> Энциклопедический словарь Гранат, страница 227 > Круг этих „свобод и вольностей"

Круг этих „свобод и вольностей"

Круг этих „свобод и вольностей“ только отчасти опирался на букве королевских грамот, в роде Баторие-вой грамоты 1582 г., в значительно большей мере—на разных более или менее распространительных толкованиях и выводах, делавшихся из правительственных распоряжений, или аналогиях с другими военно-служебными категориями государства, до шляхетского сословия включительно. К. войско не упускало случая хотя бы в более или менее общих выражениях указать, что К. собственно должны принадлежать шляхетские права, так как они несут ту же военную службу, на которой опираются права шляхты; присутствие в К. рядах довольно большого количества мелкой шляхты поддерживало эти притязания. Но это была, так сказать, программа-maximum; minimum, который осуществляло К., заключался в том, что члены К. войска, лица К. звания, живут ли они на землях государственных, в городских общинах или в имениях помещичьих, не признают над собою соответственной власти и юрисдикции, не несут никаких налогов и повинностей ни лично, ни с своих земель.

Такая постановка вопроса—признаваемая до известной степени и местной администрацией — делала принадлежность к К. желательной и соблазнительной для представителей непривилегированных и полупривилегированных классов, как мещанство, остатки старого боярства, полупривилегированное военно-служебное население разных категорий и даже мелкая шляхта, полноправная в теории, но на практике жестоко придавленная господством магнатов, сделавших своей монополией землевладение и управление юго-восточной Украины. Если раньше представители всех этих общественных категорий, занимаясь фактически „казачествомъ“, вовсе не спешили объявлять себя казаками, то теперь, когда военная слава и известная политическая роль облекли казаческое звание известным почетом, а описанная выше эволюция снабдила различными социально - экономическими привилегиями,—под казацкий присуд переходили и объявляли себя казаками люди, даже не особенно расположенные к казацкому ремеслу, искавшие в своей принадлежности к казацкому классу другого—различных социально - экономических выгод. Если раньше, еще даже в полов. XVI в., К. означало по преимуществу неоседлый пролетариат, то теперь на ряду с ним, с людьми, сделавшими войну и добычничество („казацкий хлебъ“) своим ремеслом, в большом количестве входят представители местного землевладения—крестьянского, мещанского и полупривилегированного. Не старое добычническое неоседлое казачество садится на землю, как предполагали некоторые историки, а на ряду с этим проле-тарско-добычническим элементом нарастают кадры, т. ск., казацкой буржуазии—мелкой и средней, обозначаемые в наших источниках такими выражениями, как „статочнейшие“, „умеренные“, „лучшие люди“ и тому подобное.

Это было время, когда вследствие ухудшения положения крестьянства в западных и северных частях Украины черезвычайно усилилось эмиграционное движение крестьянства из этих областей в местности, менее захваченные развитием помещичьяго хозяйства и крепостного права. В конце XVI в и в начале XVII в эта эмиграционная волна, переходя с этапа на этап, ударяет с необыкновенной силой в почти незаселенные, совершенно незнакомия с крепостническими отношениями пространства ИИоднепровья. Вырастают в самое короткое время десятки местечек и сел, сотни хуторов. По следам за колонизацией) движется помещичье право, устанавливающее различные повинности для населения— сначала, правда, в очень легких формах. Когда в это время создается упомянутое представление о К, как о социальной категории, сообщающей взамен военной службы и подчинения

Казацкой власти полную свободу от всякой иной зависимости, огромные массы мещан и крестьян устремляются в ряды К. Пересматривая перепись коронных имений, произведенную в 1616 г., мы встречаем на каждом шагу огромные массы „по-казачившихся“, иначе „непослушныхъ“, мещан и крестьян, и на этом основании отказывающих в каких-либо повинностях старостинской администрации. Встречаем местечки, показа-чившиеся почти поголовно, отказывающия администрации в требованиях самых необременительных (в роде той же военной службы), очевидно— принципиально уклоняющияся от признания какой-либо зависимости от шляхетского режима. То же самое среди населения сельского.

Все это вносит существенные изменения в жизнь и характер К. и определяет его дальнейшия отношения.

К., слагающееся в определенное сословие, неизмеримо вырастает; казацкое войско располагает не сотнями и тысячами, а десятками тысяч готовых к походу по первому приказу казацкой власти; еще в 1590-х гг. казацкая старшина считала возможным мобилизировать в поход 6 т. казаков—в хотинской войне 1621 г. казаки выставляют свыше 40 тыс. При этом центр тяжести К. переходит с Низу „на волость“, в область „городовую“ (смотрите XX, 524). Войсковая организация переходит в территориальную, военные отделы садятся на землю, войсковая администрация приобретает и расширяет функции судебные и административные по отношению к казацкому населению своих округов, создает сеть чисто казацкого управления, конкурирующого с управлением коронным (или фактически—магнатским). К., обращаясь в могучую социальную силу, становится противоположным полюсом польскошляхетского режима и в силу реакции собирает вокруг себя все, стоящее в оппозиции этому последнему. С другой стороны, поглощая все более значительные массы местного населения, оно принимает на себя представительство его интересов—не толькосоциальных, но и национальных (в тогдашних условиях национальной жизни, сосредоточивающихся главным образом на вопросах церковно-вероисповедных). На зтой почве создаются более или менее тесные связи К. с представителями верхних слоев украинского общества — духовенством, мещанством и остатками украинского дворянства.

Параллельно с этим обостряются отношения к К. польского режима, правящих шляхетско-магнатских кругов, не мирящихся ни с таким численным возрастанием К. и его самостоятельными выступлениями в области политики, ни с присвоенными К. свободами и вольностями и тем употреблением, какое делали из казацкого иммунитета широкие украинские массы, „выламывавшиеся“ из-под шляхетского господства. На этой почве происходят тяжелые конфликты, кровопролитные казацкие войны с польским режимом, оканчивающияся решительным разрывом в 1650-х гг.

С другой стороны, внутри самого К. обозначается социальная трещина между казацким пролетариатом („чернью“ или „голотою“) и новою К. бур-жуазиега, захватывающей руководство К. жизнью „в городахъ“, между тем как „Низъ“ с Запорожскою Синей (смотрите XX, 519 и сл.) группирует вокруг себя всех недовольных правлением этой старшины („дукъ“), в конце концов слагающейся в особый высший общественный класс, возрождающий в своей среде, в своих интересах, традиции польского шляхетского класса и шляхетского права.

История этой борьбы, однако, входит уже в историю политических и социальных отношений Украины XVII—XVIII вв. (смотрите Украина).

Литература по истории украинского К. очень велика; она в главнейшем указана в моей книге „История украинского К.“ Т. I, 1913 г., т. II, 1914 (т. III, доводящий историю украинского К. до восстания Хмельницкого, выйдет, вероятно, до конца 1914 г.); в этой книге, составляющей извлечение из VII и VIII т. моей „Истории и Украини“, излагается история укр. К. I

в связи с колонизационными условиями восточной Украины, с социальным процессом и национальной борьбою XVI—XVII вв. С польской точки зрения освещена история укр. К. в недавно вышедшей книге А. Ябло-новского, „Historya Rusi poludniowej“ (Краков, 1913). Для начальной истории К. из новейшей литературы следует отметить книгу А. Стороженка, „СтефанъБаторий и днепровские К.“ (Киев, 1904), и исследование Не. Кри-пякевича, „Козачина и Баториеви виль-ности“, помещенное в виде вступительной статьи к VIII т. „Жерела до истории Украини“, изд. львовским „Науковим Товариством им. НИев-ченка“ (1908). М. Грушевский.