> Энциклопедический словарь Гранат, страница 269 > Крепляется подвижной штамп
Крепляется подвижной штамп
Крепляется подвижной штамп, неподвпжпый прикреплен к станине. Между штампами кладется металл, которому нужно сообщить деформацию. Подобпый пресс может служить для весьма разнообразных работ и может штамповать предметы как в горячем, так и в холодном состоянии. Приведем пЬсколько примеров кузнечных работ. Приготовление клещей, при помощи которых кузнец держит при ковке раскаленные куски железа (фигура 20). Работа начинается с
А
Куинджи, Архип Иванович, живописец, родился в 1840 г. в Мариуполе Екатеринославск. губ. Отец его, грек, занимавшийся сапожным мастерством, умер, когда К. было шесть лет. Оставшись круглым сиротою, К. проживал то у старшего брата, то у тетки и пас гусей. Обучившись кое-как в городской школе, К. служил по приемке кирпича и комнатным мальчиком. И в школе и позднее К. постоянно рисовал. Навык в рисовании помог ему некоторое время прокормиться ретушер-ством. После неудачной попытки завести собственную фотографию К. отправился в Петербург в надежде поступить в академию художеств. Но это удалось ему не сразу: рисунок самоучки был слаб. Потерпев двукратно неудачу, К. принялся за картину, и оказалось, что К.-самоучка владел даром изображения природы. Сливая пережитой и перечувствованный на родине мотив с романтическим настроением и приемами письма Айвазовского, с картинами которого К. был знаком, он написал татарскую саклю, приютившуюся на затененном берегу, на фоне широко расстилающагося моря, в котором играет яркое отражение луны. Эта картина, принятая на выставку в академию в 1869 г., открыла К. доступ в академические классы. Но К. пробыл в академии недолго. В 1872 г. он вышел и стал работать самостоятельно. Сначала К. жил воспоминаниями родного моря и примыкал к Айвазовскому. Но, сблизившись с кружком передвижников, он впитал их вкусы и приемы. Он стал тяготеть к северной природе, к грустным серым тонам, избегать всего яркого, красочного. Он забыл о солнце и тепле и писал унылую дорогу, размоченную дождями, изборожденную колеями в липкой грязи, и над ней желто-серое слезящееся небо („Осенняя распутица1“, 1872 г.), бор, заваленный снегом („Снегъ“, 1873 г.), деревню с покосившимися избами, смоченными осенним дождем („Забытая деревня““, 1874 г.). Впрочем, идеологию передвижников К. разделял не во всем: изучая природу и ценя передачу реальной правды, К. не стремился к копированию всех деталей, а в противоположность им искал общого и наблюденное проводил через себя, претворяя в прочувствованное, нечто своеобразное. Влияние передвижников не было продолжительным. Скоро К. обратился к тому, что мелькало в его первых произведениях — к изучению света и обобщению. Теперь его стали манить к себе широкая степь с пестрыми цветами, залитая золотисто-желтым светом („Степь в цвету“, 1875) или румянцем заката („Степь“, 1878), заход солнца, играющий заревом на малороссийском хуторке („Вечеръ“, 1878) или прокрадывающийся сквозь чащу гигантских елей („Лесъ“, 1878), хаты, смоченные только что пронесшимся ливнем и блестящия в лучах проглянувшего из-за свинцовой тучи солнца,или теже хаты („После дождя““, 1879), светящияся фосфорическим пятном в безмолвии южной ночи („Украинская ночь“, 1876). Если первия картины в 1872 г. обратили внимание на художника, то последния поставили его в ряду признанных мастеров пейзажа. К. на этом не остановился и в 1879—82 гг. дал три шедевра. Первый был „Березовый лес (1879), где он поразил изображением света в летний солнечный день. Белия березы с яркой, чистой листвой, сочный зеленый ковер росистой травы, солнечные пятна, легшия светло-желтыми тонами, розоватые теплые рефлексы, ударившие на круглые стволы берез, были взяты с удивительной силой. На картине „Ночь на Днепре“ (1880) с небывалою виртуозностью К. передал очарвание южной ночи с бездонным небом, ушедший в даль Днепр, с бледною искрящеюся рябью от выглянувшей из-за облаков полной луны и потонувшие в глубоких тенях берега с силуэтами хат. Но в самый разгар славы, в расцвете сил К. ушел от публики. С 1883 г. до смерти К. не выставил ни одной картины и работал изолированно от всех. Но уйдя в личную творческую работу, упорнодобиваясь нового и тая это от публики, К. не порывал общения с искусством и художниками. Когда начались преобразования в академии художеств, К. принял на себя руководство в пейзажном классе и стал одним из главных деятелей реформы. Он отдался делу со всей энергией: он вошел в тесное общение с учениками, зорко следил за их работой, оберегал их индивидуальность. Требуя пристального изучения природы, он предостерегал их от протоколизма,последовательно вел их к синтезу природы, к претворению в себе, учил творчеству. В короткое время с 1894 по 1898 г. К. создал свою школу. Из нея вышли реалисты Столица, Пур-вит и Борисов и романтики Богаевский, Рерих, Рылов. Вынужденный прекратить свою деятельность в качестве преподавателя после беспорядков, возникших в академии, К. в последнее десятилетие посвятил себя идее объединения художников. Благодаря усилиям К. ожила весенняя выставка при академии, а затем по его идее и его хлопотам создалось общество его имени, объединившее несколько частных организаций с целью оказывать материальную и нравственную помощь художникам, для пользы распространения и развития искусства в России. Благодаря счастливым приобретениям, удачным денежным операциям и крайне скромной своейжизниК. скопил крупные средства. Согласно его завещанию, после смерти К. (в 1910 году) они перешли к Обществу имени К.— К.—оригинальный, загадочный самородок-самоучка. Во всем, что творил К., была удивительная простота. Он не выискивал красивых уголков, он брал самые незатейливые сюжеты, обыкновенные мотивы: плоские степи, дороги, хаты на голых холмах, равнины, небо. И все это у К. становилось поэзией, широкой и мощной картиной. Он не скомпоновывал это из кусочков, этюдов, он давал то, что запечатлевалось в его художественной памяти при долгом, любовном непосредственном изучении природы и что прошлочерез горнило личного творчества. К. не имеет равного в умении показать огромность, безконечность, космизм природы. Он владеет тайной широкой гармонии, чувством пространства, страшной мощью, краской, игрой свето-тени и буйною силою света. К. дал одно из блестящих разрешений проблемы света и красок. Никто до К. не передавал с такою правдою и силою солнечный и лунный свет. Он один из первых у нас указал на необходимость упрощения форм, на прочувствованную передачу впечатлений и этим наметил новые пути для русского пейзажа. К. является первым русским импрессионистом, вполне независимым от западных собратий. См. Эрберг, „К., Левитанъ“ („Вести. Европы“ 1910, JNa 8); Невгъдожкий и Репин, „К.“ (1913). Н. Тарасов.