> Энциклопедический словарь Гранат, страница 260 > Короленко Владимир Галактионович

Короленко Владимир Галактионович

Короленко, Владимир Галактионович, один из самых известных и наиболее чтимых современных писателей (библиографические указания см. XI, 648/49), родился 15 июня 1853 г. в Житомире. Будущий художник и борец за справедливость имел перед собой в дни детства в лице отца пример необыкновенно строгого отношения к исполнению долга и к отстаиванию правды. Чиновник дореформенного времени, отец К. отличался редко встречавшейся в ту эпоху стойкостью принципов, „донкихотской“ (как выразился К. в „Истории моего современника“) честностью. Не только отрицание взяток, но и,—когда того требовало восстановление справедливости, — борьба с сильными людьми, могущими повредить небольшому сравнительно чиновнику, характеризовали служебную деятельность отца К. В этой атмосфере сурового служения долгу, создававшейся отцом, и любви, создававшейся матерью-полькой, протекли первые годы К., за которыми начались годы ученья в пансионах, гимназиях. В 1870 г. К. окончил курс в ровенском реальн. учил., учился потом в Петербурге в технологич. институте, в Москве в Петровской академии, но курса не окончил: его уволили из академии вместе с двумя другими товарищами за отстаивание интересов студентов. За этим исключением последовали годы участия в том умственном движении, которое увлекало молодежь 70-х годов. Для добывания средств к жизни К. работал в это время в качестве корректора в периодических изданиях Петербурга. Заключенный в тюрьму по подозрению в политич. преступлении, потом сосланный без суда в Вятскую губ. в г. Глазов, К. испытал на себе всю тяжесть положения ссыльного, не лишенного прав по суду, но бесправного перед всевластной администрацией. Сосланный из Глазова в глухие Березовские починки глазовского у., К. занимался там сапожным мастерством, уже пытая, однако, свои силы в художественном творчестве. Плодом его наблюдений над глазовской жизнью был очерк „Ненастоящий городъ“. Еще раньше появился в журнале „Слово“ очерк „Эпизод из жизни искателя“. Ссылкой в Вятскую губ. не ограничилось административное воздействие на свободу будущого знаменитого писателя. Не малое время высидел потом К. в вышневолоцкой тюрьме, перекочевал потом в Пермскую губ., наконец, в далекие уголки Якутской обл., куда отправили его за несогласие поступиться убеждениями. Уже после долгих мытарств вернулся К. в Россию и поселился в Нижнем. Здесь, уже известным и признанным всеми писателем, он прожил несколько лет, переехал потом в Петербург, где принял деятельное участие в редактировании „Русского Богатства“. После долгих лет жизни в Петербурге, интенсивнейшей литературной и общественной работы, К. переехал в Полтавскую губ., где живет и до этих пор, приезжая в Петербург на сравнительно небольшие периоды времени и продолжая принимать деятельное участие в редактировании „Русск. Богатства“.—Литературная известность К. начинается с появления „Сна Макара“, произведения, в котором отразились уже все лучшия стороны художественного дарования К.: творческое воображение, мягкий юмор, чувство природы, психологическая проникновенность, соединенные с нескрываемой любовью к человеку. Уже начиная с этого произведения можно было констатировать в художнике особенную любовь к проникновению в психологию „малых сихъ“,—темных, ничтожных, почти безсознательных людей. Начиная с этого рассказа и продолжая целым рядом художественных произведений, К. обнаруживает необыкновенный интерес к проблескам света среди подавляющого мрака. Его интересует наблюдение над пробуждением зачатков высоких чувств в примитивной, покрытой мраком душе. Он любит исследовать души младенцев

В. Г. Короленко (род. в 1853 г.).

С портрета, писанного Н. А. Ярошенко (1846—1898).

(Городская галлерея П. и С. Третьяковых в Москве.) ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ Т-ва „Бр. А. и И. ГРАНАТb и Ю-

если не по возрасту, то по развитию. Вот несчастный Макар („Сон Макара“) далекой Якутской обл., среди мрака долгой зимней ночи, нищий, голодный, невежественный, считающий хорошей и нравственной кражу зверя из чужой западни и безнравственной и недопустимой кражу из расставленной им самим ловушки. В его душе такая же темнота, как в глубокой сибирской тайге, где он проводит жизнь. Вот жители маленького уездного захолустного городка перед затмением солнца („На затмении“). Темная вражда в темной душе при наступающей темноте от надвинувшагося на солнце темного пятна. Вот душа слепорожденного мальчика(„Сле-пой музыкантъ“), темная и обиженная. Вот мрачные души убийц, каторжников, бродяг. Всюду кажущийся мрак, незнающая просвета темнота. Но так же, как во время затмения, когда чуть открывшийся краешек солнца уже разгоняет мрак и изменяет настроение зрителей, меняется душа этих темных, примитивных существ под влиянием откуда-то мелькнувшего света. Из приниженного существа превращается в красноречивого защитника справедливости Макар; от враждебных чувств переходят к радостному взгляду на людей зрители затмения; новия сочувственные струйки просыпаются в душе слепорожденного и освещают его темноту неожиданной радостью любви. Среди темных, примитивных душ, с особенным интересом исследуемых автором, вдруг блеснет яркой самородной нравственной красотой какой-нибудь „убивецъ“, или поразят горделивой силой индивидуальности „Соколинецъ“, „Черкесъ“. Как художник, К.—искатель света среди душевного мрака. Как - будто злая судьба, ознакомившая его с непроглядной тьмой далекой сибирской ночи, наградила его особым уменьем открывать свет, где другие его не видят и не предполагают, — уменьем отыскивать свет и даром любви к нему, доходящей до религиозного поклонения. Если бы существовала секта светопоклонников, то К. был бы ея вели

Ким жрецом; если бы К., вместо того, чтобы писать пером на бумаге, писал кистью на холсте, его картины изображали бы мрак, прорезаемый ослепительными солнечными лучами. Мало того, йто произведения его изображают эти проблески света среди непроницаемого мрака, мало того, что всем существом своим К. влечется к аллегорическому „свету“, но он необычайно любит и в физической природе борьбу света с мраком,— лучи солнца, выглядывающие из-за надвинувшагося темного пятна, огонь камелька в холодной и мрачной юрте, северное сияние, далекие „огоньки“ неизвестного жилища среди угрюмой лочи. Им отдал он много красноречивых страниц, много светлых образов. Принадлежа по времени выступления на литературное поприще к восьмидесятникам, К. по своим симпатиям и настроению семидесятник. В нем нет и следа уныния и растерянности, характеризующих писателей 80-х годов; нет и намека на то, чтобы рассматривать человека с его пошлой стороны. В противоположность реализму восьмидесятников, К.—романтик, и романтизм его выразился, гл. обр., в этом противопоставлении света мраку в примитивной душе. По большей части свет идет из пробужденного взволнованным чувством сознания, как у Макара, из своеобразной идеи, как у „Убивца“, как у обитателя „подследственного отделения“, но иногда не „идея“ играет роль, не возмущенное несправедливостью чувство: обнажается действительно сильная природа человека, в обычных условиях заваленная грязью и хламом обыденщины. Таков, например, перевозчик Тюлин в лучшем рассказе К. „Река играетъ“. В этом же рассказе (так же, как в рассказе „На затмении“) самыми лучшими своими сторонами проявляется свойственный К. юмор.

Художественной работой не ограничивается деятельность К. Он—выдающийся публицист, один из самых видных, самых авторитетных и самых уважаемых деятелей на поприще насаждения стираведливости в обществе. Общественные бедствия, в чем бы они ни выражались,—в голоде ли целого края, в юридическом ли заблуждении, приписывающем целой национальности зверские чувства и обрядности, в явлениях ли одичания и жестокости, принимающих свойства „бытовых явлений“,—всегда находят в К. одного из самых безжалостных врагов. Он выступает на защиту страдающих не только своим красноречивым пером, но и своим непосредственным заступничеством. Оправдательный приговор по известному мултанскому делу, обвинявшему несчастных вотяков в человеческих жертвоприношениях, целиком дело возмущенного чувства, стремления к справедливости и энергии К. Обнаружение голода в лукояновском у. Нижегородской губернии и своевременная помощь голодающим, несмотря на противодействие темных сил,—дело энергии К. Ему принадлежат красно-речивейшия страницы, когда-либо написанные против смертной казни. Мы не перечисляем всех выступлений его в защиту попранной справедливости. В своей публицистической и общественной деятельности К. поистине может быть назван совестью современной России.

И. Игнатов.