> Энциклопедический словарь Гранат, страница 272 > Куропаткин

Куропаткин

Куропаткин, Алексей Николаевич, генер.-от-инфант., генер.-адъютант, член госуд. совета. Родился в 1848 г., образование получил в 1 кадет. корпусе и Павловск. воен. училище, начал службу в Туркестане; в 1871 г. поступил в Николаев. академию генерал. штаба, по окончании кот. был командирован с научною целью в Германию и Францию и более года провел в Алжире, где участвовал в военной экспедиции в Больш. Сахару. По возвращении в конце 1875 г. в Россию продолжал службу в штабе Туркестанского воен. округа. С началом русско-турецкой войны был назначен начальником штаба 16-й пех. дивизии, которою командовал Скобелев, участвовал во взятии Ловчи и Зеленых гор под Плевною (контужен в голову) и в переходе через Балканы, когда был тяжело ранен; осенью 1878 г. К. был назначен заведывающим азиатской частью главного штаба и профессором военной статистики в Ник. академии генер. штаба, через год получил в командование туркестанскую стрелковую бригаду, в конце 1880 г. сформировал в аму-дарьинском отделе особый отряд, провел его через пески в Ахал-текинский оазис к ген. Скобелеву и при штурме креп. Геок-Тепе (12 янв. 1882 г.) командовал главною колонною; весною 1883 г. переведен на службу в главный штаб. С 1890 по 1899 г. К. состоял начальником Закаспийской области и много потрудился над водворением там порядка, развитием промышленности и торговли, устройством путей сообщения, привлечением русских переселенцев,организацией русских школ, упорядочением судебной части. С 1898 по 1904 г. К. был военным министром, причем много сделал для материального положения офицеров и их образования и для улучшения положения нижних чинов (отмена телесных наказаний, организация чтений, бесед, постройка казарм, чайное довольствие, походные кухни, солдатские лавочки), для упорядочения интендантских заготовлений (покупка провианта у помещиков и земств, производство консервов, воен. мукомольни, сухарные заводы), для поднятия благосостояния казаков и тому подобное. Как и его предшественники, К. особенное значение придавал усилению нашей боевой готовности на западных границах и мало обращал внимания на Дальний Восток. После личной поездки в 1903 г. в Японию К. утверждал, что мы можем быть спокойны за Маньчжурию и имеем силы отстоять Норт-Артур; он просмотрел решимость Японии начать войну за обладание Маньчжурией и преуменьшил возможное для нея напряжение боевых сил. Как член особого комитета по делам Дальн. Востока, К. не только не возражал против заключения конвенции об уступке Порт-Артура, но даже предлагал занять весь Квантунский полуостров, до боксерского движения признавал достаточным экономическое подчинение Маньчжурии, а после 1900 г. энергично настаивал на присоединении Сев. Маньчжурии, для чего в конце 1903 г. готов был поступиться Квантунской областью; в корейском вопросе взгляды К. были столь же неустойчивы, и он не возражал против организации лесных концессий на р. Ялу. С началом осложнений с Японией К. спешно принял меры к усилению наших войск на Д. Востоке, но посланные туда частистали прибывать уже по объявлении войны. Общественное мнение, памятуя боевой опыт К. под руководством Скобелева в Туркестане и во время русско-турецкой войны, считало его естественным наследником скобелевского уменья владеть людьми и вести их к победам. В феврале 1904 г. К. был назначен командующим Маньчжурской армией с подчинением его ген. - адъют. Алексееву, как главнокомандующему всеми сухопутными и морскими силами на Д. Востоке. Недостаточность точных сведений о силах противника, сравнительно ничтожная численность наших войск в Маньчжурии и трудность быстрого увеличения ея путем подвоза за 10 тыс. вер. по единственной железной дороге вызвали в К. нерешительность и неуверенность в армии и в самом себе; ему недоставало для роли полководца творчества, смелости в решениях и непреклонности в достижении поставленной цели. Наши неудачи в боях во многом объясняются нерешительностью К., склонностью его к преувеличению сил противника, сбивчивостью и двусмысленностью его директив высшим военным начальникам, стремлением предусмотреть все мелочи, стесняя инициативу частных начальников, излишней впечатлительностью к демонстрациям противника и распускаемым им слухам; в боях К. заботился не столько о сосредоточении войск, сколько о равномерном распределении их по всем угрожаемым пунктам, вследствие чего наши силы оказывались везде недостаточными для достижения решительных результатов;наконец, К. не умел оказывать морального влияния на дух армии: перед решительными боями не объезжал позиций, в критические моменты боя не показывался перед войсками, в своих приказах даже о переходе в наступление не мог воздержаться от сомнения в успехе. Вся его система ведения войны с девизом „терпение“, постоянное чередование приказов об упорной обороне и об отступлении систематически подрывали в войсках веру в свои силы, в своего вождя, в возможность успеха, и толькопри исторически выработавшихся высоких качествах русских войск в армии могли до конца войны сохраниться порядок и дисциплина. Надо, однако, заметить, что в начале кампании, до отозвания 13 окт. 1904 г. ген.-адъют. Алексеева, и в конце ея, после смены К. в марте 1905 г. ген. Линевичем, К. подчинялся главнокомандующему, причем ген.-ад. Алексеев нередко распоряжался самостоятельно и навязывал К. операции, противоречащия его планам; кроме того. К. приходилось считаться и с указаниями из Петербурга. Заслугою К. является лучшее, сравнительно с прежним временем, обеспечение продовольственной и санитарной части армии, благодаря широкому использованию местных средств и организации подвоза по единственному железнодорожному пути, для офицеров были открыты отделения экономических обществ, для больных и раненых, кроме военных госпиталей, было открыто множество лечебных заведений различных частных организаций, а выздоравливающие и требующие продолжительного лечения быстро эвакуировались во внутренния губернии; все эти меры привели к тому, что впер-вые за все войны, веденные Россией, процент умерших от болезней был меньше процента убитых и умерших от ран. После войны К. получил звание члена государственного совета, но в число присутствующих членов не назначается и живет в своем имении в Псковской губернии Как военный писатель, К. известен своими трудами по военной географии и военной истории. Его труды „Алжирия“ (1877), „Очерки Кашгарии“ (1877 г., 2 изд. 1897 г.), „Туркмения и туркмены“ (1879), „Ловча и Плевна“ (1885), „Завоевание Туркмении“ (1889), „Отчет ген.-ад. К. о русско-японской войне“ (1906 г., первые 3 тома—описание сражений при Ляояне, Шахе и Мукдене, 4-й том—итоги войны, переведен на немецкий язык); „Россия для русскихъ“ (1910 г., 3 тома о будущих задачах русской армии) и „Русско-китайский вопросъ“ (1913). См. „Столетие воен. мин-ва“, т. III отд. 4, стр. 637 и след.; „Разведчикъ“ 1898 г. М» 378; В. А., „К.“

<1908); Л. Соболев, „Куропаткинская стратегия“ (1910); А. Свечин, „Рус,-Яиионск. война“ (1910); Е. Мартынов, „Из печального опыта русск.-япон. войны“ (1906); Новицкий, „Сандепу“ <1907); „От Шахе к Мукдену“ (1912); Орлов, „Шахе и Мукденъ“ (1911); Величко, „Из печальн. опыта русск.-японск. войны“ (1906); Теттау, „К. и его помощники“ (1913), перев. с нем. Грулева; zp. G. Витте, „Вынужденное разъяснение по поводу отчета г.-ад. К.“ (1911). А. Лыкошин.