> Энциклопедический словарь Гранат, страница 232 > Критика способности суждения

Критика способности суждения

Критика способности суждения (1790). Кр. ч. раз. и Кр. нракт. разума составляют как бы два крыла в здании критической философии. Теоретический, познавательный разум име ет дело с феноменальным миром, природою, практический разум в его постулатах открывает нашу принадлежность к высшему миру, миру целей, сверхчувственным вещам в себе. Если бы метафизика была возможна,

мы могли бы познать, как феноменальный мир происходит из мира сущностей, в природе и ея законах для нас обнаружился бы внутренний смысл и целесообразность. Но Кр. ч. раз. уже выяснила невозможность такого познания для нас; постулаты нравственности имеют лишь практическое, а не познавательное значение.

Однако, объединение двух частей критической философии возможно субъективно. Мы не можем познать целей в природе, но можем субъективно оценивать предметы так, как если бы в них осуществлялись цели. Это будет, конечно, не целями самих вещей, но смыслом или значением их для нас. Такую способность оценивать предметы феноменального мира так, как если б в них осуществлялась некоторая целесообразность, К. называет способностью оценок или рефлексивных суждений. Эти рефлексивные суждения, оценивающия уже познанное, должны быть, конечно, отличаемы от тех познавательных суждений, в которых находят приложение категории рассудка и о которых шла речь в Кр. ч. раз. Критическое исследование этой способности и составляет содержание третьяго критического сочинения К.— „Критики способности суждения“. Она распадается на две части. В первой исследуются суждения об эстетической целесообразности (о прекрасном и возвышенном) 1), во второй—суждения о целесообразности естественных предметов в природе, в частности организмов (суждения телеологические).

а) Метафизики понимали красоту, как свойство в самих вещах, и полагали, что в эстетическом удовольствии мы смутно (чувственно) познаем эти свойства вещей, например, их математическую закономерность (в музыкальных консонансах). Таковы были воззрения Лейбница, Хр. Вольфа, Баумгартена и др. Напротив, эмпи-ристы сводили эстетические оценки исключительно к- субъективному содержанию наших ощущений. Критиче- )

) Термпп „эстетика ‘ понимается здесь ппачф, чем в трапец. эстетике Критики ч. раз. [смотрите выше,).

ская эстетика К. занимает среднее место между этими направлениями. Как и эмпиристы, К. отрицает познавательное значение эстетического удовольствия; оно ничего в природе самих вещей нам не открывает, оно субъективно. Но в этой субъективности оно имеет однако характер формальной закономерности, оно не сводится к качествам ощущений, в нем есть общее и необходимое. Эти оценки субъективны, однако не парти-кулярны; оне не так индивидуальны, как наши чувственные потребности, в них есть общая, априорная сторона, допускающая возможность обсуждения и критики. Эстетическое удовольствие имеет характер безкорыстный. Для него важно не бытие предмета, а лишь его созерцание. Материальный состав предмета, столь важный при удовлетворении наших чувственных потребностей, отступает в эстетическом наслаждении на задний план. Это есть удовольствие от созерцания, а не от употребления предмета. Оно имеет характер игры, а не реального пользования.

Среди эстетически-ценного К. различает прекрасное и возвышенное. Прекрасное нравится нам безкорыстно и непосредственно (ибо если почувствуются намерения, теряется настроение, говорил Гёте) тем, что оно вызывает в нас гармоническое, согласное возбуждение двух наших основных способностей: воображения или чувственности и рассудка. Воображение возбуждается разнообразием, рассудок — единством прекрасного предмета. Гармоническое соединение множественности и единства есть условие красоты.

Сложнее состав чувства возвышенного, т. е. грандиозно большого (небесный свод, море, горы) или грандиозно сильного (буря, водопад). Эти объекты сначала угнетают, подавляют нас, нашу чувственную природу, вызывая вънас страхъи смирение. Нозатем в нас возникает особое удовольствие, обусловленное тем, что мы сознаем себя в этой чувственной угнетенности выше, чем этот чувственный грандиозный предмет; он-ь вызывает в нас мужество нашей силы, какличности разумной, стоящей выше всех чувственных ограничений. Таким образом, возвышенным, как уже заметил Шиллер, является, строго говоря, не грандиозное в природе, а человеческая личность, в которой это грандиозное пробуждает возвышенное настроение мужества.

б) Телеологические суждения и их критика. областью телеологических суждений(о целесообразности) является главным образом биология. В учении об организмах тяжко сталкиваются два принципа—механического понимания и телеологического. Механизм есть объяснение целого из составных частей; телеология есть понимание частей как органов, обусловленных нуждами целого. Если брать оба принципа догматически, примирение между ними невозможно. При таком понимании. механизм утверждает, что материальные вещи не представляют ничего, кроме механических отношений, а телеология полагает, что есть материальные вещи (именно организмы), в которых имеют место не только механические отношения, но и целесообразность. Исходом может быть только критическая точка зрения, которая оба принципа помещает не в вещи, в качестве составных их факторов, а расмзтриваеть эти принципы как требования нашей мысли, как ея регулятивные начала, т. е. переносит вопрос в область познавательных способностей. В таком случае отношение обоих принципов сводится к требованию, с одной стороны, искать возможно далеко механических причин (при чем, однако, допустимо, что мы их в известных случаях и не найдем), а с другой—помнить, что указание целей еще не является причинным объяснением. Разсудок, как способность понимать явления по принципу причинности, говорит: может быть, и есть свойства организмов механически необъяснимия но тогда он-и (не невозможны, но) dj{a рассудка непонятны. Способность суждения, как оценка целесообразностей, говорит: те целесообразности, которые мы находим в организмах, есть наш способ их оценки, который причинного объяснения их происхождения не заключает. Познающий по категориям рассудок признает свою ограниченность и допускает, что механическая причинность не есть единственное возможное объяснение (хотя и единственное для него понятное), а телеология не отвергает, с своей стороны, возможности и механического возникновения организмов, но тоже, с своей стороны, признает его непонятным, поскольку оно не объясняет внутренней целесообразности организмов. Соответственно с этим, К., предоставляя рассудку всюду искать механических причин в жизненных явлениях, считает уместным (по крайней мере, пока) признать жизнь за предельное для науки понятие, т. е. допустить необъяснимость ея первоначального зарождения, а вместе с тем не исключать из биологии понятия о цели, но пользоваться им в объяснении истории постепенного приспособления организмов к окружающей среде и в понимании строения органов исходить из их функций.

Библиография. Собрания сочинений К. были издаваемы Розенкранцем и Шубертом (12 тт., 1838—40), Гартен-штейном (8 тт., 1868), Кирхманом (в Philosophische Bibliothek, ныне переиздаваемое Форлендфром, Буком, Кирхманом и др., в 9 тт.), дешевое изд. Кербаха (в Reclam’s Universal Bibliothek). Ныне выходит монументальное и самое полное изд. Берлинской Академии Наук (K.’s Gesammelte Schriften).IIapyc.n3. переведены „Кр. ч. разума“1 (Владиславлевым, 1867 г., Соколовым, 1896 г., и Лосским, 1907 г.), „Критика пр. разума“ (пер. Соколова, 1897 г.), „Кр. способности суждения“ (пер. Соколова, 1898), „Пролегомены ко всякой будущей метафизике“ (пер. Вл. Соловьева, 1889), „Грезы духовид-ца“ (пер. 1904), „О форме и началах мира чувственного и умопостигаемаго“ (Труды Спб. Филос. общества, 1910), „Антропология“ (1910), „Религия в пределах разума“ (пер. Соколова, 1908). Из огромной литературы о К. укажем только самое важное и, в частности, переведенное на рус. яз.: KijHO-Фишер, „История новой философии“, тт. 4 и 5 (1901,1906 г.); Паульсен, „Иммануил Кантъ“ (1899); Виндель-банд, „Ист. нов. филос.“, кн. II (2 изд., 1908); Геффдинг, „Ист. нов. филос.“ (1900); Biel, „Der philosophische Kritizismus“ (2 изд., 1908). Комментарии к Кр. ч. разума Vaihinger’a (2 тт., 1881—92, лишь к трансд. эстетике) и Cohen’а (в изд. Philos. Bibliothek, 1907). С 1896 г. изд. журн. „Kantstudien11.

Н. Ланге.