> Энциклопедический словарь Гранат, страница 278 > Ливонская война со всеми ея ужасами почти совершенно опустошила край

Ливонская война со всеми ея ужасами почти совершенно опустошила край

Ливонская война со всеми ея ужасами почти совершенно опустошила край. Как известно, она привела к разделу Ливонии и прекращению ея существования как самостоятельного государства. Часть (Дерптское епископство) отошла к России, часть (запад нынешней Эстляндии) к Швеции, а Лифдяндия и Курляндия (латышский край) — к Польше, причем из Курляндии было образовано особое герцогство под суверенитетом ИИольши, а Лифляндия превращена в польскую провинцию. Война довела крестьян до полного разорения. Целия области были разрушены, люди частью перебиты, частью разбежались по лесам. Когда война кончилась и уцелевшие крестьяне и помещики вернулись в свои родные места, условия, оказалось, резко изменились. Ливонский орден перестал существовать как самостоятельная политическая и военная организация, а местное дворянство, опираясь на поддержку польского правительства, могло сохранить за собою значение и роль господствующого сословия. Это же заставило большинство вернуться к земле и обратить особое внимание на земледелие, ставшее с того времени их главным занятием. В конечном итоге это означало усиление и изыскание новых форм эксплуатации крестьян, и это направление нашло свое выражение в прикреплении крестьян к земле. Отдаваясь под власть Польши дворянство латышского края выговорило себе исключительные привилегии, известные в истории под названием „привилегий Сигизмунда-Августа“. Привилегии эти даны в 1561 г. и ими было санкционировано прикрепление крестьян к земле ипризнано за дворянами-землевладель-цами право суда над их крестьянами как в гражданских, так и в уголовных делах. Во время шведского владычества был возбужден вопрос о подлинности привилегий. Но как бы то ни было, лифл. дворяне пользовались этими привилегиями, и в них довольно верно отразились экономические условия жизни того времени, взаимные отношения помещиков и крестьян. Прежде всего помещики присвоили себе „свободныя“ общин. земли; поместья, помещичьи участки были округлены именно таким путем: уничтожили черезполосицу, присоединив разбросанную между помещичьей землей крестьянскую к помещичьей (смотрите и. 13 Привил. Сиг.-Августа). Одновременно был определен размер полного крестьянского участка в таком размере, чтобы на нем можно было посеять 180 тонте-лей. За каждым хозяином была закреплена известная площадь земли,— остальную землю присоединили к помещичьей. Крестьянские участки обложили повинностями и податями в усиленном размере.

В XVI столетии и самом начале XVII латышские крестьяне подразделялись: 1) на свободных крестьян, пользовавшихся особыми привилегиями, свободных от многих податей и повинностей и владевших землей на ленном праве с подчинением непосредственно власти епископа или ордена. Но уже тогда эта группа была малочисленна, а к средине XVII столетия она почти исчезла за единичными исключениями (т. наз. „курляндские короли“ и др.). Были, впрочем, и такие свободные крестьяне, которые не имели права собственности на землю и отбывали за нее известные повинности. 2) Тяглые крестьяне, или гакенменнеры; на их хозяйства, как более доходные и благоустроенные, падали все главные подати и повинности. 3) Полутяглые, Halbhakner, Einfussling—нечто среднее между хозяевами и безземельными крестьянами (лоетрейберами). Часть из них слилась с дворохозяевами, часть с безземельными. 4) Лошрейберы — безземельные крестьяне, не имевшие постоянного жилья; они жили в лесах, в избушках или банях крестьян, обрабатывали их поля, нанимались у помещика или занимались каким-нибудь ремеслом, а не то обрабатывали участки в лесах. 5) Постоянные крестьянские батраки, которые по нескольку лет, часто всю жизнь, проживали у крестьянина-хозяина в качестве батрака, войдя иногда даже в его семью, тем более, что сыновья и дочери крестьянина, не наследовавшие его усадьбы, обращались в батраков и батрачек. За свой труд получали вознаграждение натурой, или же им отводился участок земли, который они в свободное время и обрабатывали на себя. 6) Кое-где в латышском крае уже тогда попадались бобыльи хозяйства; такие бобыли обязаны были участвовать в походах, содержать лошадей для военных нужд; из их среды комплектовалось ополчение. 7) Немалочисленную группу крестьян составляли населявшие Балтийское взморье и занимавшиеся исключительно почти рыболовством. Они платили оброк рыбой, а иногда деньгами и были освобождены от натуральных земельных повинностей. 8) Особую определенную группу составляли уже тогда помещичьи слуги, конюхи, пастухи и проч. рабочие имения. К этой категории могут быть отнесены и служащие высшого разряда — надзиратели за работами, садовники, ремесленники, корчмари, мельники и так далее Они находились в полной зависимости от дворян и уже тогда более других крестьян были ограничены в своих правах.

Крестьянское земледелие в описываемый нами период находилось еще на сравнительно низкой ступени. Сеяли главным образом рожь и ячмень. Рожь в значит. количестве вывозилась за границу, а ячмень расходовался дома на варку пива в рыцарских имениях. Поля возделывали по 3-польной системе. Сельскохозяйственные орудия были крайне примитивны. Соха—деревянная, самодельная. Так же примитивно была устроена и борона. Скот был низкорослый и приносил мало пользы. Коровы, мелкия, захудалыя, давали мало молока,

Лошади были низкорослыя, хотя и выносливыя; мелкие овцы давали грубую шерсть. Разводили въто время еще коз. Позже стали разводить свиней и некот. домаш. птиц. Жилия помещения были низкие избы, с соломенной крышей, глиняным полом, с очагом вместо печи. Период польского господства в крае—это вообще период упадка и крестьянского и помещичьяго хозяйства. По сравнению с орденскими временами наблюдался регресс в технике сельского хозяйства, не говоря уже об упадке благосостояния крестьян. Эксплуатация в конец разоренного войной и истощенного крестьянства оказалась черезмерной. Следствием были всевозможные болезни (чума, например) и голод, уносившие десятки тысяч жертв. Особенно ужасающих размеров и форм достиг голод 1601/2 г.

В 1600 г. вспыхнула война—династическая—между Швецией и Пол-шей. Швеция давно уже стремилась к упрочению своего господства на Балтийском море, и присоединение Балтики было намечено одним из первых этапов этой политики. Этим ослаблялось влияние и сила двух соседей-конкурентов—России и Польши. Результатом этой войны было присоединение значительнейшей части латышского края к Швеции — в 1602 и 1629 г. Курляндия же по-старому осталась ленным герцогством Польши. С этого времени и можно отметить известные различия в условиях жизни и развития социальных отношений в этих двух провинциях края; шведское владычество, несмотря на его непродолжительность, имело большое влияние на лифляндскую часть латышского края; Курляндия же с того времени является более отсталой.

Шведский период—едва ли не самая светлая страница в истории латышского крестьянства. Дело в том, что в Швеции никогда не было крепостного права в том смысле этого слова, как на Западе или в Балтике. Феодальные отношения здесь не развились по германскому образцу и не укрепились. Правда, и здесь были помещики, дворяне, былив свое время и лены, и вассалы. Но крестьяне сумели сохранить свои гражданские нрава и политическую свободу, они не утратили права голоса в собрании сословий, в иредставительстве страны. Царствующая династия после разрыва с Данией добилась власти именно благодаря поддержке крестьян и вопреки сопротивлению дворян. И в дальнейшем, в своей экономической политике в особенности, правительство опиралось на крестьян. Таким образом, благодаря такой ситуации, здесь рос и креп молодой абсолютизм, пользуясь поддержкой крестьянства. Понятно, что ч новых провинциях шведское правительство желало придерживаться той же политики. Уже при капитуляции лиф-ляндского дворянства (20 мая 1601 г.) шведское правительство предложило ему в целях наиболее тесного и полного единения вновь приобретенных провинций с королевством отправить в Стокгольм представителей всех сословий, в том числе и крестьянского, для обсуждения мер к поднятью экономического благосостояния края. Предлагалось даровать крестьянам свободу, предоставить им право получать образование наравне со всеми и выбирать род занятий по собственному желанию, а также поступать на правительственную службу и занимать общественные должности. Предлагалось также улучшить местное судопроизводство, введя всесословный суд, по шведскому образцу. Все эти предложения шведского правительства пришлись очень не по вкусу балтийскому дворянству, и оно под всевозможными предлогами пыталось отклонить их. Швеция в то время еще вела войну с Польшей и потому была лишена возможности провести намеченные реформы. Кроме того, невыгодно было восстановлять против себя и немецкое дворянство края. Однако, правительство не отказалось от своего намерения произвести в крае ряд реформ. Уже правительство Густава-Адольфа взялось за них. В 1638 г. был начат т. н. шведский кадастр— обмер и установление нормы крестьянского землевладения для определения законных крепостных и общественных повинностей крестьян, а также проверка прав дворян на владение находящимися в их пользовании земельными участками. Для выполнения этой работы была назначена особая королевская комиссия, которая закончила свои работы в 1641 г. Правительство Густава-Адольфа, кроме того, издало целый ряд законов в пользу местных крестьян. Так, например, в 1629 г. детей крестьян было разрешено принимать в правительственные гимназии; в 1630 г. крестьянам разрешили привозить в город и продавать лично потребителям продукты сельского хозяйства; до того привилегия закупки произведений крестьянского хозяйства принадлежала помещикам. В 1632 г. помещиков, имевших до того времени право суда над крестьянами, ограничили в этих правах; все уголовные дела были переданы королевскому суду; за помещиками оставили лишь право т. н. домашнего (телеснаго) наказания по незначительным проступкам.Крестьянам дано было право жаловаться на господ в высший правительственный суд.

Шведская законодательная нормировка аграрных отношений в крае способствовала развитью крестьянского хозяйства. Особенно счастливыми для латышского крестьянства в этом отношении следует считать годы царствования Карла XI.

Крупнейшими аграрными реформами этого периода—второй половины XVII ст.—являются: 1) редукция дворянских имений, 2) составление вакенбухов (смотрите) и 3) издание положения о казенных, или государственных крестьянах.

Редукция дворянских имений и земель была решена в принципе шведским правительством в 1655 г. Но осуществление ея из-за непрерывных войн затянулось в Лифляндии до конца 1670-х и 1680-х годов. Прежде всего редукция коснулась имений, пожалованных дворянам из казенных земель шведским правительством, а затем имений, владельцы которых не могли документально доказать, что они имели право собственности на них еще в дошведское время. Таких оказалось очень много, и все эти имения

1726

были объявлены собственностью казны. После этой реформы к казне отошли 5/б дворянских имений и земель в Лифляндии, приносящих ежегодно 543 тыс. талеров дохода. Реформа эта была произведена в интересах казенных финансов и дала действительно блестящие результаты, несмотря на то, что аллодифицированные имения были выкуплены в казну, а бывшие владельцы части, имений, при-носящ. не более 1500 талеров дохода, оставлены в качестве их вечн. арендаторов. Но эта реформа существенно отразилась и на судьбе крестьян. С присоединением большинства частных имений к доменам большинство крестьян из помещичьих превратились в казенных. А положение последних по сравнению с помещичьими крепостными было значит. лучше; они пользовались большей свободою и правами и несли соответственно гораздо меньшия повинности.

Урегулирование крестьянских повинностей было едва ли не самою крупною и справедливою реформою шведского правительства. Сделано было это путем составления т. н. вакенбу-хов и установления единой земельной повинностной меры—шведскогогакена. Гакен—это основная единица земель-, ной меры в латышском крае, по которому определялись крестьянские повинности. Но в различных местностях величина гакена была различна—от 30 до 180 тонштелей, так что и повинности крестьян были весьма различны, что вносило большую путаницу в аграрные отношения и способствовало неограниченной эксплуатации крестьян. Шведское правительство путем подробного исследования, описи, определения производительности крестьянского труда, величины его инвентаря и так далее установило единообразную для всего края земельную меру—т. н. шведский гакен, т. е. участок земли, за который крестьянин ежегодно платил имению 60 талеров работами, взносами натурою и деньгами. Величина крестьянской усадьбы должна быть не менее Vs гакена. После этого были составлены т. н. вакенбухи, т. е. подробное расписание крестьянских повинностей и податей в соответствии с величиной участка и производительностью хозяйства. Сверх этого расписания помещики уже ничего не могли от крестьян требовать; за выполнением этого закона следили особые, назначаемые правительством, чиновники.

Хуже жилось латышам в герцогстве Курляндии. Правящая до 1737 г. династия Кетлеров, особенно же герцог Яков (1642—1686), затеяли игру в колониальную политику и вовлекли миниатюрную страну в целую сеть опасных международных авантюр, за которые жестоко приходилось расплачиваться местному крестьянству, т. е. Л.

Несмотря даже на сравнительно мягкий шведский режим, все же латыши оставались на положении низших, трудящихся классов, угнетенной народности, не принимавшей никакого участия в общественной и политической жизни страны. Все это попрежнему находилось в руках немцев и шведов.

Начало XVIII ст. для латышского края ознаменовалось новой опустошительной и кровопролитной войной— Северной, после которой Эстляндия и Лифляндия отошли к России (1709— 1710 г.), а Курляндия пока еще сохранила свою независимость. При капитуляции балтийского дворянства русское правительство утвердило все его привилегии. Капитулировали в качестве представителей края только города и дворянство, т. е. немецкая часть населения. Русский главнокомандующий в 1710 г. утвердил с согласия Петра I аккордные пункты капитуляции, восстанавливавшие все привилегии дворян (в том числе и привилегию Сигизмунда-Августа) и обещавшие сохранение им имений, что и было исполнено в 1720-х годах.

Для сельского населения Лифляндии наступили печальные времена. Русское правительство опиралось на сословие помещиков-крепостников и предоставило им полную и неограниченную власть над крестьянами. Неограниченная барщина легла в основу местных аграрных отношений с присоединением края к России. Местное самоуправление целиком находилосьв руках дворян-помещиков. Большинство законов, изданных шведским правительством в пользу местного крестьянского населения, были отменены; остальные же утратили всякое практическое значение, ибо помещики могли всегда уклоняться от их исполнения. Остались в силе лишь некоторыя, проведенные шведским правительством, экономические реформы (вакенбухи, система измерения и оценки крестьянских земель и так далее), но при практическом применении шведской системы помещики сумели оставить все выгоды за собой. Помещичьи хозяйства (имения) мало - по - малу стали развиваться в крупные сельскохозяйственные предприятия, самостоятельно производящия громадное количество ржи и других продуктов сельского хозяйства для продажи. Местное законодательство этого периода открывает помещикам все пути к неограниченной эксплуатации своих крепостных, которые отданы в полное распоряжение своих господ. За все XVIII ст. не издано ни одного имеющого серьезное значение закона в пользу крестьян. Помещик мог лишать своих крепостных крестьян земли. Людей стали продавать даже на рынке, и против этого на лифлянд-ском ландтаге 1765 г. был сделан только секретный уговор, грозивший за это штрафом и еще большим—за разлучение при продаже мужа с женой. Результатом хозяйственной политики балтийск. дворянства. въХВНИ ст. было обнищание крестьян. В 1777 г. в крае вспыхнули крестьянские беспорядки, но они носили местный, случайный характер. Так как в латышской и эстонской деревнях по-прежнему царил необузданный помещичий произвол, то в 1784 г. опять вспыхнули беспорядки. В этом году был издан закон о введении подушной подати для крестьян прибалтийских губерний. Эту подать (деньгами) крестьяне были обязаны ежегодно уплачивать казне. Наблюдение за исправным несением крестьянами этой государственной повинности было возложено на помещиков. Они обыкновенно вносили упомянутую подать за всех своих крестьян полностью, аза это налагали на последних новия крепостные повинности, увеличивали барщину и натуральные сборы. Крестьяне обратились к русским военным властям с просьбою наложить на них определенную подать, которую они обязывались ежегодно исправно вносить в казну, а барщину и все сборы в пользу помещиков сложить с них. Разумеется, русские чиновники отвергли это требование крестьян, как незаконное. Тогда крестьяне решили силой добиваться исполнения своих требований. Первые восстали ранненбургские крестьяне, распространявшие мысль о том, чтобы Л. потребовали признания их национальных прав; скоро начались волнения и в других местах латышской части Лифляндии. Небольшие отряды войска не могли справиться с крестьянами и отступали в города. Небольшие города были осаждены крестьянами. Лишь прибытие воинских подкреплений из Петербурга дало возможность подавить движение. Это заставило серьезнее заняться крестьянским вопросом. Положение 1804 г. освобождало крестьян-дворохозяев от домашнего суда („расправы“) помещика, регулировало повинности крестьян в пользу помещика, предоставляло всем крестьянам право приобретать движимое и недвижимое имущество и свободно распоряжаться им и запрещало помещикам без приговора приходского суда удалять крестьянина от управления хозяйством, запрещало отнимать у крестьян состоящую в их пользовании землю и присоединить ее к имению; однако, тут была сделана существенная оговорка, изменявшая весь характер реформы. Если у помещика было недостаточно мызных полей сравнит. с числом крестьян, обязанных отбывать в его пользу барщину и не было необработанных земель, годных для земледелия, ему разрешалось выселить из усадеб соответственное число дворохозяев и прирезать землю, находившуюся в их пользовании, к имению, предупредив их о том за три года и вознаградив за жатву и земельные улучшения. Составители положения 1804 г. совершенно не позаботились об улучтении положения батраков. В 1817 г. были освобождены без земли крестьяне в Курляндии, в 1819 г.—в Лиф-ляндии с установлением 13-летнего переходного периода. По этому закону, в отличие от лифляндского положения 1804 г., помещикам было предоставлено право наказывать телесно и крестьян-хозяев без предварительного приговора мирского суда. Начиная с 1817 г. крестьянские беспорядки в Балтийском крае опять делаются обычным явлением. В течение последующих 15 лет они повторяются почти ежегодно. Сильными беспорядками сопровождалось опубликование законов 1817—19 гг., „освободившихъ“ крестьян от всех прав на землю. Законом 1819 г. надзор за действиями крестьянского мирского суда был возложен иа вотчинно-полицейское управление, или по-просту помещичью контору. Заседания мирского суда происходили иа мызном дворе. Это вотчинное управление выдавало паспорта, налагало на крестьян различные наказания, контролировало и направляло деятельность крестьянских общественных органов, обращенных в простые исполнительные органы помещичьей полиции. Закон 1819 года под видом окончательного освобождения дворохозяев превращал их в известные сроки в простых арендаторов, дал возможность помещикам отбирать у крестьян лучшия полевия угодья и прирезать их к господским полям, а крестьянам отводить заросли, и разрешил выселение дворохозяев за дурное ведение хозяйства, небрежение о строениях, запущение полей и неисправное отбывание повинностей, если мирской суд признает жалобу основательной. Естественно, что умиротворению крестьянства такой закон содействовать не мог. Более сильные беспорядки, носившие характер пассивного сопротивления, возникли в 1822—23 гг., когда должна была получить „свободу“ половина крестьян-дворохозяев. Предназначенных к освобождению дворохозяев известили, что с 23 апреля 1823 г. они имеют право отказаться от своего участка земли или заключить договор с другим землевладельцем. В случае ухода они могут снять в аренду усадьбу с землей в первые три года только в пределах своего прихода. О своем решении крестьяне должны известить мызную полицию до 10 ноября 1822 г. И к ужасу и удивлению помещиков большинство крестьян заявили о своем желании переселиться иа другия места, а до окончательного разрешения этого вопроса обрабатывать свои участки, не отбывая за них работ. Помещики обратились с жалобою к ген,-губ. Паулуччи, котор. приказал отказавшихся от своих дворов крестьян выселять из них и предавать уголовному суду. Со временем установился обычай заключать договоры на 3 года.

В результате эпоха 1820—40 гг. оказалась весьма тяжелой для латышского крестьянства, неурожаи 1835—37,1840 г. завершились голодом, который вызвал т. наз. „переселенческое“ движение 1841 и 1845 гг.

Из каких-то источников распространились слухи, что правит. предоставляет на юге России переселенцам свободы, земли. В виду печальн. положения крестьянства слух этот взбудоражил его. Лихорадочное стремление к переселению охватило целия волости. Крестьяне бросили все работы и устремились в города ходатайствовать о разрешении переселиться в теплый край. Движение началось в венденск. и валкск. уездах. Отсюда крестьяне толпами прибывали в Ригу и буквально осаждали дворец генерал-губернатора, ходатайствуя о разрешении переселиться. Все постоялые дворы в Риге были переполнены крестьянами. Целия толпы ночевали на улицах и площадях города. Днем они обходили все присутственные места, излагая свои просьбы и жалобы. По сохранившимся документам, далеко не все просьбы были однородны. Многие крестьяне ходатайствовали только об ограничении произвола помещиков, о выдаче пособия голодающим. Это ясно указывает на то, каковы были истинные причины, вызвавшия это движение.

Генерал-губернатором здесь в то время был граф Пален — крайний реакционер, друг и сподвижник известного шефа жандармов Венкендорфа. Переселенческое движение уже с самого начала казалось ему подозрительным, хотя никаких явных признаков „бунта“ тут не было. Жалобы и науськивания балтийских баронов окончательно убедили его в том, что тут приходится иметь дело с весьма опасным бунтовщическим деянием, и он не замедлил принять самия крутия меры к прекращению движения. Но неожиданно крестьяне встретили к себе сочувственное отношение в местном православном духовенстве. Стремясь к распространению православия в крае, оно старалось найти известные опорные пункты в местных экономических отношениях. Среди крестьян-просителей, прибывших в Ригу, распространился слух, что крестьянам, принявшим православие, будут оказаны особия мило сти — разрешено переселиться, отведены земли или просто облегчено их тяжелое положение. Эти слухи как бы находили себе косвенное подтверждение в милостивом приеме, оказанном крестьянам, зашедшим во двор местного архиепископа Иринарха. Крестьяне стали толпами осаждать дом Иринарха. Здесь же происходила запись желающих принять, „новую веру“. Скоро целия волости приняли православие. Движение стало не в шутку угрожать интересам лютеранского духовенства, которое, благодаря ему, могло лишиться своих приходов и доходов. В Ригу и Петербург посыпались жалобы на преступное движение среди крестьян, которое лишь маскируется религиозными побуждениями, а в основе своей имеет чисто-материальные вожделения. Встревожились слухами о переселении также помещики и просили правительство принять меры к прекращению зловредной агитации православного духовенства в крае. Мольбы пасторов и баронов были услышаны. Но эта мера оказалась недействительной для обуздания мощно разросшагося движения. Мероприятия правительства и в особенности противодействие помещиков только укрепили в крестьянах веру в „лучшую жизнь“ по принятии православия. Тогда гр. Пален решил обуздать непокорных Л. более строгимимерами. По деревням были посланы воинские постои, а когда в венденск., рижском, верросеком и дерптск. уездах разоренные воинским постоем и непомерными требованиями помещиков крестьяне стали требовать уменьшения повинностей, началось беспощадное усмирение края карательными отрядами, затем последовал военный суд над многочисленными „зачинщиками“. Однако, после движения 1841 г. даже самые недальновидные бароны убедились, что однеми репрессиями тут делу не помочь. Доведенные до последней степени нужды и отчаяния, крестьяне находились на краю гибели. Это серьезно угрожало даже помещичьим интересам. И почти немедленно после похода Палена, созывается ландтаг, который принимается обсуждать меры к улучшению положения крестьянских хозяйств. Предлагается ряд паллиативных мер, которые после тщательного пересмотра и принимаются. Но эти паллиативы не могли предотвратить хозяйственный кризис и голод, который в 1845—46 г. опять постиг край. И в 1845 году снова здесь началось сильное крестьянское движение, вызвавшее некоторые меры в пользу крестьян. Но покровительство латышскому крестьянству свелось лишь к некоторому ограничению барщины в 1845 г. и к закону 1849 г., который воспретил прирезку невыкупленных крестьянских земель к мызным (экономическим), за исключением однократной прирезки (т. наз. квоты) при регулировании этих земель.

Обрусительная политика неизбежно приходила в столкновение с неограниченной автономией местного дворянства. В этой политике правительство должно было, как в свое время в Польше, искать опоры и поддержки в латышском крестьянстве, в мелком землевладельческом классе населения, но искренно пойти навстречу нуждам крестьянского населения и не думали, чтобы не порвать окончательно со столь надежною опорою существующ. строя— землевладельческим дворянством. Дело ограничилось поэтому лишь некоторыми незначительными полумерами и робкими попытками улучшитьположение крестьян (Положение 1860 г.). В общем все было предоставлено естественному течению. В конце XIX ст. немецко-баронский феодализм потерпел решительный экономический крах. Мало-по-малу стал развиваться новый строй капиталистичееки-произ-водящого крупного сельского хозяйства, возникший на развалинах феодализма из наиболее жизнеспособных помещичьих хозяйств, а отчасти также из крестьянских, объединенных в руках одного лица, хозяйств. В настоящее время уже не редкость встретить латыша в качестве арендатора или даже собственника имений. Капитализм сглаживает национальные различия, созданные и вскормленные феодализмом и крепостничеством. После 1905 г. этот неизбежный историч. процесс сказался, как мы видели выше, особенно ярко.