> Энциклопедический словарь Гранат, страница 283 > Лжедимитрий I занимал московский престол с 1 июня 16о5 г

Лжедимитрий I занимал московский престол с 1 июня 16о5 г

Лжедимитрий I занимал московский престол с 1 июня 1605 г. по 17 мая 1606 г. под именем царя Димитрия Ивановича, сына Ивана Грозного. Действительное его происхождение, вероятно, навсегда останется невыясненным, хотя круг возможных догадок становится все уже, по мере опубликования новых материалов. В настоящее время не может уже подлежать спору юридическое положение Л.: ставшие известными в течение последних 10—15 лет документы не оставляют никаких сомнений в том, что в детстве и ранней юности будущий царь жил в Москве под именем Юрия Богданова (или Яковлева,—у отца, как часто бывало в то время, было два имени) Отрепьева, галицкого боярского сына. Но его отец умер (был убит) задолго до выступления Л. на исторической сцене; родных братьев и сестер его документы не знают,—словом, потому, что у Л. в детстве был, по-теперешнему говоря, определенный „паспортъ“, выяснение его действительной личности недалеко подвигается вперед. Устраняются только циркулировавшия в прежнее время догадки о нерусском или хотя бы немосковском происхождении Л. Остается вполне возможным, однако, что безвестному Богдану Отрепьеву приписали в сыновья ребенка, которого надо было скрыть от зорких глаз Бориса Годунова. Во всяком случае, вся совокупность известных данных фактов противоречит квалификации Л., как „самозванца“, по собственному, индивидуальному побуждению выдававшего себя за то, чем он не был. Все говорит, напротив, за то, что его выступление было результатом сложного, тщательно обдуманного заговора, и что Л. заранее (быть может, с самаго

427

детства) был подготовлен к тому, чтобы играть в атом заговоре определенную роль. С этою ролью он сжился и впоследствии чувствовал, поступал и держал себя, как настоящий сын Грозного. На исходную точку заговора, м. б., указывает— документальное опять-таки—известие о том, что ранее пострижения в монахи Л. жил во дворе Романовых; а в монастырь он вступил 14 лет. Иными словами, в семье Романовых он воспитывался. Скоро, однако же, здесь, видимо, стало небезопасно; понадобилось скрыть мальчика надежнее, и Л. был пострижен. Начинаются скитания по монастырям, едва ли по собственной инициативе почти малолетнего „инока“: вернее, другие искали для него убежища и, отчаявшись найти таковое в России, переправили его за границу, в Литву. По официальной московской версии, Л. бежал из Чудова мон-ря весною 1602 г. В действительности это должно было быть ранее: официальное выступление его, как претендента, в Польше, относится к осени 1603 г.,а ранее он довольно долго служил у кн. Вишневецкого и учился в Гоще у ариан, которым обязан своим литературным образованием, весьма, впрочем, скромным. Вероятнее поэтому известия, помещающия Л. в Польше уже в 1601 г. Рассказ о том, как он „открылся“ кн. Ад. Вишневецкому (личному врагу Годунова), а также позднейшие рассказы Л. о его чудесном спасении от рук подосланных Годуновым убийц явно сочинены, но последние опять-таки едва ли самим Л.: в них слишком много точных подробностей, выдающих, как источник, московские придворные круги. Оттуда же, конечно, инспирировались и многочисленные „свидетели“, вереницей потянувшиеся, как только Л. „открылся“. Но если заговор деятельно двигали из Москвы, то совершенно к нему непричастными оказываются польские паны, которых иногда считали чуть ли не главными его виновниками. Из переписки Сигизмунда III с сенаторами видно, что почти вся польсколитовская знать, с обоими канцлерами, Замойским и Сапегою, во главе, относилась к Л. крайне скептически и отнюдь не советовала королю его поддерживать. Исключение представлял кружок Мнишка, лично заинтересованного в успехе московского „царевича“, с тех пор, как последний (с января 1604 г.) стал женихом его дочери Марины. Но решающий оборот в пользу Л. дал и не он, а всесильное тогда при дворе Сигизмунда III католическое духовенство. Вопрос об унии восточной и западной церквей стоял тогда в центре всей восточно-европейской политики римской курии. Уния только что была проведена в западной России, при помощи Л. надеялись подчинить ей и Москву. Л., еще недавно из православного монаха превратившийся в арианина, теперь не затруднился формально принять католичество и дать весьма торжественные обещания в смысле, желательном папскому престолу. Тогда Сигизмунд официально принял его под свое покровительство, не пошедшее, впрочем, далее денежной поддержки. Военную сторону экспедиции в Москву пришлось частным образом организовать Мнишку, и ему, несмотря на его огромные связи, удалось собрать в Польше лишь совершенно ничтожные силы—ок. 2.000 человек Успехи Л. объясняются, так. обр., исключительно восстанием в его пользу и против Годунова русского населения южных областей моск. государства.—0 борьбе Л. с Годуновыми и деятельности его, как московского государя, см. Смутное время.