> Энциклопедический словарь Гранат, страница 273 > Кювье

Кювье

Кювье, Жорж, знаменитый французский естествоиспытатель, родился 23 авг. 1769 г., умер 13 мая 1832 г. К. родился в Монбельяре, тогда небольшом городке Виртембергского королевства, в протестантской семье.Отец его был командиром местной артиллерии. К. родился хилым, нервным ребенком, развивался плохо, и только исключительно заботливый уход матери, потерявшей первого сына, поставил его на ноги. Мать же привила ему характерную для французских протестантов религиозность и исключительно ненасытную жажду к чтению. К. начал читать уже 4 лет отроду. Когда ему было 10 лет, ему в первый раз попался в руки полный экземпляр Бюффона, но это сочинение, по-видимому, заинтересовало мальчика более с внешней стороны—слогом, и рисунками. Поступив в штутгартскую академию Carolina, где он должен был изучать курс камеральных наук, К. так же усидчиво предался изучению философии, математики, истории и словесности. Его не пугала ни величина фолиантов, ни число томов сочинения, и он целия ночи проводил за чтением. И в течение нсей своей жизни К. не переставал интересоваться самыми разнообразными отраслями знания, историей и литературой, и потому из него выработался настоящий энциклопедист. Будучи 14 лет, К. образовал из своих академических товарищей ученое общество, написал его устав и сделался его президентом. Мало того, он даже установил орден для более успешных членов общества, сам сделал из картона его знаки и сам раздавал их. В известный день недели члены общества собирались у своего президента, и затем происходило чтение какого-нибудь сочинения по естественной или общей истории, философии, а также описаний путешествий. По окончании чтения присутствующие высказывали свои мнения, а президент делал окончательный вывод, который обыкновенно удовлетворял членов собрания. Благодаря своим знаниям и начитанности К. помогал своим товарищам в изучении разных предметов, далеко отстоящих от его будущей специальности. К. в это время был положительно немцем, да и позднее немецкая складка осталась на нем.

Вернувшись во Францию по окончании Каролины, К., вследствие недостатка средств, взял место гувернера к сыну богатого помещика, графа Гериеи, в Нормандии. Здесь, в течение почти 8 лет, К. вел замкнутую жизнь домашнего педагога, стоя вдали от волн революции и с жаром отдавая свободное от обязательных занятий время изучению зоологии и в частности морских животных, т. к. имение графа находилось всего в нескольких милях от моря. Первая работа К. („Мётоиге sur lanatomie de la patelle“) относится к 1792 г. Однако важно отметить, что в Нормандии не только было положено основание серии замечательных фактических работ К., но здесь же выработались и основы его будущих научных взглядов и убеждений: отвращение к общим теориям и метафизике, взгляд на классификацию, мнение о неизменяемости видов и так далее Эти взгляды определенно сложились в нем, когда случай помог ему попасть в Париж. Срок воспитания молодого графа Гернси оканчивался, и К. опять предстояла перспектива остаться без средств. В поисках за местом он получил даже предложение (неизвестно до этих пор, через кого) отправиться в Россию, что ему вовсе не улыбалось. И вот в это время он встретился с агрономом Тессье, с которым у него быстро завязалась дружба. Пораженный его знаниями и способностями, Тессье писал о нем восторженные отзывы Ляоепеду, Мильи-Эдварсу, Э. Жоффруа С.-Илеру и др., и последний, будущий друг и соперник К., способствовал его переселению в Париж: в 1795 г. К. был назначен заместителем Мертри, профессора сравнительной анатомии в Jardin des Plantes, чем определилась вся дальнейшая карьера К. Следует отметить, что в Штутгарте К., под влиянием разнообразного чтения, выработал в себе черезвычайно либеральные взгляды и, при начале революционного движения, не скрывал своей И>адости по этому поводу. „Свобода и равенство,—писал он в это время своему другу Пфафу,—выгравированы в сердце каждого просвещеннагочеловека“. Но кровавия события революции напугали К., и либерализм его быстро пошатнулся и даже упал. При всех своих способностях К. не сумел отвести отдельным эпизодам политической борьбы надлежащого места и неправильно оценил общий характер движения. В результате он совершенно отстранился от всякого даже косвенного участия в общественном движении и в письме к тому же Пфафу в 1792 г. употребил знаменитую фразу, которая может служить образцом изворотливости для человека, готового на всякие компромиссы: „помнивсегда,— писал К.,—что для честных людей свобода существует под всеми формами управления“. Эта готовность идти на всякие компромиссы, прикрывая личные интересы интересами дела, не раз ставила К. в тяжелое положение по отношению к его современникам, но зато устраняла с его пути препятствия к постепенному возвышению.

Попав в Париж, К. быстро сошелся с Э. Ж. С. - Плером, благодаря тому, что последний, будучи года на три моложе К., пошел беззаветно навстречу последнему, „со всей неразборчивостью 25-летнего сердца“, как говорит один из его биографов. Четыре месяца друзья жили вместе, все у них было в общее, но разница в складе научной мысли, наконец, прорвалась наружу, влияние К. на Hi. С.-Илера кончилось, и каждый из них пошел своим путем, хотя дружба между ними и сохранилась. Такое положение длилось тридцать лет, пока, наконец, не кончилось крупным академическим столкновением. Попав в Париж, К. весь отдался научной работе и быстро приобрел европейскую известность. Особенно обратили на себя внимание его труды по палеонтологии, основателем которой он и может считаться, тогда как весьма распространенный взгляд, будто К. является основателем и сравнительной анатомии, зиждется на ошибке. В то время, когда Э. Ж. С.-Илер вместе с Монжем, Бертоле и Савиньи отправился в Египет с экспедицией генерала Бонапарта, гдеи пробыл 4 года, посвященные сбору самых разнообразных коллекций, К. предпочел остаться в Париже, где, по его собственным словам, ему было много дела. В положении его ко времени возвращения Э. Ж. С. - Илера из Египта произошло существенное изменение: он стал профессором College de Prance и секретарем физикоматематической секции Академии. В качестве последняго, К. часто имел случай беседовать с Бонапартом, когда тот был президентом Академии и в заседаниях ея садился рядом с секретарем. Позднее Наполеон вспомнил К., когда ему пришлось приняться за устройство педагогических учреждений, потрясенных революцией, и послал его в качестве главного инспектора училищ открывать лицеи в Бордо, Марсели, Ниме. С этого началась административная карьера К., постепенно затянувшая его, но до того времени он все еще оставался исключительно ученым, и хотя в качестве такового умел ценить себя, однако в сношениях с друзьями и товарищами он сбрасывал с себя всякую важность и был просто приятным собеседником.

Вступив на административный путь, К. задумал целый ряд проектов, но до этих пор не выяснено, что он думал сделать,—это предстоит его будущему биографу после широкого использования архивных материалов. Нам проекты К. известны лишь -в той форме, в какой они вышли после исправления руками иезуитов, с которыми К. боролся всеми силами. Это происходило не из религиозного фанатизма К., а из его боязни религиозных столкновений, которых он опасался еще более, чем политических. В основу управления К. клал просвещение, и хотя признавал внешния поощрения, однако не мог допустить, чтобы ими были политические права. Но на ряду с этим, находясь среди общества, в котором господствовали кружки и партии, К. решительно не мог понять принципа общественного контроля и преклонялся перед централизацией власти. Хотя К. улавливал сущность и содержание не одной

Кювье (1769—1832).

С портрета, писанного Мори.

ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ Т-ва .Бр. А. и И. ГРАНАТb и Кг

науки, однако внешность значила для него очень много, и он многое приносил ей в жертву.

Наполеоновский университет стоял во главе всего просвещения французской империи, его grand-maltre был представителем императора и подчинялся только ему, будучи фактически распорядителем всего просвещения; таким образом создалась абсолютная власть университета, против которой, вместе с началом вообще анти-абсо-лютического движения во франции в 1814: г., конечно, также открылся поход. Это движение было остановлено возвращением Наполеона, но по окончании периода Ста дней возгорелось с новой силой. В это-то время на .защиту университета выступили Кювье и Ройе - Коллар, которым не только удалось отстоять автономию университета, но и поднять ее еще выше. Однако такое положение дел Не могло продолжаться долго при господствовавших во франции течениях, и в новой борьбе за университет Кювье, выступивший на его защиту в качестве члена государственного совета, уже пе мог отстоять его независимости. К. два раза исполнял должность grand-maltra, но т. к. на этом месте мог быть только католик и преимущественно духовное лицо, при Карле X, во время министерства Полиньяка, должность мин. народ. просв. и grand-maitre’a была предана иезуиту Монбелю. Это назначение взволновало весь Париж, на акте всех школ, где Монбель должен был лично раздавать награды, готовилась грандиозная демонстрация, но Монбель, узнав об этом, сказался больным, и К., заменивший его в качестве старейшого члена университетского совета, не только предотвратил демонстрацию, но вообще отвлек волнения от университета. Не так счастлив был К. в своих попытках оградить от по-литпческих переворотов Академию. Можно сказать, что К. в первый и единственный раз в своей жизни вступил в конфликт с правительством, когда раздался общий взрыв негодования против закона абсолютной цензуры. В палате депутатовон вместе с Ройе-Колларом и Венж. Коистапом выступил с горячим протестом против этого закона, но когда Академия решила послать депутацию к королю, К. начал доказывать, что она выходит из своей компетенции, принимает участие в партийной борьбе и тому подобное. Депутация не была принята королем, несколько академиков потеряли места, но общее сочувствие было на стороне Академии, и поведение К. возбудило против себя общее негодование. К тому же правительство, как бы насмех, назначило К. (без его согласия, сколько известно) цензором, и только решительный отказ от этой должности помог К. до известной степени восстановить свою репутацию. Однако, спустя три года, как раз в день опубликования закона об уничтожении свободы печати и выборов, К. опять попытался провести свое мнение, убеждая Арого выпустить из его речи, посвященной биографии Френеля (торж. засед. Академии 26 июня 1830 г.), все „нецензурные места“, что вызвало сто горячее столкновение с Внльменом и осуждение со стороны всех присутствующих.