> Энциклопедический словарь Гранат, страница 265 > Крестьяне в России

Крестьяне в России

Крестьяне в России. Первоначальная история крестьянства. Сельское население

Киевской Руси. Сельское население Киевской Руси не было сословием в современном смысле этого слова. Это была общественная группа, довольно резко отграниченная от других социальных элементов специальными занятиями и имущественным положением. Она делилась на две категории:, свободную и несвободную. Лица, принадлежавшия к первой, назывались „людьми“, „смердами“. Несвободную группу составляли рабы (смотрите холопы). Термин „смердъ“ употребляется и в-Летописи и в „Русской Правде“. Несомненно, это самая многочисленная группа населения. Но кто такие смердые — В исторической литературе существует по этому поводу разногласие. Владимирский-Буданов видит в смерде „княжого человека“. Он сидит на княжеской земле и связан с князем определенными финансов. и хозяйственными отношениями. Однако, с этим согласиться нельзя. Суждение Владимирского-Буданова основано на не совсем правильном толковании некоторых статей „Русской Правды“. Несомненно, более прав Сергеевич, считая их свободными людьми. Хозяйственное положение смердов былоразличное. Одни занимались охотой и рыболовством. Другие—земледелием. Земледельцы были в то же время и землевладельцами. В Летописи упоминаются „смердьи села“, т. е. усадьбы с пахотной землей и другими угодьями. Смерды жили отдельными территориальными союзами—„вервями“ (смотрите). В правовом отношении смерды пользовались неограниченной правоспособностью и дееспособностью наравне с княжеской дружиной. Но были и существенные отличия: 1) за убийство смерда платилась только „простая вира“, 2) честь „княжа мужа“ была сильнее ограждена чести „смерда“: при истязании смерда платили три гривны продажи, а при истязании „огнищанина“ вчетверо больше; 3) при отсутствии сыновей наследство смерда считалось выморочным и поступало в распоряжение князя, за выделением только части незамужним дочерям. Будучи мелкими хозяевами, смерды жили своим трудом и сильно страдали как от набегов кочевников, так и от княжеских усобиц. Для поддержания своего хозяйства они делали заем, за который во дворе кредитора должны были отрабатывать проценты, впредь до уплаты долга. Смерды, сделавшие заем, назывались „закупами“. Впрочем, Сергеевич, вопреки Ключевскому, видит в „закупничестве“ не договор займа, а только найма, с чем трудно согласиться. Закуп временно лишался своей правоспособности и дееспособности, но закон не лишал его своей защиты. Кредитор не мог обидеть закупа, бить его „не про дело“, увеличить размеры его ссуды и уменьшить земельный участок, предоставленный в его пользование; точно так же он не имел права переуступить его третьему лицу. Если же закуп уходил до расплаты с кредитором, то это влекло за собой рабство. Однако, закон допускал временные отлучки для поиска денег на уплату займа и для принесения жалоб князю. Помимо этого, вела к рабству и кража, совершенная смердом, если только господин уплачивал стоимость украденного. Для развивавшагося крупного землевладения было крайне важно иметь возможно большее количество рабов. По словам еп. Серапиона, сильные люди „имы имения не насы-щашеся“, и, кроме того, „свободные сироты порабощают и продаютъ“. Таким образом не мало смердов стало рабами. Окончательный удар самостоятельному положению смердов был нанесен татарским нашествием. Лишенные всего земледельческого инвентаря, смерды были принуждены идти на земли частных владельцев, духовных и светских, и становились арендаторами их земель и с их помощью устраивали свое хозяйство. Некоторым из них удалось осесть на землях же смердов, в качестве подсуседников и подворни-ков. Становясь участниками мелкого хозяйства, одни из них, отдавая ему свой труд, за это пользовались долей из ежегодного урожая. Другие же получали только содержание. Дальнейшее ухудшение положения сельск. насел. совершалось под влияниемроста крупного землевладения. Мелкие хозяева не выдерживали с ним конкуренции и отказывались от самостоятельного ведения хозяйства. В том же направлении действовал и процесс „окняжения“ территории, благодаря чему население, даже удержавшее в своих руках мелкую собственность, превратилось в держателей княжеской земли. Так наметилось два разряда среди сельского населения: один из них жил на землях бояр, духовенства и князей, как частных собственников; другой жил на государственной территории. Первый в повинностном отношении состоял в зависимости от частного землевладельца и князя, как носителя государственных прав. Второй разряд имел дело только с князем, как с верховным собственником всей территории. Это были так называемые „черные люди“. В течение XY и XVI вв. количество „черных людей“ постепенно стало сокращаться. Князья, раздавая земли на правах поместья (с.м.), в целях организации военно-служилого класса, довольно широко пользовались этими свободными „черными“ землями, и благодаря этому постепенно исчезало свободное крестьянство. В ХВП в последнее уцелело только на севере России.

Происхождение крепостного права. Большая часть сельского населения в XVI в жила уже на частно-владельческих землях, духовных и светских, и довольно скоро очутилась в крепостной зависимости от землевладельцев. Такая перемена в положении К. совершилась не сразу. К.—первоначально только арендатор частно-владельческ. земли. При найме земли К. заключал с помещиком арендный договор, называвшийся „порядной грамотой“. Договоры сначала были устные, но впоследствии стали письменными. Наиболее ранняя грамота относится к 1544 г. Арендный договор заключался или от имени одного лица, семьи, или целого товарищества. Содержание такого договора заключалось в следующем. Прежде всего в нем упоминался тот, кто рядился в К. (се яз Акул Васильев да (с) своими детми попядилисе есми). Затем упоминалось то лицо, которому рядились. К. садились жить „за церковью“, „за монастыремъ“, у старосты ц К. такой-то волости или прихода. Далее определялись название, качества и величина арендуемого участка. Обыкновенно арендная сделка совершалась на небольшие участки земли, например треть обжи, пятину обжи, половину деревни, шестую выть. Порядная грамота заключалась на определенное количество лет: три года, пять, десять, двадцать лет. Тут же перечислялись условия аренды. Арендатор обязывался „меж не спустити“, „орати и сеяти“ и „пар парити“, и „сено косити“, и „огороды городити“, и „гной на землю возити“, „не запусто-шити никоторого места“. Иногда на арендатора возлагалась обязанность возвести новия постройки,„поставить по избе трех сажен с локтем, да (по) клети, да (по) хлеву с сенником, да по мылне (бане)“, „поставить в те урочные лета изба новая, да клеть с подклетом, да хлев и покрыть те новые хоромы соломою“. Затем перечислялись повинности в пользу землевладельца. Оне заключались в платеже оброка и отправлении барщины. Оброк был натуральный и денежный. Первый решительно доминирует в первой половине века. Второй занимает видное место в порядных грамотах второй половины века. Оброк вносился разного рода сельскохозяйственными продуктами, как-то: рожью, ячменем,

овсом, курами, яйцами, маслом, иногда рыбой. Вообще он разнообразился до крайности. Помимо оброка, К. были обязаны „на дело на монастырское ходили“, „изделье монастырское делати“. Относительно арендуемого участка К. обязывались „пашни паха-ти, и поле огородили и пожни росчи-стити“. Кроме того, порядчик обязывался „всякие государевы подати с волостными людьми платили вместе“. Иногда, при заключении порядных, рядившееся лицо получало льготу как в платеже государственных повинностей, так и в платеже владельцу земли. Освобождались иногда в виде льгот и от барщины,—„а жили нам зз льготе на той деревне впередчетыре года и в те нам льготные лета монастырского никоторого дела нам не делали“. Обыкновенно в порядную грамоту вписывались также условия о ссуде и подмоге, так как редкий порядчик мог приступить к заведению своего хозяйства без материальной помощи со стороны землевладельца. По существу между подмогой и ссудой нет никакой разницы. Это—или беспроцентный долг, погашавшийся самым фактом выполнения арендных условий: расчистки пашни, постройки хором, или процентное обязательство. И та и другая могла выражаться „в денежном займе“, „в семенахъ“, „в хлебе“1). Денежная ссуда называлась „серебромъ“, хлеб, отданный в ссуду, „насопомъ“. Размеры денежной ссуды сильно колебались (например, полтина, два, пять рублей и друг.). Сплошь и рядом барщинные работы являлись одним из средств уплаты процентов по долговым обязательствам. Кроме того, порядчик представлял за себя поручителя в том, что „будет жить во К., землю пахать и двор строить, новия хоромы ставить, а стария починивати, жить тихо и смирно, и никаким воровством не воровать и не стяжати“. В случае неисполнения этих условий поручители платили неустойку. По окончании срока аренды, К. мог уйти от землевладельца при условии выполнения всех лежавших на нем государственных повинностей и частновладельческих обязательств. Таковы условия крестьянской аренды. Нельзя не признать их довольно тяжелыми. Необходимость уплачивать ..ссуду“ при выходе и „пожилое“ за все прожитые года привела к тому, что ссуда явилась источником крестьянской крепости, от которой освободиться законным путем было совершенно невозможно. В связи с ростом крестьянской задолженности

) По мнению Лаппо-Данплевского, ссуда, в отличие от подмоги, „по краткосрочном и, но крайней мере в некоторых случаях, безвозмездном пользовании ею, плп подлежала возвращению или становилась долгом, проценты с которого крестьянину обыкновенно приходилось отрабатывать вЬроятно на барской пашне, если только он не выплачивал их продуктами или деньгами14.

создается так называемый институт „старожильства“.Долг делалъК. „стариннымъ“. Эти-то старожильцы уже в XV в считались крепкими земле: собственники смотрели на них, как на людей, потерявших право выхода. Обыкновенно старожильцем считался тот, кто прожил на одном месте 10 лет (Владимирский-Буданов, Ключевский). Дьяконов не находит возможным определить срок, по истечении которого К. становился старожильцем, хотя по аналогии с западноевропейским и византийским правом предполагает, что в XV — XVI в уже выработался срок, по которому определялось „старожильство“. По существу на этой же точке зрения стоит и новейший исследователь вопроса о старожильцах—П. Е. Михайлов. Разница между ним и Дьяконовым та, что последний образование юридической давности ставит в связи с задолженностью, с чем Михай-ловъне может согласиться. По его мнению, „старожильцы“—не самые бедные, а, наоборот, наиболее зажиточные К. Вполне понятно, почему землевладельцы раньше всего стремились их оставить за собой, путем воспрещения им права выхода. Итак, старина возникала в силу юридической давности. С появлением писцовых книг старина стала определяться уже по ним. Старожильство — явление, свойственное не только землям частновладельческим, но и государственным. Но старожильство „черных К.“ влекло за собой прикрепление к „тяглой“ общине; старожильство частновладельческих К. прикрепляло их к помещику.