> Энциклопедический словарь Гранат, страница 254 > Котиссаржевская

Котиссаржевская

Котиссаржевская, Вера Федоровна, одна из замечательнейших русских драматических актрис конца прошлого и начала этого века, увлеченная и настойчивая искательница новых путей в театральном искусстве, К. родился в 1864 г., в Петербурге, где отец ея, тенор, с отличным голосом и незауряднымьхудожфетвенным развитием, блистал тогда на Мариинской сцене. Под его влиянием, в атмосфере его дома, где всегда интересовались только искусством, где постоянно бывали музыканты, актеры, художники, писатели, страстные любители искусства, стала рано раскрываться богато одаренная натура К. Отец, особенно в раннюю пору, с заботливым вниманием относился к любимой дочери, развивал в ыей любовь к красоте, вкус, художественную чуткость. В свободное время, особ. летом, он любил устраивать чтение по ролям пьес Островского, и К. всегда принимала участие в этих чтениях; это была для К. первая театральная школа, Потом пришел черед домашних спектаклей, обставлявшихся всегда очень заботливо и серьезно, и подросток К. заметно выделялась в них, больше всего неистощимою и заразительною веселостью. Очень рано, лет 19-ти,онавышла замуж, по пламенной любви, за молодого и талантливого художника, гр. В. Муравьева; но, приблизительно через два года, ей пришлоеь пережить тяжелую трагедию разочарования. Артистка изведала всю глубину женского горя и, много времени спустя, преобразив его, одевъочарованиемъискусства, принесла натеатр.Она стала рассказывать, с захватывающей силою, с громадною скорбною красотою повесть о горько обиженном женском сердце. Это сердце внятно стучало, больно стенало в каждой почти роли К., была ли то гфтфвская Гретхен или чеховспая „чайка“ — Нина Заречная.—К. стала учиться у отца петь. Когда он сорганизовал из своих учеников оперную труппу и повез ее по России, К. не раз выступала в этих оперных спектаклях. Однако, данных для оперной артистки у К., несмотря на большую музыкальность и недурной, приятный голос, было все-такн мало. Но к сценическому творчеству влекло, и все определеннее стало складываться решение поступить в драматический театр. К. стала брать уроки у известного петербургск. актера Н. В. Давыдова, но они продолжались недолго, вероятно, потому, что Давыдов относился к таланту своей ученицы довольно скептически, не предвидел для нея хорошого театрального будущого. Затем К. была близка к той театральной школе, которую устроили в Москве ея отец и драматург А. Ф. Федотов; иногда участвовала она и в тех любительских спектаклях, которые устраивал будущий основатель Худозкественного театра, К. С. Станиславский-Алексеев. В одном из таких спектаклей она сыграла Ветси в „Плодах просвещения“.Этот спектакль решил ея судьбу. К. получила ангазкемент в труппу Синельникова, в Новочеркасск, в 1892 г., и началась ея жизнь профессиональной актрисы. После Новочеркасска К. играла два сезона в Вильно, в антрепризе Незлобина, и тут уже широко развернулось ея дарование; место всяких Шурочек в „Летних картинкахъ“ заняли Ларисса из „Безприданницы“, Рози из зудерма-новского „Боя бабочекъ“, Негина из „Талантов и поклонниковъ“ и т, д. Почти все эти роли затем навсегда остались в репертуаре К., оне были первою базою громадной популярности актрисы, ея большой славы, потому что в них нашли свое полное выражение лучшия стороны этого глубокого дарования. Весною 1896 г. К. дебютировала на петерб. Александринской сцене в роли Рози, была принята в труппу и сразу стала героиней самых горячих симпатий петерб. публики. В первый же сезон К. на этой сцене Чехов поставил тут свою „Чайку“. Роль Нины предназначалась сначала М. I’.

Савиной, и только после ея отказа рискнули, так как иного выхода не было, передать роль К. Если припомнить, какой запас личных переживаний принесла К. на сцену, если принять в соображение особенности артистической индивидуальности и таланта К., нельзя не признать, что все это обещало великолепное исполнение. В К. было все, чего такое исполнение требовало. И мы имеем несколько заявлений самого Чехова, сделанных и в его письмах, лишь теперь опубликованных, и в разговорах с разными лицами, что К. действительно замечательно сыграла Заречную. Хорошо известные грустные условия первого спектакля „Чайки“ на петерб. сцене, совсем неприспособленной к тонкой чеховской драматургии, не могли не отразиться и на игре К. Но и на репетициях и на последующих спектаклях К, давала образ глубоко верный и в такой же мере обаятельный, наполнила его трепетом истинных чувств. И когда потом Чехов видел других „чаекъ“, он всегда с грустью вспоминал о чайке-К. Несмотря на то, что в самом Александринском театре к К. относились не особенно сочувственно, пришлось под давлением все ярче разгоравшихся симпатий и увлечений публики давать К. роль за ролью. Но, проработав тут шесть лет, К., не уступив никаким советам и уговорам, оставила в 1902 г, Алексан-дринскую сцену, многим не удовлетворявшую ея строгим художественным запросам. Ушла она с мечтою о своем театре, где была бы она полною хозяйкою репертуара, где могла бы ставить и играть то, к чему ее влекло. Но, прежде чем приступить к осуществлению такой мечты, пришлось колесить но Росеии, играть в продолжительной поездке свои прежние роли. И эта поездка была сплошным триумфом, завоевала Е. самия горячия симпатии и восторги и Москвы и всей театральной России. Когда поездка кончилась, К. была уже всероссийскою знаменитостью. Тем временем она подготовляла, вся полная волнений, сомнений, надежд, .увлечений, свой Новый театр, который иоткрыла осенью 1904 г. в Петербурге; здесь сыграла, между прочим, Нору, одну из лучших своих ролей, чеховские пьесы, несколько драм Горького. Но уже снова точил ее червь разочарования. Рисовался в ея воображении какой-то совсем иной театр, дающий удовлетворение каким-то совсем новым художественным запросам. Она подвергла сомнению самый принцип реалистической сцены; последняя казалась слишком тесною и неподатливою, чтобы осуществить какия-то новия большия задачи. В искусстве театра заключены какия-то большия и прекраснейшия возможности,—оне не под силу сценическому реализму, но оне найдут свое воплощение в сценическом символизме. Такова приблизительная формула новых художественных чаяний К. Они были у нея общия с целою группою молодых, увлекающихся новаторов театра, режиссеров и художников. ПК. порвала с прежним, решительно взяла новый курс. Ему был посвящен тот театр, который К. с громадными материальными затратами, наделав больших долгов, устроила в Петербурге на Офицерской улице. Круто изменился репертуар, столь же круто изменились и методы инсценировки, и, наконец, столь же круто изменились и приемы игры самой К. Это была благородная ошибка искренно увлеченного художника, но это была ошибка, и она очень дорого обошлась К. В ея исполнении заметно убыла правда, непосредственность, захватывающая искренность. Впрочем, и в эту пору К. создала одну великолепную роль—Беатрисы в символической драме Метерлинка. Сквозь все навязанные новым принципом приемы исполнения пробился громадный талант артистки, сумела выразить себя очаровательно ея художественная душа, и Беатриса смело должна быть поставлена в один ряд с лучшими созданиями К. из прежней, реалистической поры. В других ролях тенета узко понятой ея театром стилизации, ухищрения неподвижности, „ба-рельефности“, попытки сценической „условности“—все это опутывало вольный размах ея -таланта. И К. довольно скоро сознала это. Началась для нея тяжелая трагедия художника, изверившагося в тех богов, иа алтарь которых было принесено так много. К разочарованию принципиальному, к тоске по какой-то еще иной сцене, более близкой к старой, но и свободной и от ея рутины и ошибок, присоединились и большия материальные неудачи. Театр новых форм истощил все денежные средства К. Так готовилась его ликвидация. К. опять стала скитаться по провинции, соединила в своем репертуаре лучшие остатки из различных эпох ея художественной эволюции. И в этой поездке окончательно оформилось ея разочарование в новом пути. Уже не могла она продолжать идти им, но и не было ей возврата на путь старый. Трагедия разрешилась известным обращением к труппе, где она сообщала о своем решении совсем уйти из театра, очень важным документом в истории русского театра минувшего десятилетия. Им ликвидировалась но только целая полоса в сценической жизни К.—ликвидировалась и полоса в жизни театра вообще, полоса брожений и метаний. „Я ухожу, писала К., потому что театр в той форме, в какой он существует сейчас, перестал мне казаться нужным, и путь, которым я шла в искании новых форм, перестал мне казаться вернымъ“. Но опа верилав „неизсякаемость и достижимость истинно-прекраснаго“. А. очень скоро оборвалась и самая жизнь К, В своих артистических скитаниях она попала с труппою в Среднюю Азию, играла в Ташкенте, тут заразилась, покупая на азиатском базаре ковер, натуральною оспою и 10 февр. 1910 г. умерла. Тело ея было перевезено в Петербург. В дни перевезения праха и затем в день похорон сказалось с большою силою, как горячо любили эту актрнсу-художницу, как была она дорога всем, кому вообще дорого искусство и в частности театр. См. „Сборник памяти Комиесаржевской“, изд. под редакцией Е. Карпова; „Алконостъ“, изд. Петербургского Передвижного театра; П. Туркин, „Комис-саржевская в жизни и на сцене“;

Ю. Беляев, „Наши артистки. Вып. I. Комиссаржевская“. Л. Эфрос.