> Энциклопедический словарь Гранат, страница 265 > Ков телесному наказанию

Ков телесному наказанию

Ков телесному наказанию, даже не входя в рассмотрение, справедлива ли жалоба, видя в ней неповиновение помещику. Имения помещиков, изобличенных в особых злоупотреблениях своей властью, отдавались под опеку, но это делалось гораздо реже, чем бы следовало, .и К. обыкновенно приходилось лишь посредством открытого сопротивления помещичьей власти добиваться расследования администрацией их ужасного положения.Причинамивол-нений помещичьих К. при Александре I бывали тяжесть оброка и барщины (с привлечением к ней иногда даже малолетних и старых людей), усиленная распродажа помещиком своих крепостных, жестокие наказания, отрезка крестьянской земли, работа на помещичьих фабриках или заводах, переселение К., смерть владельца имения, получившего его в виде пожалования, наконец, слухи о даровании вольности. Случалось, что в своих волнениях помещичьи К., как и при Павле, находили поддержку в священниках. В 1812 г. ходили слухи среди К., что Наполеон им не враг, и что он хочет дать им свободу. В Москве еще в марте 1812 г. слышались толки о том, что когда французы возьмут Москву, то все станут вольными, а помещики будут на жа-лованье. Наполеон первоначально задумывался над планом объявить свободу К. (для этого во время пребывания французов в Москве собирали даже материалы о пугачевском бунте и искали воззваний Пугачева), но потом отказался от нея, по его словам, в виду огрубения крепостных К. к нежелания предать множество семейств на смерть и самия ужасные мучения. В западной России освобождению не сочувствовало и соединившееся с Наполеоном польское дворянство. В конце июля Наполеон еще думал издать прокламацию с целью возбудить восстание в „старой России“, т. е. вне губерний, присоединенных по разделам Польши. Местами (наир., в Тульской губернии) находились люди, проповедывавшие русским К., чтобы они не пугались Бонапарта, что он идет в Россию освободить их и уничтожить помещиков; бывало, что и агенты Наполеона склоняли народ в подданство ему обещанием свободы. Толки и слухи о вольности раздавались и в Лифлян-дии, и в западной России, и даже в Поволжье. Возстания К. против помещиков происходили в Минской и Витебской губернии, но учрежденная по повелению Наполеона комиссия временного правительства Великого Княжества Литовского требовала, чтобы они „возобновили постоянное отправление обыкновенных дворовых повинностей (барщины)“. В Смоленской губернии, где крепостные „делили между собою господское имение, даже дома разрывали и легли и убивали помещиковъ“, французский интендант издал прокламацию, в которой убеждал К. спокойно заниматься своими работами. Волновались помещичьи К. также в Московской губернии, и некоторые из них утверждали, что так как Бонапарт в Москве, и он их государь, то они вольные. Были волнения и в Тверской губернии Антидворянское настроение помещичьих К. всего сильнее сказалось в волнении в декабре 1812 г. тех из них, которые отданы были их господами в пензенское ополчение, особенно в г. Инсаре 9 декабря. Ратники утверждали, что государь требовал в ополчение одних дворян, а. те посылают вместо себя своих крепостных. Говорили, что царь узнал об этом и велел расправиться со всеми дворянами. Одна старуха сказала офицеру: „Это не Пугачев: тогда вас не всех перевешали, а нынче уж не вывернетесь! Нет, полно вам властвовать“. Ратники собирались, истребив офицеров, отправиться всем ополчением в действующую армию, явиться на поле сражения, разбить неприятеля, принести повинную государю и в награду выпросить себе прощение и свободу из владения помещиков. Многие офицеры были избиты, и некоторым грозила виселица, но они были спасены подошедшим отрядом войск, и с восставшими была произведена самая жестокая расправа по приговору военного суда. »

Ратники, возвратившиеся из заграничного похода, разнесли по Россиивесть о том, что в чужих землях народу живется лучше, и возбудили говор, что за пролитую им кровь народ заслуживает освобождения.Некоторые ратники пытались по возвращении на родину оказывать сопротивление господам, требовавшим от них повиновения, но их, конечно, усмиряли.

Волнения К. усилились после 1812 г.; продолжали распространяться и слухи о предстоящем освобождении крепостного народа по примеру „прочих земель“. В 1815 г. и в Московской и в Калужской губернии мужики „беспрестанно твердили, что они вольные“; с часу на час местами ждали воли и в Новгородской губернии; в Нижнем Новгороде распространился слух, что в Петербурге, в Казанском соборе, уже прочитан манифест о воле. В 1818 г. количество волнений помещичьих К. увеличилось под влиянием слухов о воле.

В записке, подброшенной В. Н. Каразиным (смотрите) во дворце (через несколько дней по восшествии на престол имп. Александра), он советовал ему „поставить пределы зависимости“ помещичьих К.В Совете 1801 и 1802 гг. обсуждались проекты о запрещении продажи людей без земли, однако, мера эта осуществлена не была, иго-сударь запретил только печатать в газетах объявления о такой продаже. В неофициальном комитете, состоявшем, кроме государя, из его друзей—Новосильцова, Кочубея, Чарто-рыского и П. А. Строганова, шла речь о прекращении продажи К. без земли, о выкупе в казну дворовых, об определении повинностей помещичьих К. и предоставлении им права иметь собственность, но все это не было осуществлено. Созыв по частям губернских предводителей, предложенный в 1803 г. Державиным, государь нашел неудобным и небезопасным. В том же году бар. Розенкампф предлагал Александру I освобождать К. без земли постепенно в различных областях России.

Мысль о желательности безземельного освобождения К. была вообще гораздо популярнее при Александре I, чем при Екатерине II. В виду этого очень большое принципиальное значение имел указ 20 февраля 1803 г., изданный по инициативе гр. С.П.Румянцо-ва, дозволивший помещикам отпускать своих К. на волю вместе с землей на условиях, заключаемых по добровольному соглашению, количество же освобожденных на основании этого закона (свободных хлебопашцев) было весьма не велико. Сперанский в своем проекте конституции („Введение к уложению государственных законовъ“) высказался за ограничение крепостного права и против безземельного освобождения К. Большое значение в истории крестьянского вопроса в царствование Александра I имело объявление в 1812 г. Вольным Экономическим Обществом задачи о сравнительной выгодности крепостного и вольнонаемного труда. Очевидно, навеянная словами Адама Смита, что труд свободных людей обходится дешевле работы невольников, она содействовала распространению убеждения, что самим помещикам будет полезно прекращение крепости, права, так как авторы двух из трех премированных обществом ответов (проф. Якоб и Меркель) доказывали невыгодность крепостного труда для самих землевладельцев. Напротив, Карамзин в записке „О древней и новой России“, представленной имп. Александру в 1811 г., высказалд самые крепостнические взгляды и протестовал даже против запрещения продажи людей в рекруты. Масоны времени Александра I были также консерваторами в крестьянском деле. Самым видным представителем мнения, что желательно не освобождение К., а ограничение крепостного права, является В. Н. Каразин. За ограничение крепостного права высказались также в особых записках, представленных имп. Александру, П. Д. Киселев (1816 г.) и Н. И. Тургенев (1819 г.). Н. С. Мордвинов допускал ограничение крепостного права (в связи с осуществлением его аристократических притязаний) лишь въимениях, которые он предлагал даровать членам проектированной им „думы вельможъ“, или „верховной палаты“. Канкрин в проекте, представленном государю в 1818 г., явилсярешительным противником безземельного освобождения и представил план постепенного ограничения крепостного права, с предоставлением земли в наследственное пользование К. и определением размера их повинностей, которые со временем разрешено было бы выкупать, а еще позднее было бы даровано и право перехода. Но исполнение своих предположений автор проекта думал растянуть на крайне долгий срок (до 1880 г.).

Наиболее распространена была среди защитников освобождения К. при Александре I мысль о безземельном их освобождении, которое и было объявлено в 1816—19 гг. в Остзейском крае и осуществлено там с известною постепенностью к великому вреду для К. Безземельным освобождением некоторые желали наградить и остальную Россию. В 1812 г. эст-ляндский помещик фон-Берг представил государю проект, в котором советовал дозволить крепостным выкупаться на свободу без земли по ценам, определенным местными комитетами. Общее безземельное освобождение К. сразу, без выкупа, предлагал в 1802 г. наш консул в Яссах В. Малиновский, а А. Ф. Малиновский, начальник московского архива министерства иностранных дел, как единственное средство освобождения К. допускал (в 1817 г.) увольнение детей обоего пола, рожденных после этого года и включенных в 7-ю ревизию (1816 г.) и после нея рождаемых. Пример Остзейского края вызвал подражание в северо-западных губерниях России. В губерниях Виленской, Гродненской и двух уездах Витебской и Минской был возбужден вопрос о безземельном освобождении К, но движение это было почти везде остановлено вследствие письма Ново сильдова государю (1 марта 1819 г.), в котором он отнесся совершенно отрицательно к принципу будто бы „свободныхъ“ договоров между помещиками и К., освобождаемыми без земли, и решительно высказался за определение размера повинностей за землю, отдаваемую таким К. в аренду. Новосильцов не надеялся нато, что интересы К. будут ограждены конкуренцией землевладельцев, полагал, что скорее они заключат между собою союз для окончательного угнетения К. и указывал на то, в какое печальное положение поставило К. в Царстве Польском освобождение К. без земли в 1807 г. Письмо Новосильцова произвело сильное впечатление на Александра I, и потому он не спешил идти навстречу предположениям дворян западных губерний. Безземельное освобождение К. допускали и некоторые декабристы, и Никита Мих. Муравьев, начавший писать свой проект конституции в северо-западной России, предлагал в первой его редакции безвозмездно освободить К. без земли. Почти с одною усадебною землей задумал в

1819 г. дать свободу своим К., также без выкупа, член Союза Благоденствия, а затем и Северного Общества, Якушкин в вяземском у. Смоленской губернии, но К. не приняли предложения помещика, объявив ему: „мы ваши, а земля наша“. Когда в

1820 г. кн. М. С. Воронцов, кн. А. С. Меншиков, кн. П. А. Вяземский и др. предполагали составить общество помещиков с целью освобождения К., то в основу его планов Н. И. Тургенев предложил поставить мысль Якушкина, чтобы К. безвозмездно получили в собственность дома и огороды, а относительно остальной земли они могли бы заключать добровольные условия на продолжительное время, даже и на наследственную аренду с тем, чтобы К. мог отказаться от заключения контракта, а помещику это не дозволялось; предполагалось установить и право перехода К. Быть может под влиянием этого плана декабрист Н. М. Муравьев во второй редакции своего проекта конституции предлагал освободить К. с усадебною землей также без выкупа.

Но из среды народа, как и при Екатерине II, раздавалось требование земли в гораздо большем количестве. Так, мещанин Торгованов (в 1810 г.) предлагал общий раздел земли с предоставлением хлебопашцам такого ея количества, сколько каждый может обработать, и с обращением всех повинностей в денежные соответственно ея доходности. Один дворовый Нижегородской губернии в прошении имп. Николаю (1826 г.) молил его освободить крепостных, посадить всех господ на жалованье, а землю разделить по душам между освобожденными. Что крепостные К. имеют право на землю, понимал человек столь умеренно-консервативных взглядов, как В. Н. Каразин. Протестуя против безземельного освобождения К. в Эстляндии, он утверждал, что „земля есть собственность народа наравне с помещиками“, которые, по его мнению, „были всегда только распорядителями“ ея. Впрочем, под собственностью на землю Каразин понимал лишь неотъемлемое пользование ей К. под условием исправного отбывания за нее повинностей в пользу помещика. Ц. И. Тургенев, вероятно под влиянием прусского законодательства, полагал, что К. следует отдать в собственность половину помещичьей земли или часть ея „по соразмерности“, определив minimum и maximum ея количества, но гласно этой мысли он не высказывал, боясь напугать помещиков и таким образом задержать дело освобождения крепостных. Н. М. Муравьев, в конце концов, пришел к убеждению, что К. при освобождении должны получить по 2 дес. на двор „для оседлости“, а пахотные земли они будут обрабатывать по добровольным договорам с помещиками. Якушкин, убедившись, что К. не нужна свобода без земли, стал вырабатывать в 1825 г. проект их выкупа казною, к чему, если верить Завалишину, склонялось большинство членов Северного Общества1), а член Южного Общ. (Пестель в своей „Русской Правде“) предлагал, смотря по большему или меньшему обилию помещичьей земли, или безвозмездное принудительное отчуждение половины ея в пользу волости

) По проекту Аракчеева, составленному в 1818 г. по приказанию пмп. Александра, следовало ежегодно отпускать пз казны всего по 5 мнлл. рублей для выкупа К., с согласия помещика, с наделом в 2 дес. на ревивсвую душу, но таким образом могло быть выкуплено ежегодно весьма небольшое количество крепостных.

(если в имении более 10 дес. на душу), или вознаграждение за нее дворян, хотя и не всегда в полной мере, казенною землей или деньгами из казны.

При Александре I было запрещено помещикам отдавать своих крепостных на фабрики и заводы с заключением условий от своего лица, запрещено продавать крепостных на ярмарках (что не прекратило, однако, этого позорного явления) и уничтожено право помещиков отдавать крепостных в каторжную работу. Крайне важно было прекращение этим государем пожалования населенных имений в полную собственность, но в аренду жаловалось значительное количество К. Литература и журналистика продолжали обличение крепостного права, насколько это было возможно при тогдашней цензуре, но в 1818 г. запрещено было печатать что бы та ни было как за, так и против крепостного права. Однако, такие произведения, как „Деревня“ Пушкина и „Горе от ума“ Грибоедова, обходили цензуру и глубоко влияли на общество, распространяясь в тысячах списков.

В царствование имп. Николая фактическое положение крепостных К. продолжало ухудшаться. Сравнивая количество оброчных и барщинных К. в-тех 19 губерниях Великороссии, относительно которых мы имеем данные и для второй половины XVIII в и для времени, непосредственно предшествующого крестьянской реформе, мы видим, что количество оброчных и в черноземных и в нечерноземных губерниях несколько увеличилось, но в действительности и этого незначительного улучшения в положении К. не существовало. Прежде оброчные К. находились почти всегда в более льготном положении, чем барщинные; теперь же была значительно развита система смешанных повинностей, когда, сверх оброка, помещики назначали и некоторое количество барщинного труда или, сверх барщины, некоторое количество оброка. К. с такими смешанными повинностями в 13 нечерноземных губерниях было теперь более 22%, в 10 черноземных 10%, а в среднем выводе по-

23 губерниям Великороссии более 16°/о, т. е. почти Вб всех помещичьих К. Средний размер оброка значительно возрос со времени последних годов царствования Александра I. Для первой половины 1820-х гг. средний оброк в Великороссии можно принять не более 50 р. асс. с тягла, что по тогдашнему курсу ассигнационного рубля (26,7 к. сер. за 1 рубль асс.) составит 13 р. 35 к., а перед крестьянскою реформою средние оброки с тягла колебались в нечерноземных губерниях Великороссии от 12 р. 51 к. (в Олонецкой губернии) до 27 р. 26 к. (в Петербургской) и в черноземных от 15 р. 60 к. (в Курской) до 27 р. 56 к. (в Самарской), в среднем же выводе по 24 губерниям Великороссии оброк равнялся 19 р. 10 к. сер., следовательно, со времени последних годов царствования Александра I величина оброка возросла почти в полтора раза. Что касается барщины, то наиболее обычною была трехдневная, однако местами встречалась не только 4-х-дневная, но даже 5 и 6-дневная, причем К приходилось работать на себя по воскресеньям (например, у мелкопоместных помещиков Костромской губернии). В Саратовской губернии встречалась даже „сквозная барщина1 (7 дней в неделю). Сверх обычной барщины, во многих имениях требовался еще один поголовный день, иногда за особую плату: например, местами в Тульской губернии, такой „бенефисъ11 помещику назначался сверх 3-хдневной барщины, в воскресенье после обедни. Многие помещики Смоленской губернии во время спешных летних работ созывали на барщину всех К. Некоторые господа заставляли сначала окончить господские полевия работы, а потом уже приниматься за свои. В половине 1840-х гг., чтобы сделать барщинный труд напряженнее, помещики начали вырабатывать и даже печатать урочные положения. Так, например, в имении гр. Шуваловых в Пензенской губернии на барщине задавались такие большие уроки, что К. не успевали их кончать и употребляли на это по 2 и по 3 дня из своего времени. В имении Кривцова в Саратовской губернии, уже в конце 30-х годов, К. работали по урокам и, если не вырабатывали их, то также кончали в свои дни. Таким образом урочная работа составляла обход закона имп. Павла о трехдневной барщине, но на это администрация не обращала внимания. Хотя перед освобождением К. число крепостных рабочих на помещичьих фабриках было несколько менее, чем в 1825 г., но все же существовало не мало помещичьих фабрик, особенно суконных, и заводов винокуренных, свеклосахарных и железоделательных, а фабричные и заводские работы составляли самый тяжелый вид барщинного труда. Кроме того, на фабриках применялся в значительном размере труд „кабальныхъ11 рабочих, т. е. крепостных, отдаваемых помещиком в наем (при чем владельцы фабрик и заводов вносили рабочую плату прямо помещикам), несмотря на то, что такая продажа труда крепостных была запрещена законом 1825 г. Размер помещичьей запашки также постепенно увеличивался. Во второй половине ХВШ в барщинных имениях Великороссии в пользовании К. состояло от В2 до 3/4 всей пахотной земли; есть не мало указаний, что при Александре I величина помещичьей и крестьянской запашки была одинакова, перед крестьянскою же реформой в черноземных губерниях Великороссии в пользовании К. всей удобной земли (без леса) находилось от 37% (в Самарской) до 57% (в Симбирской и Пензенской). С увеличением помещичьей запашки, конечно,уменьшался размер крестьянского надела. В некоторых местностях помещики прекращали нарезку земли на прибылия тягла, переводили часть К. в затяглые и отпускали их на оброк без наделения землею. Участилось также обращение К. в „месячниковъ11 (безземельных батраков), которые, по словам Самарина, стояли „на самом рубеже между крепостным состоянием и рабствомъ11. В Великороссии месячники всего чаще встречались тогда в мелкопоместных имениях. Отрицательным явлением было и черезмерное увеличение числа дворовых, возросшее со времени 9-й ревизии (1851 г.) до 10-й (1859 г.) с 4,79 до 6,79°/0 всего крепостного населения, что объясняется тем, что помещики стремились, под влиянием усиливающихся слухов об освобождении, переводить К. в дворовые (пока это не было запрещено в 1858 г.), чтобы уменьшить количество земель, которое должно будет отвести К. В Малороссии, вследствие отсутствия общинного землевладения, было гораздо сильнее имущественное неравенство среди К, чем в Великороссии. Они разделялись здесь на тяглых, полутяглых и пеших, причем, например, в Полтавской губернии пешие составляли почти % всего числа помещичьих К.; здесь же (в имениях более 100 душ) 9,5°/0 тягол было совершенно безземельных. В этой губернии и количество дворовых было очень велико (Ю,8°/0 всех крепостных). Оброчная система на юге России была весьма мало распространена: в правобережной Малороссии на оброке было всего 2,6% здешних крепостных К., в левобережной 0,7 и в новороссийских степных только ОД°/0.

Имп. Николай I был решительным противником уничтожения крепостного права: в 1842 г. онъ( категорически заявил, что „в настоящую эпоху всякий помысел о сем был бы лишь преступным посягательством на общественное спокойствие и блого государства11; но в то же время он желал ограничить крепостное право. В комитет, учрежденный 6 декабря 1826 г. для преобразования всех частей управления, была внесена собственноручная записка государя, в которой он выражал желание, чтобы была произведена перепись дворовым людям, а затем запрещено обращать К. в дворовых, и установлено взимание с дворовых тройных податей с целью прекращения увеличения их численности.

При Александре I обнаружилось сильное’ стремление к освобождению К. без земли; готовность пойти навстречу этому течению и в коренной России обнаружила и высшая бюрократия в конце царствования этого государя. В мае 1824 г. Александръ!

утвердил положение государственного совета о том, что было бы весьма полезно допустить, увольнение К. селениями в свободные хлебопашцы не только с землею, как это требовалось по закону 1803 г., но и без земли, т. е. с оставлением ея в собственности помещика. Вследствие этого совет комиссии составления законов (членами которого были тогда Балугьянский и А. И. Тургенев) выработал проект, по которому предполагалось создать новый разряд свободных К.—„срочных и безсрочных содержателей земли“. Проект не был осуществлен, но вероятно он нашел до некоторой степени отражение в представленной в комитет 6 дек. 1826 г. записке Сперанского, который предлагал воспретить безземельное отчуждение К., но в то же время советовал дозволить освобождение их целыми деревнями без земли. К концу 1829 г. комитет 6 декабря приготовил „Проект дополнительного закона о состоянияхъ“, который подвергли некоторым изменениям государственный совет и имп. Николай, и по которому помещики сохраняли право продавать и всеми законными способами укреплять К., но не иначе, как с землею; предполагалось запретить и продажу К. на своз. По этому проекту после первой же ревизии запрещалось обращать К. в дворовых, но дозволялось переводить дворовых в К., и подушная подать должна была взиматься с дворовых в двойном количестве сравнительно с К. При обсуждении проекта закона о состояниях государственный совет высказался против „общого освобождения“ К. без земли, так как последствием этого было бы разделение их на немногих богатых арендаторов и „непомерное количество бедных поденщиковъ“; однако, затем, по настоянию некоторых членов, он нашел возможным допустить увольнение К. селениями по договорам и без земли, но каждый раз с разрешения государя. Кн. Меншиков сделал попытку добиться совершенной отмены освобождения К. с землею, но государственный совет на это не согласился. Проект закона былотослал в Варшаву на заключение цесар. Константина Павловича, который отнесся к нему отрицательно, высказавшись против безусловного запрещения продажи дворовых отдельно от имений, к которым они приписаны, и запрещения обращать К. в дворовые. В конце концов, под влиянием опасений, возбужденных июльскою революцией 1830 г. во франции, восстанием Бельгии и провозглашением ея независимого отъГолландии существования, польским восстанием и холерою в России, предположенные меры относительно крепостных осуществлены не были ).

Считая несвоевременным уничтожено крепостного права, имп. Николай все же полагал, что он должен подготовить.окончательное решение крестьянского вопроса. „Главная цель моя,—сказал он в 1844 г.— изменить крепостное у нас состоя-ние“; однако он обнаружил черезвычайную нерешительность в этом отношении: он считал невозможным определить законом повинности К. во всей России и желал, чтобы этому предшествовал ряд добровольных договоров между помещиками и К; он думал, что необходимо „избегать до последней крайности прямого воспрещения помещикам брать из К. в дворовые11, хотя в начале царствования считал это необходимым; он был убежден, что никоим образом нельзя прикоснуться к праву собственности помещиков на землю. Но очень валено было то, что он решительно осуждал освобождение К. без земли, в чем его поддерживал министр государственных имуществ Киселев, который лично знал Пестеля и был знаком с его планами аграрных преобразований. Правда, в проекте, представленном им в секретный комитет, учрежденный в 1839 г., Киселев высказался за то, чтобы помещики сохранили право вотчинной собственности на землю,но при этом предлагал, чтобы К., вместе с предоставлением личной свободы, было

) Еще для секретного комитета 1835 г., наиболее влиятельными членами которого были Сперанский и Капкрин, последней стадией преобразования быта помещичьих крестьян являлось безземельное их освобождение.

отведено в,и льзование определенное количество земли за соразмерные повинности или оброк, „положительно определенные в особом по каждому имению инвентарю11; он желал осуществить это посредством договоров между помещиками и К., но с тем, чтобы был установлен минимум наделов и максимум повинностей. Но от этого условия он вынужден был отказаться, и потому, понятно, не имел почти никаких последствий закон 1842 г. об обязанных К., дававший помещикам возможность, сохраняя право вотчинной собственности на землю, заключать с получающими при том личную свободу К. договоры об определении размера повинностей за землю, предоставленную им в пользование. Министр внутренних дел Перовский высказался в особой записке (1845 г.) за определение повинностей К. инвен-тарями и некоторые другия ограничения крепостного права, но его предложения встретили мало сочувствия в секретном комитете, на рассмотрение которого была передана его записка, и одним из членов которого был цес. Александр Николаевич. Вообще цесаревич высказывался в это время по крестьянскому вопросу в консервативном смысле. В комитете 1848 г. он стоял за отмену закона 1847 г., распространившего на всю Россию право, данное при Александре I грузинским К. выкупаться на свободу при продаже имений с публичного торга, и закон этот был отменен менее, чем через два года. В 1848 г. он заявил смоленскому дворянству через своего гофмаршала, что, как ему известно, государь не имеет намерения изменять положение помещичьих К. В 1847 г. имп. Николай через депутатов смоленских дворян передал им свое желание, чтобы они помогли осуществлению его намерений обращением К. из крепостных в обязанные; но затем им была сообщена воля государя, чтобы каждый „отдельно11 руководился указом 2 апреля 1842 г. об обязанных К. Записка 13 смоленских дворян, предлагавших ряд мер для ограничения крепостного права, былане одобрена министерством внутренних дел; не могла встретить тогда сочувствия и записка смоленского помещика Вонлярлярского, предлагавшего уничтожение крепостного права посредством выкупной операции с предоставлением К. всей земли, которою они пользовались, и с обложением каждой десятины этой земли вечным оброком в казну по 2 р. 50 к. А несколько тульских дворян представили в половине 1840-х гг. проект освобождения крепостных с наделом по 1 дес. на душу м. п. за известное вознаграждение помещикам из казны или от самих освобождаемых, но не встретили сочувствия ни у К., ни у правительства. В Рязанской и Тульской губернии и в трех уездах Петербургской учреждение дворянских комитетов по крестьянскому делу разрешено не было. В сороковых и первой половине пятидесятых годов был предложен еще отдельными лицами ряд проектов о приобретении помещичьих имений в казну (декабрист М. А. Фон-Визин считал возможным таким образом в 14 лет покончить с крепостным правом) или о выкупе земли К. при содействии казны, посредством кредитной операции, обыкновенно с небольшими наделами.

В интеллигентских кружках Петербурга, Москвы и Киева много занимались вопросом об освобождении К. По словам министра Перовского, крестьянский вопрос „сделалсяодним из довольно обыкновенных предметов откровенной беседы в образованных состоянияхъ“. Московские славянофилы желали освобождения К. не иначе, как с землей и с сохранением общинного землевладения, причем П. В. Киреевский, известный собиратель народных песен, в письме к Кошелеву (1847 г.) выразил желание, чтобы посредством общого закона был произведен „полный раздел помещиков с К.“, которым „справедливо было бы отдать половину земли“ без выкупа, а И. С. Аксаков в 1849 г. держался мнения, что „помещики должны понести правомерный убытокъ“ при освобождении К. „за то, что целия столетия пользовалисьбезобразными правами над собствен-ностыои лицом крестьянина“, который имеет более прав на землю, чем помещик. ИО. Самарин в записке, составленной для лифляндского комитета, установил теорию о „праве К. на землю“. Члены Кирилло-Мефодиевского братства (смотрите) в Киеве (Н. И. Костомаров, Н. И. Гулак, Т. Г. Шевченко и другие) мечтали в 1846—7 гг. об уничтожении не только крепостного права, но и сословных привилегий вообще, телесных наказаний и смертной казни. Фурьерист Буташевич-Петра-шевский в своем проекте освобождения К. высказался за предоставление им обрабатываемых ими земель без всякого выкупа. Печатная литература николаевского времени под гнетом цензуры могла лишь в очень малой степени доказывать вред „обязательной ренты“ т. е. крепостного права, в статье Заблоцкаго-Де-сятовского (ель), 1847 г., и обличать безобразия крепостничества (особенно со второй половины 1840-х гг.) в произведениях Григоровича, Тургенева и др. х), но не имела возможности представить надлежащий план освоболсде-ния. Это мог сделать только Герцен в заграничных изданиях, еще до восшествия на престол имп. Александра II. Он утверждал, что освобождение доллено быть произведено с наделением К. всей тою землею, которою они пользуются, и притом с сохранением общинного землевладения. Если инициативу освобождения не возьмет в свои руки дворянство (для чего следует разрешить ему свободное обсуждение этого вопроса), то крепостное право будет уничтолсено верховною властью, или же они сами добудут себе свободу; в статье „Юрьев день“ (1853 г.) Герцен писал: К. „будут свободны по царской милости или по милости Пугачевщины“. Он допускал необходимость выкупа и полагал, что освобождение К. правительством облегчается сильною задоллсенностью помещичьих имений в кредитных учрелсдениях; для вы- 1

1) Из страстных обличений крепостного права в произведениях Шевчепка в то время ничего не проникло в печать, а из стихотворений Некрасова лишь немногое и болbф слабое.