> Энциклопедический словарь Гранат, страница 267 > Кропоткин

Кропоткин

Кропоткин, Петр Алексеевич, родился 26 нояб. 1842 г. в Москве, в княжеской семье, ведущей свою родословную от Рюрика (через удельных князей Смоленских). Обучался (1857—1862) в Пажеск. корпусе; блистательно кончив курс, избрал, под влиянием гуманных идей 60-х годов, не какую-нибудь привилегированную часть, а казачьи войскабири, куда отправился в чине офицера „способствовать делу проведения реформъ“. Секретарь комитетов по ссылке и городскому самоуправлению, адъютант забайкальск. ген.-губернатора, чиновник особых поручений при ген. - губернаторе Вост. Сибири, он страстно стремился работать над преобразованием старых порядков. Но скоро убедился, что все крепчающая реакция, охватившая правительство и общество, должна стать неодолимым препятствием ко всякой дальнейшей реформаторской деятельности. Он подал в отставку и с осени 1867 г. поселился в Петербурге. Пятилетнее пребывание в Сибири сильно повлияло на две различные стороны его крупной и благородной индивидуальности. Как ученый, во время своих больших путешествий по Сибири и в северной Маньчжурии, — от Лены к Амуру, по Сунгари, в бассейне Витима и Олёкмы, в Саянских горах,— он встретился с массою географических и геологических фактов, которые по его возвращении в столицу, где он поступил на физико-матем. фак. и много работал в качестве секретаря Географического общества, быстро срослись в обширное обобщение, касавшееся орографии Вост. Сибири и всей Азии. В противоположность мнению Гумбольдта, он видел основные черты этой орографии в направлении горных хребтов с ю.-з. на с.-в. и в их подчиненной, окаймляющей роли по отношению к громадному плоскогорий) между Гималаями и Беринговым проливом. Это первоначальное знакомство с природными явлениями в большом масштабе позволило ему при дальнейших географических исследованиях, а именно в Финляндии, сделать и другое крупное обобщение относительно значения ледникового периода для Европы.—Как будущий общественный деятель, он из столкновения с действительностью в Сибири вынес, с одной стороны, отрицательный взгляд на бюрократические и вообще правительственные реформы, идущия сверху, а с другой, веру в богатый запас творческих сил в трудовых народных массах. Здесь были заложены первыя, еще смутныяи неопределенные, основы того анархизма, проповеди которого К. посвятил общественную половину своей жизни. Это мировоззрение окончательно установилось, по крайней мере в главных чертах, у К. во время его первого путешествия, весною 1872 г., за границу, преимущественно въШвейцарии и Бельгии. В Цюрихе, при посредстве своих русских друзей, он быстро, почти запоем принялся изучать социалистическую литературу. В Невшателе он свел знакомство с членами находившейся особенно под влиянием Бакунина (которого сам К. не видел) Юрской федерации Интернационала и вступил в эту организацию, где с самого же начала усердно занялся пропагандой среди рабочих. Эту деятельность он продолжал и вернувшись в Россию, среди петербургских рабочих, в качестве члена образовавшагося тогда кружка так называемым чайков-цев, державшихся, подобно К. и вообще большинству тогдашних русских социалистов, анти - государственниче-ских, „федералистическихъ“ (анархических) взглядов. Жизнь К. оригинально раздваивалась: под своей настоящей фамилией он занимался серьезною научною деятельностью, печатал свои работы в „Записках Имп. Гео-графич. общества“ и был принят в лучшем обществе Петербурга, а под именем Бородина, в одежде рабочого, он вел неустанную пропаганду среди фабричных, знакомя их с историей западно-европейского рабочого движения и в частности Интернационала. В 1874 г. он был по доносу арестован, и арест его вызвал огромную сенсацию в высших сферах,— не большую, впрочем, чем его смелый побег со двора военного госпиталя, куда он был переведен после двухлетнего заключения в Петропавловской крепости и доме предварительного заключения. Явившись, в 1876 г., за границей под именем Левашова, он окунается с головою в проповедь анархизма, скоро став одним из самых популярных теоретиков этого направления. Ареной его деятельности явились преимущественно романские страны и Англия. Осужденный в 1883 г. на пять лет тюрьмы во франции за принадлежность к Интернационалу, он был освобожден через три года. Поселившись в Англии, он, не переставая заниматься анархистской деятельностью, усиленно работает в области географии, геологии, социологии, пишет стаггьи по русским делам в английской прессе и приобретает цельностью своей жизни и яркими качествами своей умственной и нравственной личности многочисленные симпатии среди ученых и политиков.

Мировоззрение К., сложившееся гл. обр. под влиянием Фурье, Оуэна, Прудона, Бакунина, представляет собою не лишенную единства систему коммунистического (отнюдь не индивидуалистического) анархизма. Человеческое общество, как и всякий другой союз живых существ, начиная с самых низших организмов, состоит из отдельных членов, объединившихся между собою для наилучшого удовлетворения своих потребностей. Не новый, но солидно, на научных данных обоснованный К. закон „взаимопомощи“ является в этой системе существенным дополнением, лучше сказать—серьезным видоизменением дарвиновского закона „борьбы за существование“, понимая под последней борьбу не за одно пропитание, но и за другия, более высокие потребности, вырабатываемия человечеством по пути прогресса. Жизнь в обществе создает всемогущие социальные инстинкты, чувства солидарности между людьми, которыя, в сущности говоря, и придают известную устойчивость и основную целесообразность человеческому общежитию. Ими, вырабатывающимися в обычаи, в систему неписанного права, а вовсе не различными органами принуждения в роде внешнего авторитета, закона, церкви, государства, и держится на самом-то деле общественный строй. К сожалению, первобытное человечество, страдавшее от недостатка знаний, от тяжелых природных условий, рано начало искать нерациональных путей для удовлетворения своих нормальных потребностей и положило основание существованию целого ряда принудительных учреждений, создавших и укрепившихэкономическую эксплуатацию трудящагося большинства праздным меньшинством и политический гнет государства имущих и правящих над бесправными бедняками. В общем экономический строй определяет политические формы государства. Но и последния отражают и поддерживают экономическую систему современной эксплуатации. Выходом из этого глубоко несправедливого порядка вещей может быть только коренной социальный переворот. Он должен поставить себе задачей не организацию невозможного социалистического государства, а устранение всякой формы гнета и эксплуатации путем овладения всеми орудиями производства и всем социальным богатством общинами сошедшихся по свободному соглашению трудящихся. Эти общины, уже и при теперешнем развитии техники, могут, благодаря минимальной затрате труда, удовлетворять все материальные и духовные потребности своих членов, которые будут получать все предметы необходимости и роскоши именно согласно своим потребностям, а не количеству затраченного каждым рабочого времени. (К., кстати сказать, скептически относится к марксовой формуле определения стоимости количеством труда, считая ее неудачной, мало того, несправедливой абстракцией, почему-то, например, приравниваю щеймень-шее количество квалифицированного труда большему количеству простого). Переплетающиясямежду собою на почве взаимных услуг общины превратят все человечество в одно братское общежитие, в котором исчезнут не только современные государства, но и отдельные национальные организмы, в настоящее время основанные на преувеличенном разделении труда между земледелием, промышленностью, наконец, разного рода специальными ремеслами. Активными силами предстоящого социального переворота являтся сами трудовия массы, как города, так и деревни (К. подчеркивает, например, огромную роль крестьянских движений 1788—1793 гг. в развитии Великой французской революции), а затем и более отзывчивые представители привилегированных классов, переходящие на сторону рабочого народа. Этот переворот улсе давно подготовляется в ряде все учащающихся и усиливающихся протестов отдельных личностей и наи-Сюлее передовых групп против строя гнета и эксплуатации. Но если инициатива будет естественно принадлежать в этом перевороте меньшинству, то окончательное завершение его основано лишь на участии всех трудящихся членов общежития. (Ср. также П, 561/588). Наиболее имеют значение следующия работы К: „Paroles d’un revolte“ (1884); „La conquete du pain“ (1895, 5-е изд.); „Memoirs of a revolutionist“ (1899, 2 t.); „Fields, factories and workshops“ (1899); „Mutual aid“ (1902); „The Orography of Asia“ (1904); „Russian literature“ (1905); „La Grande Revolution 1789—1793“ (1909).

И. Русанов.