> Энциклопедический словарь Гранат, страница 265 > Куна крепостных возможен и внутренний заем

Куна крепостных возможен и внутренний заем

Для помещиков была возможность освобождать К. селениями с землей на основании или закона 1803 г. о свободных хлебопашцах, или указа 1842 г. об обязанных К. Первым законом воспользовалось в царствование имп. Николая около 250 помещиков, освободивших 67.149 душ К. м. п. На основании указа 1842 г. перешло в обязанные К. всего 24.708 д. м. п. трех крупных владельцев: гр. М. С. Воронцова, кн. Витгенштейна и гр. Потоцкого. Гр. Мечислав Потоцкий, зять Киселева, желал освободить своих крепостных в Подольской губернии (15.056 д. м. п.) с предоставлением имъв собственность без всякого вознаграждения 2/з помещичьей земли; но правительство не разрешило этого, под предлогом, что имение родовое, а в сущности из опасения, что такой щедрый дар может взволновать других помещичьих К., и Потоцкому было дозволено отдать К. в собственность менее Вг дес. на душу, остальная же земля была предоставлена им с платою маленького оброка (около 1 р. с десятины). Правительство, совершенно отрицая свободную инициативу общества и печати в крестьянском деле, полагая, что своей властью оно может осуществить все, за что возьмется, сумело принять лишь немногие меры для ограничения крепостного права и далеко не выполнило требований, высказанных в этом отношении еще во второй половине XVIII в Не была виолне запрещена даже продажа людей без земли, и только прекращена была в 1833 г. возможность разлучения при этом членов семейства, а в 1841 г. дозволено было покупать людей без земли, не иначе, как с припискою их к населенному имению покупателя. Для устройства быта дворовых не было принято никаких действительных мер, так как указ 1844 г. -о дозволении им заключать с помещиками договоры об освобождении не имел никакого значения. Не было ничего сделано и для предоставления К. права собственности (указ 3 марта 1848 г. требовал для приобретенияими недвижимой собственности согласия помещика и притом не допускал исков относительно прежних приобретений на имя господина). Размера выкупа, за который можно была бы приобретать свободу, определено не было. Серьезною мерою было ограничение повинностей К. в юго-западном крае при генерал-губернаторе Бибикове инвентарными правилами 1847—48 гг., которые были обязательны для помещиков и предоставляли К. право жаловаться на своих господ, но и то неопределенность урочного положения давала помещикам возможность увеличивать уроки, а за жалобы на нарушение правил некоторые помещики ссылали К. на поселение или подвергали их тяжелым телесным наказаниям; кроме того, повинности были недостаточно соразмерены с величиною надела.

Освобождение помещичьих К. В 1840-х гг. многие владельцы поссес-сионных фабрик поняли, что принудительный труд невыгоден для самих фабрикантов. Начали понимать это и некоторые помещики: один из них утверждал, что на барщинной работе бесплодно теряется четверть, по мнению же другого—половина времени. Обремененные черезмерным трудом, крепостные К. менее старательно обрабатывали землю, и урожайность земли (судя по урожаям ржи) за последнее тридцатилетие существования крепостного права уменьшилась на Ю,5°/0. Но применение вольнонаемного труда в великороссийских помещичьих имениях было явлением исключительным. Напротив, в некоторых поместьях малонаселенной Херсонской губернии наемный труд был очень распространен; применялся он и в помещичьих имениях других местностей Новороссии. Есть свидетельство, что помещичьи земли в южной России, обрабатываемия вольнонаемными работниками, приносили более дохода, чем те, которые возделывались крепостными. В правобережной Украйне разведение свекловицы вызвало огромное требование на вольный труд еще до введения инвентарей. В Ковенской губернии опыты применения вольнонаемнаготруда, облегчавшиеся наличностью малоземельных К. и безземельных рабочих, начались около 1839 г., и осторожно применявшие его помещики находили его выгодным и не желали возвращаться к барщине. Для усовершенствования земледелия, по словам Кошелева, вообще чувствовалась необходимость во введении вольнонаемного труда.

При существовании крепостного права помещиков тяготили ответственность за исправную уплату их К. государственных податей, причем значительное накопление недоимок вызывало наложение на имения опеки, и обязанность продовольствовать К. во время неурожая: по закону помещик должен был уплатить денежный штраф за каждого своего нищенствующого К. Правда, помещики часто плохо исполняли свою обязанность кормить К. во время неурожая,—иные из них уезжали в такое время из своих деревень, другие даже употребляли ссуды, данные правительством для продовольствия К., на свои собственные нужды, но бывали и такие, которые, по свидетельству Заблоцкаго-Десятовского, „из последних сил кормили К.“. Обременительностью ответственности помещиков в указанных отношениях без сомнения объясняется то, что в некоторых губерниях, особенно черноземных, незаселенные земли продавались в среднем выводе дороже населенных. Но главным образом сознание необходимости покончить с крепостным правом росло под влиянием протестов крепостных против помещичьей власти: поджогов господских домов, убийств и избиений, даже сечений помещиков их крепостными, наконец, волнений помещичьих К. За все царствование имп. Николая I, по исследованию И. И. Игнатович, известны 712 волнений К., причем число их с каждым десятилетием возрастало до второй половины сороковых годов, и с 1845 по 1849 г. было 207 волнений, а затем с 1850 по 54 г.—141 волнение. В эпоху Крымской войны в 1854—5 гг. произошли значительные волнения по поводу указов о морском ополчении 3 апреля

1854 г. и о народном ополчении 29 января 1855 г. Первый указ вызвал волнения в 10 губерниях, второй в 7 губерниях—во многих уездах. Причиною волнений было желание К. поступить в ополчение вследствие рас-спространившихся слухов, что как сами ополченцы, так и их семейства, будут освобождены от помещичьей власти. Наибольшее количество войск потребовало усмирение волнений в Киевской губернии, где К. доискивались в церквах и требовали объявления якобы вышедшого указа о воле; они хотели быть вольными казаками. Многие помещики боялись в конце Крымской войны, что произойдут еще большия возмущения в том случае, если, как говорили в народе, французы и англичане проникнут внутрь империи и провозгласят вольность.

В конце марта 1856 г. государь поехал в Москву, и там генерал-губернатор гр. Закревский сообщил ему, что в народе и между дворянством распространился слух, будто-бы готовится освобождение К., и просил государя успокоить дворян. Имп. Александр принял предводителей дворянства и сказал им: „Я узнал, что между вами разнеслись слухи о намерении моем уничтожить крепостное право. В отвращение разных неосновательных толкований по предмету столь важному, считаю нужным объявить всем вам, что я не имей намерения сделать это сейчас, но, конечно, и сами вы понимаете, что существующий порядок владения душами не может оставаться неизменным. Лучше начать уничтожать крепостное право сверху, нежели дождаться того времени, когда оно начнет само собой уничтожаться снизу. Прошу вас обдумать, как бы удобнее привести все это в исполнение. Передайте слова мои дворянам для соображения11.

Речь эта поразила, как громом, защитников крепостного права. Министр внутренних дел Ланской выразил своему товарищу Левшину сожаление, что она была сказана; он даже решился спросить государя, действительно ли он говорил в Москвето, что ему приписывают. Александр II с некоторым нетерпением ответил: „Да, говорил точно то, и не сожалей о томъ“. Тогда по одному частному поводу Левшин составил доклад, в котором был поставлен вопрос, должен ли министр внутренних дел „стремиться к главной цели освобождения помещичьих К.“ и делать представления о частных мерах для ея достижения, „или ожидать общого плана1“. Государь написал на докладе: „Постепенные меры в этом смысле должны быть предпринимаемы, но вместе с тем необходимо заняться и общим планом, дабы действовать систематически и с должною осторожностью “ 1).

Во время коронации в Москве Левшин, с согласия государя, беседовал со съехавшимися предводителями дворянства и некоторыми губернаторами о намерениях правительства двинуть вперед крестьянский вопрос, но большинство предводителей выражали „удивление, а иногда непритворный страхъ“. Только предводители и некоторые дворяне западных губерний не боялись освобождения и готовы были идти навстречу намерениям правительства, но, как потом выяснилось, они имели в виду освобождение К без земли, по остзейскому образцу. С согласия государя, было поручено виленскому генерал-губернатору Назимову, воспользовавшись тем, что вопрос об изменении инвентарных правил в северо-западной России не был приведен к концу, собрать предводителей дворянства и объявить им, чтобы они указали меры, необходимия для улучшения быта К., не стесняясь прежними постановлениями.

Еще ранее этого великая княгиня Елена Павловна задумала освободить

) В апреле 1857 г. Александр II сказал представлявшемуся ему тверскому губернскому предводителю дворянства Унковскому, что „патриархальные отношения между помещиками и К. должны уничтожиться,—надо подумать об изменении этих отношений14, но сказал это, замкнувши двери на замок, черезвычайно тихо, боясь, что могут подслушать, намекнул, что необходимо освободить К. с землей и просил секретно поговорить о реформе с дворянством.

К. в своем имении Карловка (Полтавской губернии) и 7 октября 1856 г. представила государю записку, составленную по ея просьбе Н. А. Милютиным и проредактированную К. Д. Кавелиным, под заглавием „Предварительные мысли об устройстве отношений между помещиками и их К.“. Она изъявляла готовность, если государь одобрит высказанные в этой записке основные начала, применить их в своем имении и для этого войти в соглашение с некоторыми местными помещиками. В заметке указывалось на необходимость наделения К. поземельною собственностью, так как без нея везде является многочисленный класс сельских пролетариев. Указав на пример Пруссии и отчасти Австрии, отменивших крепостное право и узаконивших выкуп повинностей и определенного количества владельческой земли, автор записки утверждал, что и нашему правительству следует „рано или поздно “ выкупить из частного владения крестьянские общины с землей в известном размере, смотря по местности и промыслам; выкуп этот может совершиться при посредстве кредита „постепенною выплатою выкупной суммы К.“. Но ранее нужно преобразовать наши банковия учреждения. А пока в записке предлагалось принять частичные меры на пути освобождения К. и дозволить помещикам составлять для совещания по этому предмету дворянские комитеты, разрешить обсуждение в ученых статьях в специальных изданиях вопросов о крепостном и наемном труде и их влиянии на народное хозяйство и собирать сведения о помещичьих имениях и положении в них К. В рескрипте на имя великой княгини, подписанном 26 октября 1856 г., государь отказывался указать „общия основания“ для ея руководства, не желая спешить „начертанием общих законоположений для нового устройства многочисленнейшого сословия в государстве““, но изъявлял согласие и желание, чтобы некоторые, избранные великою княгинею, помещики полтавские или смежных губерний собирались негласно под ея иокро-

17-5

вительством для составления проекта правил освобождения своих К. х).

20 декабря 1856 г. Ланской поднес государю записку Левшина об истории крепостного состояния в России вместе с составленным им же докладом, в котором предлагалось учредить постоянный верховный комитет Для выяснения вопроса об освобождении К. (при чем автор полагал, что сделать это одновременно во всей России невозможно), а также временных комитетов из составителей проектов по этому предмету, благонамеренных помещиков и некоторых представителей дворянства. Первая мысль была одобрена государем. Председателем этого секретного комитета был назначен председатель государственного совета гр. А. Ф. Орлов, членами—главноуправляющий II отделением собственной его величества канцелярии гр. Блудов, министр двора гр. Адлерберг, член государственного совета кн. П. П. Гагарин, Ланской, шеф жандармов кн. В. А. Долгоруков, главноуправляющий путями сообщений Чевкин, бар. М. А. Корф, министр финансов Брок, генерал Ростовцев и позднее министр государственных имуществ М. Н. Муравьев. Комитет в первом собрании 3 января 1857 г. высказался за то, что следует приступить к освобождению К., „освобождению постепенному, без крутых и резких переворотов, по плану тщательно и зрело обдуманному“. Государь одобрил это заключение и затем заявил, что в числе многих записок о способах освобождения крепостных К., представленных в последнее время, его внимание обратила на себя одна (автором ея был полтавский помещик Позен). Он проводил в ней мысль, что нужно гласно заявить о намерении правительства отменить крепостное право и утверждал, что освободить К. следует за условлен- 1

1) На основании высоч. утвержд. 1 февраля 1859 г. положения Главного Комитета по крестьянскому делу, К. Кардовского имения в к. Елены Павловны должны были платить оброк по 1 р. 50 к. с десятины и могли выкупить землю, уплатив за нее по 25 р. за деслтшиу. На них должны были распространиться все ирава, какие будут предоставлены помещичьим К.

ное вознаграждение не иначе, как с согласия помещика, что освобождение их целыми селениями можетбыть допущено только на основании законов о свободных хлебопашцах и обязанных К., причем эти законы следует пересмотреть и согласить между собою. Он предлагал свою систему ипотеки, указывал, что наделы К. должны быть не менее существующих, а где им не была отведена земля отдельно от помещичьей, наделы должны быть назначены приблизительно в том размере, в каком они существуют в ближайших имениях, а расценка имения производится по капитализации среднего оброка за 10 лет, или ценности трехдневной барщины по рассчету из 6%. Ростовцеву проект ГИозена казался вполне практичным, но он находил, что в нем не указаны финансовия средства для его осуществления. Комитет избрал подготовительную комиссию из трех своих членов: кн. Гагарина, бар. Корфа и Ростовцева, которой были переданы многие полученные проекты об освобождении К. Ростовцев полагал, что освобождение К. следует разделить на три периода: 1) смягчения крепостного права, 2) перехода крепостных в обязанные ш 3) полного освобождения всех К. России (помещичьих, государственных, удельных и заводских). Он признавал, что „если правительство будет продолясать волновать умы, ничего не пересоздавая, то может разразиться народная революция“. Ростовцев считал необходимым придать занятиям Комитета некоторую гласность и откровенным излоягением намерений правительства по крестьянскому делу успокоить и К. и помещиков. Кн. Гагарин утверждал, что „средства изменения отношений помещиков к К.“ следует предоставить „непринулсденному начинанию дворянства“. Назначение обязательного вознаграждения К. за землю, по его мнению, разрушило бы право помещиков на поземельную собственность. К. моясет быть дана только личная свобода, а потому следует предоставить помещикам право осво-болгдать их „целыми селениями безусловий и без земли“, даже без их согласия. Для упрочения оседлости К. он предлагал, чтобы помещики при освобождении отдавали в пользование К. усадебные места с домами, каждой семье отдельно, пока они или их потомки останутся на землях прежнего господина. Гагарин, невзирая на пример Англии, утверждал, что „сельского пролетариата нигде не было и быть не могло“, а в России так много земли, что пахарь „не может опасаться не иметь работы“. Бар. Корф предлагал учредить губернские совещания из представителей местного дворянства и потребовать от них в течение 6 месяцев заключения по поводу осуществления реформы, согласно указанию рескрипта государя в к. Елене Павловне. Ланской признал мнение Корфа „самым основательным и надежнымъ“, но полагал, что „главные начала“ должны быть указаны дворянству правительством; однако, многие члены выразили опасение, что поручение дворянству составить соображения по губерниям о будущих отношениях К. к помещикам может вызвать волнения. Кн. Орлов решительно высказался за то, чтобы правительство, при обращении к дворянству, само указало главные основания будущих отношений между помещиками и К.

Во время пребывания летом 1857 г. в Киссингене государь пожелал узнать мнение находившагося там же Киселева. Киселев так же, как и Ланской, отрицательно отнесся к предложению кн. Гагарина о безземельном освобождении К. По его словам, хлебопашцы без земли попали бы „в тегостнейшую зависимость Сот) землевладельцев и были бы их полными рабами, или составили пролетариат, опасный для государства“. Но вместе с теме он полагал, что наделение К. землей или сохранение за ними той, которую им отвели помещики, невоз-молено без вознаграждения последних, а такое вознаграждение едва ли осуществимо по причинам финансовым. В конце концов Киселев стоял лишь за переходные меры. Бар. Гакстгаузен в записке, представленной государю, указывал на

„глубокое убеждение“ К., что сами они принадлежат помещику, „но земля укреплена имъ“. Он полагал, однако, что крепостное право не должно быть уничтожаемо законом против воли помещиков, и что правительство, избегая общих законодательных мер, должно поручить дворянству устройство отношений его к К. и обсуждение этого вопроса в губернских собраниях. Но, вместе с тем, Гакстгаузен указал на то, что „правительство обязано первое принять“ в этом деле „обдуманное и деятельное участие, дабы события не вырвали бы от него уступок, которые повлекли бы к его падению“. Против этого места государь написал: „совершенно справедливо, и в этом моя главная забота“. В резолюции государя на доклад кн. Орлова с приложением записок по крестьянскому делу было сказано: „Из чтения всех этих бумаг я еще больше убедился, как дело это трудно и сложно. Но при всем том желаю и требую от вашего комитета общого заключения, как к сему делу приступить, не откладывая оного под разными предлогами в долгий ящик. Гакстгаузен отгадал мое главное опасение, чтобы дело не началось само собою снизу“. В июле в к. Константин Николаевич был назначен членом секретного комитета.

26 июля 1857 г. Ланской представил в комитет записку (составленную Левшиным), в которой была высказана мысль, что помещику безспорно принадлежит право и на землю и на личность К. Личное „рабство нигде не было выкупаемо правительствомъ“; от него добровольно и безвозмездно отказались и остзейские дворяне, но можно заставить К. выкупать жилище и усадебную землю, и в нечерноземных губерниях „количество усадебной земли можно увеличивать и стоимость ея вместе с строениями довести до того, чтобы помещик мог быть достаточно вознагражден за потерю К., составляющих его главный капиталъ“. (Таким образом Левшин был изобретателем того способа, с помощью которого позднее губернские комитеты, назначая черезмерно повышенное вознаграждение за усадьбы, включали в него выкуп с К. и за их личное освобождение). За землю же (пахотную и другую), оставленную в условном пользовании К., они должны были, предлагал Ланской, уплачивать деньгами или работою, и лишь со временем можно будет подумать о предоставлении им возможности выкупать ее. В заседаниях 14 и 17 августа секретный комитет пришел к заключению, что „ныне невозможно приступить к общему освобождению крепостныхъ“ и разделил это освобождение на три периода: 1) приготовительный—смягчение крепостного состояния и предоставление помещикам всех способов увольнять К. по взаимным с ними соглашениям; 2) переходный—обязательное освобождение К. „не вдруг, а постепенно, шаг за шагомъ“, причем К. должны приобретать личные права людей свободного состояния, оставаясь более или менее крепкими земле; 3) окончательный—устройство отношений между помещиками и свободными К. Государь утвердил 18 августа мнение комитета, выразив его членам совешенно незаслуженную ими благодарность. В записке, присланной М. Н. Муравьевым из Нижняго-Нов-города, он сообщал, что, по понятиям К., свобода состоит: а) в прекращении всяких работ и платежей за землю, б) в неограниченном пользовании всеми землями, так как оне принадлежат им, а помещики должны будут выехать в города, в) некоторые К. даже надеются, что им не придется платить и государственных податей, что будет „полная свобода“, и что „мирские судилища“ заменят существующия ныне правительственные. Повидимому, под влиянием этой записки, государь в резолюции на доклад Орлова о действиях (или, лучше сказать, бездействии) секретного комитета написал: „Повторяю еще раз, что положение наше таково, что медлить нельзя“.

Между тем выступило на очередь крестьянское дело в северозападных губерниях. В октябре 1857 г. Ланской сообщил государю, что отзывы дворянских комитетов этих губерний неопределенны, но всеже видно, что дворянство сознает необходимость покончить с крепостным правом и что надо заменить его добровольными соглашениями помещиков с К. Окончательное освобождение представлялось им по образцу прибалтийских губерний. Считая невозможным одновременное освобождение К. во всей империи, Ланской предлагал начать его с западных губерний. Государь одобрил эту мысль, и затем Ланской и Муравьев, по соглашению с Назимовым, выработали общия начала устройства быта К. в губерниях Ковенской, Виленской и Гродненской, которые были рассмотрены в секретном комитете. Рескрипт Назимову и пояснительное отношение к нему министра внутренних дел были утверждены государем 20 ноября 1857 г. В рескрипте одобрялось намерение помещиков „освободить К. от крппостной зависимости“ и повелено было в трех северо-западных губерниях учредить:

1) комитеты под председательством губернского предводителя дворянства из выбранных дворянами членов, по одному от каждого уезда, и двух опытных помещиков по назначению губернатора и 2) общую комиссию в Вильне, в состав которой должны были входить: а) два члена каждого из трех губернских комитетов по их выбору; б) один опытный помещик из каждой губернии по назначению генерал-губернатора и в) один член от министерства внутренних дел. Главные основания освобождения должны были состоять в том, что: 1) помещикам сохраняется право собственности на всю землю, но К. оставляется их усадебная оседлость, которую они в течение определенного времени приобретают в собственность посредством выкупа; сверх того, им предоставляется в пользование надлежащее для обеспечения их быта и для выполнения обязанностей перед правительством и помещиком количество земли, за которое они или платят оброк, или отбывают работу помещику. 2) К. должны быть распределены на сельские общества, помещикам же предоставляется вотчинная полиция. В дополнительном отношении Ланского Назимову было пояснено, что уничтожение крепостной зависимости должно было совершиться не вдруг, а постепенно. В переходном периоде (не более 12 лет) К. должны быть крепки земле, а затем, в окончательном периоде, правительство разрешит им переходы из одной местности в другую с надлежащими ограничениями. Права свободного состояния и право собственности на усадебную оседлость (изба с двором, огородом и землей под ними) приобретаются К. не иначе, как по взносе ими выкупа в продолжение переходного срока х). Уплата эта может быть произведена или деньгами, или особыми работами, сверх тех, которые К. обязаны отбывать за земли, отводимия им в пользование. Земля, однажды им отведенная, не может быть присоединяема к господским полям. Работы губернских комитетов должны быть окончены в шестимесячный срок. 24 ноября, при особом отношении Ланского, всем губернаторам и губернским предводителям дворянства были разосланы рескрипт Назимову и отношение к нему Ланского. Вскоре после рескрипта Назимову поступило прошение от петербургского дворянства о дозволении ему приступить к составлению предположений об улучшении быта их К., на которое государь ответил рескриптом от 5 декабря 1857 г. на имя с.-петербургского военного генерал-губернатора Игнатьева. Здесь термин „освобождение К.“ был заменен словами „устройство и улучшение быта К.“, а в отношении Ланского слова „права свободного состояния (крестьян) были заменены выражением „права состояния“. Кроме того, было прибавлено, что размер выкупа усадеб „определяется оценкою не одной усадебной земли и строений, но и промысловых выгод и местных удобствъ“. Это открывало возможность для требования выкупа за личность освобождаемого. Циркуляром

1) Но позднее, в феврале 1858 г., правительство отступилось от этого правила и разъяснило, что по истечении переходного периода (не более 12 лет) К. приобретает непременно личные гражданские права, хотя бы оп и не успел в этот срок внести полный выкуп за усадьбу.

10 декабря Ланской спрашивал губернаторов и предводителей дворянства, какое впечатление произвели новия меры относительно устройства быта помещичьих К. Московский генерал-губернатор Закревский донес государю „о крайне неблагоприятном впечатлении рескриптовъ“ на дворянство, К. же не скрывают, что ожидали большого. Шеф жандармов докладывал о каждом малейшем волнении и проявлении неудовольствия среди К. Рязанскому предводителю дворянства чудилось, что „все распущенные из полков солдаты рассыпятся по деревням и при первом случае станут во главе всякого беспорядка“. Это опасение основывалось, вероятно, на том, что отставные и безсрочно отпускные нередко приносили в деревню вести о свободе. В конце 1857 г. из многих губерний получались донесения, что К. ждут объявления воли к новому году.

Резолюциями государя в марте и ноябре 1857 г. было повелено не допускать в печати суждения о крепостном праве, а тем более критики распоряжений правительства по крестьянскому делу. В январе 1858 г. министр внутренних дел внес в секретный комитет записку о дозволении печатать в журнале министерства статьи о мерах правительства относительно освобождения К., чтобы таким образом предотвратить „толки и неосновательные опасения“. В виде образца он представил статью, написанную Левшиным: „О новых постановлениях правительства для постепенного освобождения К. Мысли беспристрастного помещика“. Комитет, однако, не нашел возможным напечатать ее, но: 1) разрешил министру огласить в журнале министерства внутренних дел циркуляр губернаторам и губернским предводителям дворянства о целях и желаниях правительства относительно освобождения К., 2) предоставить министру народного просвещения предписать для руководства цензуре следующия правила: а) не допускать к печати статей, где будут разбирать, осуждать и критиковать распоряжения правительства по делу освобождения К.; б) не позволять печатать статей, преимущественно литературного содержания, которые могут возбудить К. против помещиков; в) все сочинения и статьи, ученые, теоретические, исторические и статистические, в которых будут рассматриваться вопросы о настоящем и будущем устройстве К., дозволить печатать как отдельными книжками, так и во всех периодических изданиях, с тем только, чтобы при этом не допускалось рассуждений и толкований о главных началах, предписанных рескриптами в руководство губернским комитетам об устройстве быта К. Государь прибавил в своей резолюции, чтобы цензорам было разрешено допускать к печатанию во всех журналах статей, написанных „в духе правительства“.

16 февраля 1858 г. Секретный Комитет был переименован в „Главный Комитет по крестьянскому делу“.

Печать горячо приветствовала рескрипт 20 ноября 1857 г. Герцен перед этим резко порицал правительство Александра II за бездействие. Въконце 1856г.он писал: „если ни правительство,нипомещики ничего не сделают,—сделает топоръ“. Теперь он напечатал в „Колоколе“ (15 февраля 1858 г.) свою статью с эпиграфом „Ты победил, Галилеянинъ“. Герцен называет здесь Александра II „освободителем К., наследником 14 декабря“ и убеждает его довести до конца „святое дело“, не обращая внимания на „своекорыстное, дикое, алчное противодействие закоснелых помещиковъ“. Но затем „Колоколу“ нередко приходилось звонит в ином тоне. Чернышевский поместил в „Современнике“ (1858 г. Ле 2) статью „О новых условиях сельского быта“, где выражал надежду, что „благословение, обещанное миротворцам и кроткимъ“, увенчает Александра II счастьем „одному начать и довершить освобождение своих подданныхъ“. Чернышевский еще до рескрипта Назимову стал подробно выяснять в „ Современнике “ одно из необходимых основных начал реформы — сохранение общинного землевладения, указывая на то, что только оно можетпредохранить массу земледельцев от увеличения среди нея пролетариата. Принудительные изменения в порядке общинного землевладения, по его мнению, совершенно нежелательны: К. сами сумеют додуматься до необходимых улучшений. „Мнимия неудобства общинного пользования землей для усиления производства далеко превышаются выгодными“ его последствиями для благосостояния земледельческого населения, и возражения против него могут быть устранены введением вознаграждения от общины за сельскохозяйственные улучшения в том случае, если участок при переделе переходит к другому лицу. Чернышевский стоял за то, чтобы все крестьянские земли, где существует поземельная община, были бы „государственною собственностью в общинном владении“, но он вовсе не считал идеалом тип общинного владения с переделами земли и ставил гораздо выше обработку ея „общинным порядком без раздробления“ на отдельные участки (что признавал возможным в своем известном сочинении и Гакстгаузен), так как тогдаможно было бы применять усовершенствованные з емледельческие орудия на значительном пространстве полей и лугов всей общины. В этом он расходился с славянофилами, которые отстаивали земельную общину в ея современном виде. После дозволения обсуждать в печати крестьянский вопрос, Чернышевский в статье „О новых условиях сельского быта“ отметил свидетельство Тенгоборского, что К. считают обрабатываемия ими земли собственностью общины, и доказывал, что основн. правилом должна быть освобождение их с этими землями. В AS 4 „Современника“ 1858 г. он напечатал большое извлечение из записки К. Д. Кавелина об освобождении К, написанной еще в 1855 г., автор которой предлагал выкуп земель, находившихся во владении К., с тем, что вознаградить помещиков не только за землю, но даже и за личность крепостных, должны были или непосредственно сами К., или правительство,уплатой из учрежденного для этого банка билетами, погашаемыми К. в определенный срок. За напечатание извлечения из его записки (хотя и с разрешения председателя цензурного комитета, попечителя кн. Щербатова) Кавелин был лишен звания наставника наследника цесаревича, и, кроме того, министр народного просвещения, по повелению государя, издал циркуляр по цензурному ведомству, запрещавший печатание статей, в которых высказывалась мысль, что К. при освобождении должны получить землю в полную собственность (путем выкупа). Запрещение это было отменено лишь 22 января 1859 г.

Вскоре после появления в печати рескрипта Назимову, тверской губернский предводитель дворянства А. М. Унковский (в декабре 1857 г.), через тверского губернатора гр. Баранова, представил государю’ записку, в которой, подвергнув критике основные начала, принятия правительством в крестьянском деле, предлагал освободить К. с наделом, с вознаграждением помещиков как за отходящую из их владений землю, так и за самих освобождаемых К., причем выкуп земли должен пасть на К., а вознаграждение за людей—на государство. Что касается размера наделов, то, радея об интересах помещиков, Унковский доказывал, что нельзя сохранить за К. все земли, находящияся в их пользовании, так как „настоящее наделение К. землей в большей части помещичьих имений“ будто бы „далеко превышает их необходимую потребность“, и потому для определения размера будущих наделов предлагал добровольные соглашения помещиков с К., установив лишь наименьшие размеры надела. Напротив, Ю. Ф. Самарин, помещик многоземельной Самарской губернии, в журнале „Сельское Благоустройство“, который Кошелев стал издавать с февраля 1858 года, доказывал исторически сложившееся право пользования К. всей тою землею, которая была уступлена им помещиком при крепостном праве, и обязанность К. „держать эту землю на определенных условияхъ“, с вознаграждением вотчинника барщиною и обро

Ком или единовременным выкупом, с обращением в таком случае земли в собственность К. Так как в Самарской губернии помещики крайне нуждались в рабочих, то Самарин в этих статьях принял на себя защиту необходимости переходного (срочно-обязаннаго) состояния и доказывал невозможность немедленного обязательного, повсеместного и единовременного выкупа, выражая сомнение в том, чтобы казна могла справиться с финансовою стороною дела, и утверждая, что К. будет трудно сразу начать вносить выкупные платежи за свои наделы, и что для помещичьих хозяйств была бы очень неудобна безусловная отмена обязательной барщины.

В Нижнем-Новгороде губернатор Александр Ник. Муравьев, старший брат министра государственных имуществ (при Александре I член Союза Благоденствия), горячей речью убедил дворян подать государю адрес с выражением готовности приступить к устройству быта К. на началах, возвещенных в рескрипте Назимову; этот адрес был подписан 17 декабря 1857 г. и отправлен в Петербург с нарочным. Хотя местные крепостники скоро опомнились и отправили в Петербург особую депутацию, которой поручили объяснить правительству, что дворяне были введены в заблуждение, и что они не согласны на основные начала, указанные в рескрипте 20 ноября, но они опоздали, и 24 декабря дан был рескрипт на имя Муравьева с выражением благодарности нижегородскому дворянству за то, что оно „первое поспешило“ отозваться на призыв способствовать успеху предпринятого дела. Московское дворянство 7 января 1858 г. постановило просить разрешения на открытие комитета „для составления правил, которыя“ им „будут признаны общеполезными и удобными для местностей Московской губернии“. Эта оговорка очень не понравилась государю, и в рескрипте гр. Закревскому было указано, что проект московского дворянства должен быть составлен „на тех же главных началахъ“, которые указаны дворянству других губерний.

Вслед за тем стали поступать один за другим дворянские адреса, причем запаздывавшим делались внушения через губернаторов и губернских предводителей дворянства, а другим побуждением не слишком медлить было опасение крестьянских волнений. В июле 1858 г. был подан последний адрес государю из Оренбургской .губернии. Выборы членов комитета производились на особых уездных совещаниях. В черноземных губерниях помещики более всего ценили землю и склонялись к безземельному освобождениюг).