> Энциклопедический словарь Гранат, страница 264 > Кредит

Кредит

Кредит. В современном обществе отдельные хозяйственные единицы, которые прежде, при господстве натуральной экономики, были разобщены одна от другой или входили в случайное соприкосновение, тесно связываются между собою в меновом обороте. Деньги являются здесь необходимым цементом, без которого не могла бы осуществляться упомянутая выше связь. Однако, на известной ступени развития меновая экономика, для приведения в надлежащее действие производительных сил страны, нуждается в средствах, усиливающих эту связь. Действительно, участие в обмене и в других экономических процессах определялось бы размерами собственности, имеющейся у отдельных хозяйствующих субъектов, с одной стороны, предпринимательскими способностями собственников — с другой. При таких условиях, хозяйственная кооперация была бы неполной и подверзкен-ной массе неблагоприятных случайностей. Предположим, что какой-либо производитель изготовил партью товара; может случиться (обыкновенно так и бывает), что целия категории покупателей в настоящий момент не располагают наличными деньгами, но надеются их иметь через некоторое время. Если бы фабрикант желал вести сбыт своих товаров исключительно на наличные, то процесс мены приостановился бы, и, следовательно, производство перестало бы быть непрерывным, временно должно было бы затормозиться. Этих приостановок мозкно избегнуть, если производитель передаст свои товары в полное рас-порязкение покупателей, согласившись отсрочить уплату, если он поверит свое имущество в долг. Такое передвижение иуънностей из одного хозяйства в другое с условием возврата равноценности не сейчас, а через условленный промежуток времени, называется К.; лицо, передающее ценность, называется кредитором, заимодавцем, лицо обязанное именуется дебитором, должником. Отсюда выясняются основные черты кредитной сделки. От мены (натуральной или денезк-ной) К. отличается тем, что равноценность за передаваемую ценность получается не сейчас: разница во времени дачи и отдачи (Zeitdifferenz, по выражению Книса, Вагнера и др.) составляет наиболее характерное свойство К Однако, имеют место такие хозяйственные сделки, при которых ценность одного лица передается в пользование другого на известное время, с требованием возврата, и которыя, тем не менее, не могут быть названы кредитными; например, наем квартиры. При К. передаваемая ценность поступает не в какое-либо определенное условиями договора пользование другого лица, а в полную собственность; следовательно, и возврат равноценности не может совершиться в форме передачи той зкф самой вещи. К. рассчитан на то, чтобы пользующееся им лицо сделало из полученной ценности какое угодно употребление; и естественно, что наиболее подходящим материалом для расплаты являются деньги, абстрактная форма богатства. Очевидно, что отдача ценности другому лицу в собственность с отсрочкой возврата равноценности требует известного доверия со стороны кредитора к долзкнику. Конечно, всякие хозяйственные сношения предполагают известную долю взаимного доверия контрагентов (например, покупатель верит, что продавец отпускает доброкачественный товар), но в К. этот элемент доверия особенно выдвигаетсявперед (откуда и название К.; лат. „credo“—верю).Впрочем, здесь идет речь не о моральном доверии, а хозяйственном: верят экономической состоятельности должника, его уменью вести предприятие, аккуратности и раз-счетливости; полагаются также на хорошее судопроизводство, позволяющее быстро вернуть ссуду при отказе в уплате. Доверие относится в значительной степени и к течению всей общественно-экономической жизни: К. оказывается тем охотнее, чем меньше опасений за различные потрясения, катастрофы: в тревожноевремякаждый старается иметь деньги при себе— и К. суживается.

Если хозяйственная личность должника мало знакома кредитору, то он боится отдать свою ценность без особой гарантии, и на сцену выступает обеспечение, в виде какой-либо определенной части имущества дебитора, которая, при неотдаче своевремен. равноценности, идет в погашение долга. Такая комбинация обыкновенно представляет более надежную гарантию, чем обще-имущественная ответственность заемщика. Естественно, что всякая кредитная сделка рассчитана на выгоду обоих контрагентов: кредитор, как общее правило, не удовлетворяется простым возвращением равноценности по истечении условленного срока, а требует еще уплаты за те выгоды, которые были предоставлены должнику распоряжением чужой ценностью; за отданный в ссуду денежный капитал взыскивается известный процент роста. Этот процент определяется условиями спроса и предложения на денежном рынке: он тем выше, чем меньше свободных капиталов и интенсивнее предпринимательская инициатива. Если бы кредитор не надеялся на .получение специального вознаграждения от должника, то у него не было бы хозяйственных оснований вступать с ним в сделку. Возможно иногда, что выгода для кредитора определяется не в виде °/о, как это бывает, например, при беспроцентных текущих счетах (смотрите кредитные учреждения), но существование «ея—всегда налицо. Отсюда ясно, насколько наивны рассуждения о даровом К. в рамках современного хозяйства, пропитанного коммерческим рассчетом. Экономически оправдывается °/о той выгодой, которую получает доллсник от ссуды, от ея „хозяйственного оборота“. Однако, в течение очень долгого времени оспаривалась законность роста: ростовщик считался врагом общества, его занятие—позорным. Основание такого отрицательного отношения к процентам следует искать в слабом развитии менового оборота старых хозяйственных формаций. Замкнутия единицы натуральной экономики прибегают к позаимствованию средств из чуяшх хозяйств, как общее правило, только в случае нуясды, несчастия, нарушающого равновесие; соответственно этому, К., в глазах представителей натуральной эпохи, долясен носить в себе моральные элементы, быть известным актом милосердия. „Деньги не могут рождать денегъ“, сказал Аристотель, „взаймы давайте, не требуя за это ничего“, повторяет апост. Павел. Каноническое право и схоластическая экономия усвоили эту точку зрения. Никейский собор (325 г.) воспретил лицам духовного звания давать деньги в рост; при Карле В. аналогичные постановления переходят в светское законодательство. Вьеннский собор (1311 г.) грозил даясе отлучением от церкви тем светским владетелям, которые допустят в своих странах взимание °/о%. Уже одно повторение запретов показывает, что жизнь перешагнула через них; иио мере разруш. натур. эконот мики К. из потребительск. все более становится производительным. Соответственно этому начинает видоизменяться понятие о ростовщичестве. XYI—XY1I ст. полны протестов (Кальвин, Сальмазий) против канонического права. Вынужденное уясе раньше допустить некоторые исключения, законодательство теперь суяшвает понятие ростовщичества, разумея под ним не взимание роста вообще, а слишком большого роста. Открывается эпоха законодательного регулирования °/о, которое, в виде ли-

шейного силы пережитка, сохраняется еще и теперь в некоторых кодексах. Отрицательное влияние таких норм, молено сказать, осознано современным обществом: всякие стеснения в предложении капиталов имеют тенденцию повышать норму °/о. Новая точка зрения сущность ростовщичества ищет в его экономической цели—погубить хозяйство должника, перевести в свою пользу его имущество. Германская новелла 1880 г. определяет ростовщичество, как эксплуатацию нужды, легкомыслия, неопытности; но такие злонамеренные действия возмояшы во всех хозяйственных сделках, а не только в кредитных; в 1893 г. закон расширил понятие и этим упразднил его специальное толкование. — Значение К. в современной хозяйственной жизни необычайно велико; недаром некоторые экономисты (Б. Гильдебранд) предлагали нынешнюю ступень экономики называть кредитным хозяйством. Как легко видеть из самого определения К., его основное назначение — укреплять и расширять хозяйственную кооперацию. К. является превосходным коррективом режима строгой частной собственности: не нарушая ея в принципе, он дает возможность отрешения капитала от личных свойств владельца его, вовлечения в оборот ценностей независимо от хозяйственных способностей собственника. В силу относительной новизны явления и необычайно высокого экономического эффекта К., теория его до самого последнего времени отличалась черезвычайной спутанностью понятий, массою ярких недоразумений. В особенности это касается вопроса о значении К. для народного хозяйства. К. позволяет утилизировать праздно лежащие, „мертвые“ капиталы. Передвигая средства из одного хозяйства, не могущого или не желающого ими непосредственно воспользоваться, в другое, К., конечно, новых капиталов не создает, но способствует черезвычайному скоплению хозяйственной энергии, и в этом смысле влияет на образование новых ценностей. Первые теоретики наивно представлялисебе К, как силу, созидающую новые капиталы. В особенности поразила их способность кредитных документов различного рода (вексель, банкнота, чек; см. деньги и кред. учреждения) циркулировать в качестве орудий обращения. Дж. Лоу серьезно полагал, что банк, выпускающий билеты, дает стране новия средства, в размере превышения выпуска над разменной кассой. Теперь нетрудно понять его ошибку. Деньги и кредитные суррогаты есть только одна из форм, какую должен принять пускаемый в оборот капитал; но для действительного создания новых средств необходима затрата большого количества человеческой энергии и средств производства. К., создавая свои орудия обращения, позволяет съэкономить хозяйственную энергию и направить на производство; но о непосредственном создании новых капиталов и речи быть не может. Фетишистское миросозерцание особенно ярко сказывается при оценке некоторыми экономистами конца XVIII в выгод помещения денег под сложные проценты.

Прайс (1772 г.) рекомендовал погашать государственный долг Англии отчислением особого фонда и так рисовал дело: „Деньги, приносящия °/о°/о на %°/о, сначала возрастают медленно; но по прошествии некоторого времени накопление происходит так быстро, что превосходит всякое воображение Один шиллинг, отданный взаймы при рождении нашего Спасителя из 6 сложных процентов, возрос бы до суммы большей, чем могла бы вместить в себя вся солнечная система, если бы ее превратить в шар, диаметр которого равнялся бы диаметру пути Сатурна“. Очевидно, Прайсу действие К. представляется автоматическим, вне зависимости от хозяйственных условий. Такая персонификация К. отчасти объясняется ролью новой хозяйственной силы. К, позволяя отрешать капиталы от личной судьбы их владельцев, придает им характер общественных, в известном смысле слова „обобще-ствляетъ“ запасы средств. На почве К. только и могла развиться такая коллективная форма предприятия, как акционерные компании; к такому роду общественного регулирования капитала направлена и современная организация К. с помощью банков. Естественно, что обобществленный капитал стал рисоваться в качестве самостоятельной силы.—Мысли Дж. Лоу были до известной степени повторены в XIX ст. экономистом Цтиковским, а затем Мэкляудом. Последний, обратив особенное внимание на кредитные орудия обращения, приписал им свойства вещественного капитала („торговый кредит есть торговый капиталъ“). Грубое представление о капиталосозидательной роли К. приняло впоследствии более смягченную форму: стали утверждать, что главная роль К. в „антиципации (предвосхищении) будущих ценностей“. Хозяйство, с помощью К., может в настоящее время получать то, что было бы доступно лишь в более или менее отдаленном будущем. Бастиа говорил, что К. дает в распоряжение те услуги, которые без него, сами по себе, появились бы лишь столетием позже. Ясно, что К., не обладая вообще способностью непосредственно создавать блага, не может и переносить в настоящее каких-то несуществующих будущих благ: он пользуется тем, что есть, но так, что производительные силы страны лучше утилизируются. В частном хозяйстве при помощи К. действительно совершается процесс, похожий на антиципацию; но для утилизации „будущих благъ“ необходимо, чтобы искомый капитал был налицо в другом хозяйстве, чтобы он уже существовал в рамках народной экономики. Все же в теории „антиципации“ заключается некоторая верная мысль. С помощью К. скопляются достаточные суммы для основания грандиозных, долговечных предприятий, результатами работы которых будет пользоваться много поколений (мосты, железные дороги). В этом смысле К. действительно связывает настоящее хозяйства с его будущим, делает экономический процесс непрерываемым как в пространстве, так и во времени. К. допускает более справедливое иравномерное разложение гнета расходов на сменяюициядруг друга поколения. Разсуждения о „капиталообразовательной“ силе К. заключим глубоко верными словами одного из лучших знатоков этой области хоз. жизни—Ад. Вагнера: „К. не создает непосредственно капиталов и не увеличивает их, но косвенно составляет условие для их создания и увеличения“.