> Энциклопедический словарь Гранат, страница 252 > Колдовство есть отношение человека к духам или как равнаго к равным

Колдовство есть отношение человека к духам или как равнаго к равным

Колдовство есть отношение человека к духам или как равного к равным (договор с дьяволом) или даже как господина к слугам (шаман и подчиненная ему свита духов). По мере того, как увеличивается власть духов над человеком,—духи постепенно превращаются в богов, централизуясь по принципу иерархического подчинения верховному духу, человек из властного самостоятельного существа становится рабом духов, — К. превращается в религию. Но и при существовании очень развитых форм религии К. не исчезает, человек еще продолжает воздействовать на низшие разряды духов старыми колдовскими способами (спиритическое вызывапие духов умерших). Приемов для вызывания духов очень много. Алтайский кам (колдун), ударяя в бубен, призывает поочередно разных духов и принимает их в волшебный инструмент, почему последний „тяжелеетъ“. У якутского шамана на спине висит пластинка наподобие рыбы: она должна приманивать второстепенных духов; этой же цели служат изображения птиц и зверей. У айнов каждый шаман имеет свиту собственных духов. Подчиненные духи, чтобы служить колдуну, входят в него, почему тот получает дар ясновидения, волшебную силу и другия способности духа. Эта одержимость наиболее характерная связь колдуна с духом. Эту одержимость колдун может сам вызвать, приводя себя в состояние экстаза. Поместить духов внутрь себя—это в руках колдуна главный способ использовать их в своих целях. Есть другой способ, д осту ИШЫЙ и для про стых смертных,— это заклинания. Дух вынужден будет исполнить желание человека, если тот произнесет, с соблюдением всех необходимых условий, соответствующую формулу заклинания. Существует особый язык для общения с духами (Geisterpriestersprachen)— это непременно или мертвый язык, на котором в обычной жизни уже не говорят, или язык искусственный. Пона еще нет раздвоения религии и К., колдуны выполняют гл. обр. полезные функции: лечат от болезней, совершают предсказания, „делаютъ“ хорошую погоду и так далее, хотя II в это время им уже приписывают разные несчастья, болезни и самую смерть. Колдуну это тем легче сделать, что он умеет превращаться в животных и в неодушевленные предметы (оборотень). Когда же поднимающаяся религия оттесняет К. в глубину народной жизни, начинает его преследовать, как дело греховное, а духов, с которыми имеют дело колдуны, клеймит, как „злыхъ“, „нечистыхъ“, дьяволов (смотрите демоны), тогда колдунам приписывают по преимуществу злую роль. Особенно известны те уродливо преувеличенные представления о колдунах, ведьмах и чертях, которые распустились таким кроваво-пышнеим, цветом на почве христианско-католической, а потом и протестантской церковной нетерпимости, в атмосфере религиозного сыска и усиления церковношкольной опеки над обществом. Первый выступил с официальноцерковным доказательством существования ведьм Фома Аквинский, воинствующий богослов XIII в., положив тем начало колдовским процессам. Центром демонологического творчества были представления о дьяволе, враге Бога и рода человеческого,

и о договоре с ним некоторых людей, продавших ему свои души и давших клятву делать людям зло. Способными на это считали почти исключительно женщин. Их, как ведьм, привлекали к суду и жгли на кострах. Расцвет колдовских процессов падает на XVI в., но исчезли они только в конце XVIII в Демонологические представления сложились в противовес христианским понятиям. Договор с чортом—адское подобие договора с Богом; свита дьявола—контраст небесному воинству; ведьма, невеста чорта — противоположность монахине, невесте Христа. Слеты ведьм и чертей, т. наз. шабаши, происходили или в глухом лесу или на высокой горе. Ведьмам приписывали: скрадывание светпл, доение коров, порчу скота, делание града и так далее В том, что только женщин считали способными служить дьяволу, сказалось, во-первых, первобытное представление о нечистоте женщины, а затем христианское учение об особенной греховности женщины, которая не успела выйти из рук Творца, как подалась искушению дьявольскому.—История русской жизни не дала такой развитой демонологии, как Зап. Европа, но и у нас были свои ведьмы со всеми аттрибутамн, с помелом вместо крыльев и с Лысой горой, местом шабаша нечистой силы, слетавшейся туда 2 раза в год: во время купалы и в дни коляды. Еще недавно у нас ведьмам народ приписывал обществ. беды: голод, засуху, неурожай, порчу беременных женщин и так далее Был у нас и свой период гонений и костров, именно XVII в., когда Московская Русь пережила терроризующий сыск, пытки и публичное сожжение „вещих женокъ“ и кудесников. Только виноваты эти последние были не в колдовстве, не в службе дьяволу, не в злодеяниях его силами, а в магии: в пользовании целебными кореньями, наговоренной солью, в посыпании следа человеческого пеплом сожженной рубашки и тому подобное. К этой жф магии относится и дурной глаз, и завязывание узлов, и погребение ногтей с волосами, и многое другое, вчем некоторые ученые (Фрэзер-) видят прообраз нашей науки, или ея подобие, где действуют не представления о духах, а заключения по аналогии, рассуждение от целого к части нт. д. Большую часть своих функций наши знахари выполняют именно такими магическими приемами, а не колдовскими средствами (при помощи духов). Следует отметить, что колдуны по большей части или мельники или кузнецы, реже—пастухи. В 50-х годах XIX в среди городских слоев Европы и Америки произошло как бы возрождение колдовства: именно черезвычайно сильно поднялся интерес к спиритизму и оккультизму с вызываниями духов умерших и выведыванием у ннх будущого. Литература: Bartels, „Die Medicin d. Natur-vollter“ (1893); Paulas, „Hexemvahn u. Hexenprocess“ (1910); Леман, „История суеверий ii волшебства“ (1906); Ха-рузина, В., „Этнография“ (1909); Аоа-насьев, „Ведун и ведьма“ (1851); Но-вомоергский, „Колдовство в Москов. Руси XVII в.“ (1906).