. п.

В наказе министру государственных имуществ (1837) было повелено привести налоги на государственных К. в «соразмерность с получаемыми выгодами от земель и промысловъ». При подготовительных действиях по введению кадастра чпны министерства встретили большое облегчение в том, что К. разделяли свои земли па полосы по пх качеству и на паи, то есть в существовании общинного землевладения; но при кадастре принимались во внимание и доходы с промыслов. Переложение податей (кроме подушной и мирских сборов) с душ на землю и промыслы, на основании кадастра, было произведено до 1856 г. в 19 губерниях. Но раскладка установленного сбора по прежнему производилась самими К. по мирским приговорам.

Оброчная подать в течение 18 лет оставалась без изменения, и кроме того, между отдельными селениями подати были распределены уравнптельнее, сообразно доходам населения. Многим безземельным К. была отведена земля, наделы весьма многих были увеличены.

Относительно рекрутской повинности при Киселеве был введен среди государственных К. применявшийся уже в остзеииском крае порядок распределения ея посредством жребия между людьми одного определенного возраста (около 20 лет). К., однажды взятые в рекруты, навсегда освобождались от рекрутчпны, и этим уменьшалось число случаев разлучения мужей с женами, побегов и членовредительства. Опыт введения жеребьевого порядка, произведенный в Петербургской губернии, оказался успешным, и постепенно в 1839—53 гг., с каждым новым набором, оии распространялся на остальные губернии. Однако, при черезвычайных, усиленных наборах пришлось по прежнему призывать все возрасты до 35 лет.

Благодаря усилиям Киселева, был приостановлен обмен казенных К. на удельных. Но в 1840 г. государь пожелал обратить два казенные селения Херсонской губернии в военные поселения. Тщетно Киселев указывал на то, что обращение в такие поселения конфискованных имений в Подольской губернии «имело самое неблагоприятное влияние на народъ», — государь потребовал исполнения его воли. «Ведь я еще им ерамоты не далъ», сказал он Киселеву, намекая на намерение Екатерины II и Александра I дать грамоту государственным К., по примеру дворянской грамоты и городового положения Екатерины II, и на желание Киселева добиться дарования такой грамоты1).

В 1839 г. новые порядки, введенные по предложению Киселева, подверглись серьезному испытанию: оказался сильный неурожай в хлебородных губерниях, особенно в Полтавской, Тамбовской, Рязанской и Тульской. В следующем году, в особом секретном комитете для обсуждения мер к отвращению голода и на будущее время (в котором Киселев не участвовал, вследствие отъезда за границу), воеппый министр гр. Чернышев предложил (по совету статс-секретаря Позена) вводить посевы картофеля, и это было одобрено государем. Положено было засевать в казенных селениях картофель в таком количестве, чтобы сбор его )

) Учреждение министерства государственных чму-щесто содействовало увеличению количества школ в волостях государственных К.: в начале его существования у них было всего 60 училищ и 1880 учащихся. Местами К. не соглашались отдавать в школы детей, вследствие слуха, что мальчиков набирают в матросы и кантонисты. В 1854 г. в этих волостях было ужо 2565 училищ (впрочем, в том числе 507 татарских школ, часть которых существовала издавна) с 113.851 учащимся.

составлял, кроме семян, по одной четверти на ревизскую душу. Правилами 8 авг. 1840 г. предписывалось в казенных селениях, где существовала общественная запашка, часть ея отделять под картофель (с тем, чтобы количество его приходилось не более 1/2 или 1/s четверти па душу), а где ея не было, разводить картофель при волостях, хотя бы на одной десятине. Местами управляющие палатами министерства государственных имуществ стали слишком усердствовать и встретили в 1841 г. сопротивление со стороны казенных К. в уездах сердобском, петровском и кузнецком Саратовской губернии и в осинском Пермской; в последнем К. не только не хотели сеять картофель, но и посеянный местами вырыли и разбросали. ИИ.мп. Николай приказал К., виновных в ослушании, отдавать годных в солдаты, а песпрсобных к военной службе ссылать в крепостную работу в Бобруйск. Когда урожай 1841 г. оказался неудовлетворительным, а ярового хлеба местами не было собрано даже и на семена, министерство государственных имуществ предписало образовать «неприкосновенные запасы хлеба» и хранить по иу2 четверти ярового с души у выбранных надежных хозяев в особых амбарах, причем К. велено было внушить, что те поля их, которые вследствие их беспечности останутся весною необработанными, будут засеяны «хозяйственным образом в пользу общественного запаса, а сами они будут употреблены в работы». Распоряжение это вызвало неудовольствие К., которые в своих приговорах заявляли, что зажиточные не нуждаются в хранении своих запасов у других, а бедные ничего не могут отделить, так как у ннх хлеба недостаточно для собственного продовольствия, семена же они надеются купить позднее па деньги, которые заработают зимою. Введение этих мер по сельскому хозяйству и изменение прежнего порядка сельского управления вызвали в 1842 г. волнения среди государственных К. губерний Пермской, Вятской, Казанской, Вологодской и Олонецкой. В Пермской губернии волнение было в 1842 г. в четырех уездах—ка-мышловском, шадрпнско.ч, ирбитском и екатеринбургском. Кроме требования неприкосновенного запаса яровых семяп и принуждения разводить картофель (последнее встретило особенный протест со стороны раскольников), К. были недовольны и учреждением сельских расправ, и назначением жалованья с выдачей почетных кафтанов с позументами волостному начальству. Все это они объясняли тем, что окружные начальники и писаря продали их в удел министру Киселеву, а по словам других—барину Кульневу или Киселеву (или господину Мшшетерову), который будет требовать с ннх с мужчин по 90 р., с женщин по 70 р., холст и но G пудов хлеба с души.

Поэтому и женщины подстрекали мужей «отбиваться от удельства». Слухи о передаче в удел могли казаться вполне возможными в виду того, что в 30-х годах сотни тысяч государственных К. подверглись этой участи. К. заявляли, что удельными быть пе хотят, не яиелают елуяшть и господам, что готовы лучше идти на смерть, и требовали указа за подписью самого государя (а не министра) с золотою строчкою. К. собирались толпами сначала по 100—200, затем по 1000—2000, наконец, по 4000 и даже по 6000 человек, ходили из одной волости в другую (местами с белым флагом с надписью: «царские государственные—не господина Мпнистера»), закрывая кабаки, чтобы не было пьяных (таких даже наказывали), искали в сельских расправах и волостных правлениях бумаги о продаяге их господину и, не находя ея и подозревая, что ее скрывают волостные головы и писаря, а такние справедливо обвиняя их в составлении подлояшых приговоров о сборе хлеба для неприкосновенных запасов, схватывали этих людей, пытали, убили одного волостного писаря, пытали и священника. Не щадили они также земскую полицию И окружных начальников и принуждали некоторых из пих дать подписку на гербовой бумаге в том, что К. по прежнему принадлежат государю. Они выбирали свое начальство и уничтонгали «господское, а не. царское управление».Для прекращения бунта губернатор отправил воинские команды на подводах с пушками и сам отправился на место волнений. Сделан был выстрел картечью в сплошную массу народа. «Наказание», по рассказам очевидцев, «было жестоко, беспощадно. Из признанных наиболее виновными большинство не вынесло его и умерло в непродолжительном времени». Очевидцы уподобляют экзекуцию молотьбе хлеба и говорят, что первая «настилка» была особенно страшна и ужасна. Степень виновности каждого предоставлено было определять волостным и сельским начальникам. При системе наказания одного из десяти было, конечно, много невинных ягертв. Затем многие К. были приговорены военным судом к различным наказаниям, в том числе и тысячами ударов шпицрутенами и ссылкою в каторяшую работу. Мепее значительны были волнения К. в 1842 г. в четырех уезд-дах Вятской губернии (нолинзком, вятском, глазовском и слободском), однако, при усмирении здесь, 8 человек было убито и 43 ранено. Кроме телесного наказания по приказанию администрации, были кары и по приговору военных судов. При введении общественной запашки весною 1842 г. произошло также волпеиие в казенных селениях в четырех уездах Казанской губернии (чебоксарском, цивпльском, ядрпнском и Козьмодемьянском). До 800человек было захвачено, но собралось до 4000 человек с намерением освободить арестованных, которые напали на воинскую стражу; при этом было убито 8 К. и ранено 230 К. и 86 солдат. Военному суду было предано 420 человек, причем раскрыты были и злоупотребления начальства: оказалось,

что К. еще ранее жаловались на то, что окружное и волостное начальство отнимало у пих под общественные запашки лучшую обработанную землю и для работ на ней делало назначения несвоевременно и неурашштелыю.