> Военный энциклопедический словарь, страница 97 > Корнилов

Корнилов

Корнилов (Владимир Алексеевич, вице-адмирал и генерал-адъютант)

родился в 1806 году. Отец его, служивший первоначально во флоте, перешел, при восшествии на престол императора Александра I, в гражданскую службу и кончил жизнь в звании сенатора. Детство свое Владимир Алексеевич провел под руководством умного и просвещенного своего отца, составившего себе в свое время некоторую известность сочинением о сигналах, посредством которых производятся тактические действия гребиого флота и замечаниями о Сибири составленными им в бытность его губернатором Иркутска и Тобольска. Владимир Алексеевич, шестнадцати лет от рода, в 1821 г., был определен в Морской кадетский корпус, откуда, совершив две кампании на Фрегате Малый, выпущен в 1823 году по экзамену в офицеры, lie долгое время после выпуска молодоии мичман предавался удовольствиям столичной жизни. В следующем году он был уже назначен, по просьбе отца, на шлюп Смирный, отправлявшийся в Тихий океан, для охранения торговли Российско-Американских колонии.

Бури, с необычайною силою свирепствовавшия в этом году на Немецком море, до того расслабили шлюп, на котором находился Корнилов,что он принужден был прозимовать в норвежском порте Арендаль и в следующем 1825 г. возвратиться в Кронштадт. Таким образом намерение Корнилова, совершить отдаленное плавание, всегда столь заманчивое для моряков, не увенчалось успехом. Напротив того, по возвращении в Кронштадт, судьба бросила его в другую крайность: по распоряжению начальства Владимир Алексеевич был прикомандирован к гвардейскому экипажу. Род ь занятий в этом новом месте служения его в то время далеко пе соответствовал истинному призванию морского офицера. Вместо отдаленного плавания в океане, к которому недавно стремился Корнилов, он попал можно сказать в тесную и чуждую для моряка сферу, служебной деятельности Фронтового офицера, и был не на месте. В будущем- герое Севастополя не нашли достаточной бодрости для Фронта и по представлению командира экипажа он был удален.

Продолжая служить в Балтийском флотЕ, Корнилов в 1827 г. был назначен на корабль Азов, отправлявшийся в Средиземное море, Это назначение имело важное влияние на последующее служебное поприще его. Командир Азова был, известный впоследствии адмирал, Михаил Петрович Лазарев. Он заметил способности молодого Корнилова и, обратив на него особенное Внимание, старался образовать из него отличного морского офицера. Эта новая школа, не обходившаяся без мер строгих, была сначала не по сердцу молодому мичману и он хотел было перепроситься на другой корабль; но после откровенного объяснения с Лазаревым, все недоразумения между капитаном корабля и молодым мичманом прекратились и Корнилов, уже С полным сознанием превосходства и опытности своего начальника, добровольно и охотно избрал его себе, в менторы. За кампанию в Средиземном море, в которой Владимир Алексеевич принимал участие, в достопамятном На-варинском сражении, он получил орден Св. Анны 3-й степени. В 1830 году Корнилов возвратился из кампании в Кронштадт, был произведен но линии в лейтенанты и в следующем за тем году назначен командиром тендера Лебедь, которым и командовал до 1833 г. С назначением в 1832 г. Лазарева начальником штаба Черноморского флота и портов, Корнилов перешел в Черное море. Прибыв к новому месту своего служения, в то время, когда часть Черноморского флота, под начальством Михаила Петровича Лазарева, находилась в Босфоре, по случаю приближения Ибрагима-паши к Константинополю, Корнилов, вместе с лейтенантом Путятиным (), был употреблен для описания укреплений Дарда-нельского пролива и Босфора. За этот труд, гио представлению Лазарева, он был награжден орденом Св. Владимира 4-й степени.

В 1834 году Корнилов был назначен командиром вновь построенного брига Фемистокл; на котором совершал плавания в Босфоре и в Архипелаге до следующого года, когда возвратился в Россию.

Во время пребывания его за границею, онь быль произведен в капитан-лейтенанты, а в 1837 г. назначен командиром корвета Орест. С этого времени начинается быстрое возвышение его по службе. С 1832 по 1842 год он получил многие знаки отличий, чины капитана 2-го и 1-го рап-гов ь и наконец был назначен командиром 120пушечного корабля 12 Апостолов, заложенного в 1840 году в Николаеве.

Командир нового корабля тогда уже не только пользовался скромною репутацией офицера подающого надежду, но был известен, как начальник деятельный, распорядительный и находчивый. Обратив особенное внимание на Корнилова, Лазарев не ошибся в своем выборе,. Если заслуги Лазарева с достодолжным уважением сохраняются в истории русского флота, то нельзя также забыть того участия, которое принимал в его трудах Владимир Алексеевич Корнилов, как главный его помощник и потом последователь и исполнитель его предположений. На корабле 12 Апостолов уже вполне выразилась вся разумная деятельность. Владимира Алексеевича Корнилова. Совершая плавания на нем по Черному морю, в продолжении 4-х лет, и обращая самое неусыпное вни() В последствии генерал-адъютант и граф.

мание на все части морской службы, он довел ее до совершенства. Производи нечаянные тревоги, он достиг того, что экипаж был всегда готов ко всевозможным случайностям. Сознавая всю важность морской артиллерии, он горячо занялся ей и довел ее до того совершенства, до которого она могла только достигнуть, при ея тогдашних материальных средствах. В 1846 г. Корнилов был командирован в Англию, для наблюдения за производившеюся там постройкою нескольких пароходов. Двухлетнее пребывание его там не было бесполезно. Всматриваясь в основные начала у-строииства знаменитого флота могущественной морской державы, он старался применить многие из этих начал впоследствии и в нашем Черноморском флоте. По возвращении из Англии в 1848 году, Корнилов был произведен в контр-адмиралы и в начале следующого года назначен исправлять должность начальника штаба Черноморского флота.

С этим новым назначением, Корнилов сделался оФФищиально тем, чем до того времени был по существу дела, то есть ближайшим, первым помощником своего покровителя. Между тем болезненное состояние Лазарева более и более разширяло круг деятельности Корнилова и придало ей большую самостоятельность. В 1851 г. последовала кончина Михаила Петровича Лазарева. При новом начальнике адмирале Берге, значение Корнилова нс только не уменьшилось, но напротив того увеличилось. Приобретенная им опытность и глубокие знания всех отраслей морской администрации были достойно оценены высшим морским начальством и обратили на него внимание императора Николая Павловича, который, вслед за происшедшей в управлении Черноморского флота переменою, назначил Корнилова в свиту Е. И. В. а потом в 1852 г. генерал-адъютантом, с производством в вице-адмиралы. Щедроты Государя Императора и Особенное доверие мореного начальства доставили Владимиру Алексеевичу обширный вес и самостоятельность в его сфере деятельности. Черноморские моряки стали смотреть на него как на будущого своего главного начальника.

Между тем гроза собиравшаяся против России на западе разразилась в 1853 году разрывом с Турцией. С этого времени начинается новая эпоха в жизни Корнилова, прославившая его имя. Еще до оффициального разрыва Владимир Алексеевич, предвидя неблагоприятный исход дипломатических переговоров, деятельно занялся приготовлениями к войне. Летом 1853 года он занимал Черноморский ФЛОтъбоевыми маневрами, в которых с большою предусмотрительностью прошел все случайности морской войны. Во время этих военных упражнений, он старался как можно ближе ознакомиться с своими Офицерами, дабы, узнав качества и способности каждого из них, иметь средства с большей основательностью у-нотреблять их в разных случаях, встречающихся на войне. Все эти у-нражнения и приготовления были тем более необходимы и полезны, что на черноморских моряков выпала доля быть первыми деятелями в предстоявшей борьбе. -

Когда намерения Турок стали уже обнаруживаться, и сделалось очевидно, что они готовились нанести Русским удар за ом, черноморские моряки оказали незабвенную услугу, пе-ре’правя из Севастополя въАнаклиюн Рсдут-Кале целую дивизию пехоты, долженствовавшую подкрепить силы Русских на ской границе. (См.

Турецко-Англо-французско-Русская война 1853—1856 г. в прнб. к ХПИ т°

му). Хозяйственная и административная часть этого беспримерного дессан-та, имевшего неоспоримое влияние на благоприятный поход русских войскни только непосредственные участника этоии битвы удостоились высочайшей за нее награды; на нее имел право и тот, который своей неутомимою дея-теиьностыо, по части административной и строевой, споспешествовал отличному во всех отношениях устройству Черноморского флота и развитью в нем тоии отваги и смелости, которые проявлялись при всяком случае. Синопская победа доставила Корнилову орден Св. Владимира и-й степени, за отличное распоряжение при военных действиях Черноморского флота, как сказано было в данном ему но сему случаю высочайшем рескрипте.

Вслед за Синопскою победою, действия Черноморского флота были прекращены вступлением Англо-Фрапцу-Зов в Черное море. Слишком многочисленны бы-ли неприятели, чтобы сразиться с ними в открытом бою. Надо было укрываться за Севастопольскими укреплениями и оставаться праздными зрителями безнаказанных действий неприятеля. Но вскоре Крымская экспедиция союзников вызвала русских -моряков из принужденного бездействия. -Приготовляясь дать отпор высадившемуся близ Евпатории неприятельскому десеанту, князь Меншиков поручил Корнилову оборону Севастополя, Владимир Алексеевич собрал военный совет и предложил, выйдя в море, сразиться с союзною армадою на жизнь или па смерть. Оставаясь в гавани, флот подвергнется неминуемой гибели, говорил Корнилов на военном совете между тем как выйдя в море он может прорваться к Константинополю и распространить ужаса, в столице султанов. Такое предприятие казалось дерзким, но, при безнадеишостп тогдашнего положения Севастополя, подобная решимость была вполне похвальна. Не должно забывать, что большая часть судова, союзного флота заключала в себе дсссант-ные войска или была завалена огромным количеством военных нрипав Азии, возложена была на Корнилова, явившего при этом своио обыч- ную распорядительность. После первых выстрелов вероломно произведенных Турками под Исакчею, (смотрите Турецисо-А ниофранцузско-Рцссчап война, в ириб. к ХГЛ тому), черноморские моряки получили предписание нападать на неприятельские суда. Немного времени оставалось русскому флоту первенствовать на водах Черного моря, но кратковременное участие его в событиях Восточной войны покрыло его новою славою и блеском, ничем не уступающими эпохе его рождения. Корнилову суждено было принять в этих событиях деятельное участие и занять одно из самых почетных, мест в рядах доблестных мужей, подвизавшихся на защиту отечества. Будучи.блпжаиишим помощником главного начальника мореного штаба генерал-адъютанта князя Меншикова, находившагося в то время в Севастополе, Корнилов удивлял всех своей деятельностью. Из Севастополя переправлялся он в Николаев, дабы подвинуть средства к борьбе, от письменных занятии переходил на корабли или пароходы, стараясь отыскать неприятеля. С целыми эскадрами выходил он из Севастополя и простирал свон крейсерства до самого почти Босфора, тщетно ища встречи с врагом. В одно из таких крейсеретв, Корнилов, следуя на пароходе Владимир, на соединение с эскадрою вице-адмирала Нахимова, креиисеровав-шей в доль Анатолийского берега, встретился 5 октября с десятипушечным турецко-египетским пароходом 11ерваз-Бахре и взял его. Император Николай Павлович, получив о сем донесение, приказал взятый у неприятеля пароход назвать Корниловым. В Синопском сражении Корнилов не принимал деятельного участия, прибыв к месту действия уже но истреблении турецкой эскадры (смотрите Синоп в прцб. к XIV тому). Не од бухты на южную сторону города. Такое движение было вовсе неожиданно. Вообще внимание было обращено до этого на северную сторону. Корнилов, по данному ему праву, мог распоряжаться только обороною северной стороны; теперь же предстояло встретить неприятеля с той стороны, с которой его наименее ожидали; неудача сопротивления казалась неизбежною. Ио Корнилов.и туг, из любви к отечеству и сознания долга, взялся за это сомнительное дело, долженствовавшее в случае неудачи навлечь на него всеобщие упреки и подвергнуть его ответственности, которую, как младший, он мог бы Легко отклонить от себя.

Быстро расли укрепления южной стороны, представив в несколько днеии непрерывную линию редутов, бастионов и разного рода батарей. Неприятель, между тем, имевший полную возможность взять почти беззащитный город, колебался в нерешимости, и вместо быстрой внезапной атаки, приступил к осадным работам. К 4 октябрю он изготовил батареи; ясно было видно намерение его начать рдировку. В Севастополе все было готово к отпору. Сделав в тот день вечером все распоряжения касательно обороны, Владимир Алексеевич высказал одному из своих приближенных опасения за большой урон в людях от непривычки их к такого роду действиям. Подчиненный воспользовался сам случаем, чтобы напомнить приказание государя адмиралу сберечь себя.—Не время теперь думать об опасности; если завтра меня где нибудь не увидят, что обо мне подумаютъе возразил Корнилов. К несчастью для Севастопольского гарнизона, это роковое завтра было последним в жизни адмирала. ИИо первым выстрелам с французских батарей Корнилов поскакал на 4-й бастион Севастопольской оборонительной линии и несколько раз объехал всю цепьсов необходимых для предстоявших действий союзников. Независимо от того, что тяжело нагруженным судам неудобно вступать в бой, можно сказать в пользу предложения Корнилова и то, что малейшее расстройство неприятеля перед высадкою могло значительно замедлить производство оной и следовательно дало бы возможность князю Меншикову выиграть время, что в тогдашнем положении его было делом первостепенной важности.

Военный совет принял другую меру. Севастопольцы решились защищать город на сухом пути. Корнилов, в этих трудных обстоятельствах, ни на минуту не потерял бодрости и решимости, даже и в, критическое мгновение потери Алмского сражения. При-ступлеио было к затоплению пяти судов у входа в рейд, дабы неприятель не вздумал, пользуясь нравственным влиянием своей победы на сухом пути, прорваться с флотом в Севастопольский рейд. Эта мера вполне выказала предусмотрительную решимость Владимира Алексеевича, который по-время успел взять на себя ответственность, превышавшую круг власти его, но необходимую по ходу обстоятельств. Извещая в приказе об этой печальной для моряков необходимости, Корнилов говорил: Москва горела а Русь потому не погибла объясняя таким образом в кратких словах несомненную пользу принятой меры, которою приносилась в жертву часть флота, для спасения Севастополя. В городе господствовала кипучая деятельность. С решимостью воскресла уверенность в возможности отразить врага. Вообще можно сказать что энср-гические меры и твердость Корнилова предотвратили в Севастопольском гарнизоне гот нравственный упадок духа, который бывает неминуемым и всегдашним следствием проигранного сражения. Между тем союзники, простояв несколько днеии на Алме, направились в обход Севастопольскойукреплений. Находись под жёсточай-шим огнем, он подходил к каждому орудию, одушевлял всех. В 12-м часу Корнилов был на Мала-ховом кургане и в тот момент когда готовился уже сесть на коня, чтобы продолжать объезд оборонительной линии, ядро раздробило ему левую ногу у самого живота. В жестоких страданиях прожил он до вечера. Пред смертью известили его, что все неприятельские батареи замолчали. Ура проговорил он и испустил дух. Малахов курган, где был убит Корнилов, получил название Корнилова бастиона. Прах Владимира Алексеевича покоится рядом с прахом Михаила Петровича Лазарева. и. и; к.