> Энциклопедический словарь Гранат, страница 263 > Крамской

Крамской

Крамской, Иван Николаевич, живописец, р. 27 мая 1837 г. в бедной мещанской семье, в слободке под Острогожском, Воронеж. губ. Он рано потерял отца. Пройдя курс уездного училища, с 16 лет К. стал зарабатывать себе хлеб то писцом, то ретушером. Последнее ему было более по душе, так как этим до известной степени удовлетворялось его влечение к искусству. В то же время К. много читал и работал над собственным образованием. Добравшись до Петербурга, К. устроился в фотографии и, благодаря талантливости, скоро достиг большого совершенства в ретуши и начал делать портреты карандашем и акварелью. К. стремился в академию художеств и поступил туда в 1857 г. В академии он был учеником Маркова. Как превосходный рисовальщик, К. был приглашен учителем в школу Общества поощрения художеств. К. работал много и успешно и скоро выдвинулся среди товарищей и стал душою академического кружка. Через три года после поступления в академию К. появилась первая его картина „Смертельно раненый Ленский“. Выбор темы по собственному усмотрению и из литературного произведения стоял в связи с мыслью о самостоятельности творчества и союзе литературы с живописью,—эта мысль часто высказывалась в кружке. Недовольные преподаванием в академии, К. и его товарищи мечтали о создании „новой национальной академии, не насилующей творчество“. К. высказывал убеждение, что „наше искусство пребывает в рабстве у академии, а оиа сама раба западного искусства“, что настала пора для русского художника „освободиться от этого рабства“. Под влиянием этих мыслей созрело решение порвать с академией, рабствующей и державшей в путах индивидуальное творчество художников. Решение обнаружилось в 1863 г., когда совет академии, несмотря на просьбы художников разрешить для экзамена каждому избрать свою тему, предложил общую тему. Тогда К., как глава кружка протестантов, заявил отказ.

День 9 ноября 1863 г. К. считал „единственным хорошим днем своей жизни“. Покинув академию вместе с 13 художниками, К. продолжал борьбу за самостоятельность. С товарищами К. создал художественную артель. Эта артель обеспечивала материальное существование и вместе с тем была очагом, где в спорах и разговорах продолжала крепнуть мысль о „создании своей русской школы“, берущей сюжеты из русской жизни, их трактующей по-своему. Художественная артель существовала до 1870 г., когда К. из-за принципиального разногласия разошелся с ея членами и вышел из нея. Скоро К. заинтересовался организацией товарищества передвижных выставок и в течение 10 лет энергично вербовал в его ряды лучших художников, неустанно проповедуя, что необходимо служение искусства обществу, что художник—жрец истины и критик общественных явлений. Но, настаивая на этом, К. сам не взялся за обличение. Первые годы после выхода из академии К., заваленный заказами, сосредоточился на портретах. Он около трех лет посвятил исполнению серии портретовъвыдающихся деятелей для Румянцовской галлереи. Затем писал много и других портретов. Из них особенно выдаются по выразительности портреты: Шевченко, Шишкина на лесной поляне, Л. Толстого, Гончарова, Полонского, Григоровича, Некрасова, Литовченки, Салтыкова-Щедрина и Самойлова. Все они очень просты. Избегая всего лишняго, К. сосредоточивался на лице. Он внимательно передает облик с обычным выражением, в привычной позе и иногда пишет сочно. Не только в начале деятельности, когда К. давали заказы, но и позднее, И. не вступил на путь обличения. Признавая важное значение поучающого искусства, К. сам однако искал в живописи выражения своих настроений, тяготеющих к поэзии. Он сделал превосходные иллюстрации к „Майской ночи“ Гоголя („Русалки“) и к „Руслану и Людмиле“ Пушкина („У Лукоморья дуб зеленый“). Он писал „Христа в пустыне“, „Неутешное горе“, „Лунную ночь“. Первая картина была навеяна тегостным ощущением, когда К. испытывал душевный разлад, и у него было колебание, куда пойти. В одну из таких минут, — рассказывает К,—„вдруг я увидел фигуру, сидящую в глубоком раздумья. Я очень осторожно начал всматриваться Мне понравилось, что это всего лучше подходит к тому, что мне хотелось сказать Я только старался скопировать. И когда кончил, дал дерзкое название Христос ли этое— Не знаю“. „Христос в пустыне“— сильно йрочувствованный психологический этюд. На фоне предразсветной зари, среди серых скал, одинокая фигура с серьезной и глубокой думой на лице. Губы засохли, слиплись от долгого молчания. Только глубоко ушедшие внутрь глаза и мучительно сжатия руки выдают напряженную внутреннюю работу. Картина оригинальна по замыслу, превосходна по рисунку, благородна по колориту. Позднее К. хотелось изобразить продолжение. Он хотел показать „хохот толпы над героем идеи“. Но картина „Хохотъ“, или „Христос во дворе Пилата“, осталась неоконченной. Картина „Неутешное горе“ создалась под впечатлением тяжелой утраты двух его сыновей. Скорбная фигура убитой горем матери в траурном платье, с платком, мокрым от слез, в нервно сжатой руке, отражает с поразительной силой и глубиной искреннее чувство и проникнута неподдельной задушевностью. Написана картина мастерски и в живописном отношении. Нет поучений и в „Неизвестной“, в лице которой передана целая история, души, и в „Лунной ночи“, где в созвучии с затихшей природой замерла в белом одеянии мечтательная фигура женщины, и где неподражаемо передано настроение лунной ночи. К. умер в 1887 г. После него осталось около 7 SO работ. В Острогожске в 1910 году открыт музей имени К. В К. сильно преобладает ум над чувством. Он не говорит непосредственно, а пишет серьезно вдумываясь, внимательно всматриваясь и взвешивая, твердо и ясно формулируя. Своей задачей он ставит, как реалист, объективную передачу видимого и верное и точное его изображение. Больше всего его занимает разработка сложных психологических задач, и он разрешает их с большим успехом. Но главное значение К. лезкит не в зки-вописи. Русское искусство много обязано К., как одному из главных поборников ос.вобозкдения от академических уз, как бойцу за свободу творчества, как идеологу реализма 70-х годов. См. „К., его зкнзнь и переписка“, в изд. Суворина (1887). Н. Тарасов.