> Военный энциклопедический лексикон, страница 1 > Ливонские войны

Ливонские войны

ЛИВОНСКИЯ ВОЙНЫ. Основанный на зец-ле, принадлежавшей до конца XII века России (смотрите Ливония), Ливонский орден .Меченосцев постоянно был ь врагом нашим : рыцари часто нападали на владения Псковские и Новгородские; Псковичи и Новгородцы платили такими же набегами на владения ордена. Так продолжалось до тех пор, пока не окрепла Россия. Во второй половине XV века, соединенная в одно могущественное целое великим Иоанном

III, она торжественно напомнила о своих правах, и с того времени начинается ряд Ливонских войн, которые привели в соприкосновение все государства северо-восточной Европы и заключились Северною войною Петра с Карлом XII и Ништадтским миром, возвратившим России ея древнее достояние. Начатия Иоанном III, Ливонские бойцы приняли особенно важный характер в царствование Иоанна

IV, а при царе Алексие Михайловиче содействовали спасению Польши отъ шведского героя Карла Х-го. Но этимъ причинам здесь обращено будет внимание только на первия Ливонские войны; борьба же Негра Великого описана будет в статьях: Петр I и Северная война.

Ливонские войны при Иоанне III и Бернгарде. В 1478 году, покоряя Новгород. московские полки вошли в нарвские пределы и возвратились оттуда съ добычею. Скоро после того купцы псковские были задержаны в Риге и въ Дерпте; у некоторых отняли товары, других заключили в темницу Псковитяне сделали то же и с купцами Дерптскими; но не хотизли войны, и считая себя в мире с Немцами, удивились, как рыцари заняли Вышгоро-док. Известие о том пришло во Псковъ ночью : ударили в вечевой колокол, граждане собрались и наразсвете выступили против неприятеля. Оставивъ Вышгородок, Немцы явились в 1480 году под Гдовом; с помощию вели-каю князя и с его воеводою, княземъ Андреем Никитичем Ногтем, присланным из Нонагорода, Псковитяне заставили их бежать, сожгли костеръ (замок) на р. Эмбахе, взяли там несколько пушек, осаждали Дерпт и возвратились, обремененные добычею. Магистр Ливонского ордена, Бернгард, готовил месть : сведав, что воевода московский, недовольный Псковитянами, ушел от них с своей дружиною, и что Иоанн занят войною с Ахматом, он приступил к Изборску : не мог взять его, но выжег окрестности, обратил в пепел городокъ Кобылий, умертвил до 4000 жителей, и наконец (20 августа 1480 года) осадил Псков. Войско ливонское, какъ пишут, состояло из 100,000 человек, большей частью крестьян, худо вооруженных и совсем неспособныхъ к ратным действиям. Псковитяне ужаснулись; многие бежали, и сам наместник, князь Шуйский, уже садился на коня, чтобы следовать примеру малодушных. Граждане остановили его и стали готовиться к обороне. Бернгард, имея 13 Дерптских судов съ пушками, старался зажечь город; частьего войска пристала к берегу, но была опрокинута в реку. Ночью Ливонцы сняли осаду и ушли. Магистр, испытав неудачу, распустил войско; такая оплошность дорого стоила бедной земле его. Сведав о неприятельских действиях ордена, и не имея уже других врагов, Иоанн послалъ воевод, князей Ивана Булгака и Ярослава Оболенского, с 20 тысячами человек, на Ливонию, кроме особенных полковъ новгородских, предводимых наместниками, князем Василием Федоровичем и боярином Иваном Зиновьевичем. Псков был местом соединения российских сил. В исходе Февраля 1481 года, они вступили в орденские владения и разделились на трп части одна пошла к Мариенбургу, другая к Дерпту, третья к Валку. Неприятель нигде не смел явиться въ ноле; Россияне целый месяц делали что хотели : жгли, грабили; взяли Фел-лин, Тарваст, отправили несколько тысяч пленных в Россию и тяжелые обозы с добычею. Весенняя распутица освободила Ливонию; полки наши возвратились в Псков, а Бернгард, оплакивая судьбу ордена, винил во всем великого магистра прусского, недавшего ему помощи. Наконец, в 1483 году, послы иоанповы заключили в Нарве перемирие с Немцами па 20 лет.

Ливонская война Иоанна ИИИ-го сг, Плсттснбериом. Магистр Ливонского ордена, Вальтер фон - Плсттенбергъ (смотрите это имя) был муж необыкновенных достоинств, благоразумный правитель и военачальник искусный. Та-„ кие люди умеют с малыми средствами делать великое и бывают опасными неприятелями. Воспитанный в ненависти к Россиянам, беспокойным, неуступчивым соседям, досадуя на великого князя за бедствия, претерпенные немецкими купцами в Новегоро-де, и за другия новейшия обиды, Плет-тепберг требовал помощи от имперского сейма, в Ландау, в Вормсе, также от богатых городов ганзфйских, и думая, что война Литовская не позволит Иоанну действовать против ордена большими силами, обязался быть верным сподвижникомъ Александра литовского : этот договоръ б Вендене утвержден епископами и всеми сановниками Ливонии; условились вместе ополчиться на Россию, делить между собою завоевания и в течение десяти лет одному не мириться без другаго

В 1501 году началась война, славная для рыцарей и магистра, но бесполезная для ордена, бедственная для несчастной Ливонии. Исполняя договор, и думая, что король Александръ также цсиолнит его, то есть, всеми силами, с другой стороны нападет на Россию, Плеттенберг собрал 4,000 всадников, несколько тысяч пехоты и вооруженных земледельцев, вступил в область Псковскую, жег, истреблял все огнем и мечем. Воеводы, наместник князь Василии Шуйский с Новгородцами, и князь Пенько-Ярославский с Тверитянами и Московскою дружиною, пришли защитить Псков, но долго не хотели отважиться на бой, ожидая особенного указа государева; получили его и сразились с неприятелем, 27 августа, в 10 верстах от Изборска, где были разбиты наголову (см.. Изборск).

Псков затрепетал. Все граждане вооружились; от двух третьему надлежало UTTII с копьем и мечем против магистра, который безжалостно опустошал села на берегу р. Великой, и 7-го сентября сжег г. Остров, иеж-ду-тем-как наши воеводы стояли не-нодвижно в трех верстах. Литовцы, с своей стороны, приступили к Опоч-ке, в надежде взять сию крепость и вместе с Ливонцами осадить Псков. К счастью Россиян, открылась тогда жестокая болезнь в войске Плеттен-берга, от худой нищи и недостатка соли. Не время было думать о завоеваниях : Ливонцы спешили восвояси; Литовцы также удалились.

Но Иоанн желал мести и поручил войско храброму князю Даниилу Щеня, победителю Константина Ост.рожского. В глубокую осень, не смотря на дожди, черезвычайное разлитие вод и худия дороги, этой московский воевода, вместе с князем Пеньком опустошил все места вокруг Дерпта, Ией-гаузена, Мариенбурга, умертвив или взяв в плен около 40,000 человек. Рыцари долго сидели в крепостях; наконец, в темную ночь близ Гель-мета ударили на стар русский; стреляли из пушек, секлись мечами, во тле и беспорядке. Воевода нашей передовой дружины князь Александр Оболенский нал в кровопролитной битве; во рыцари не могли одолеть, и бежали. Полк епископа дерпгского быль истреблен совершенно. Щеня и Пень-ко доходили почти до Ревеля, и зимою возвратились, причинив неописанный вред Ливонии. В начале 1502 года Ливонцы отплатили нам разорениемъ предместья Иваныородского, умертвив тамошнего воеводу, Лобана Колычева, и множество земледельцев въ окрестностях Красного.

Плеттенберг снова хотел изведать счастия на полях российских, и с

15,000 войска приступил к Изборску (1502), разбил пушками стены; но боясь потерять время, спешил осадить Псков. Он ждал короля, давшаго ему слово встретить его на берегахъ р. Великой, и неиснолнпвшего обещания; Литовцы остались в своих пределах; однакож магистр с жаромъ начал осаду. К счастью жителей, воеводы Иоанновы, Даниил Щеня и князь Василий Шуйский, уже были недалеко с полками очень сильными. Ливонцы отступили: воеводы от ИИз-борска зашли им в тыл. Произошло сражение на берегах озера Смолина. Плеттенберг и Ливонцы, оказав чудеса храбрости, наконецъ принуждены были уступить превосходству сил и ушли в свои границы.

Не смотря на ревностное содействие \ ии сдаву Плеттенберга, король польский нс имел надежды одолеть Россию, сильную многочисленностью поиска и великим умом ея государи. Литва истощалась, слабела; Польша неохотно участвовала в этой разорительной войне. Сам римский первосвященник, Александр VI, взялся быть посредникомъ мира, и в 1503 году, приехали въ Москву послы его. Они предлагали вечный мир, с условием, чтобы Иоанн возвратил королю всю его отчину, то есть все завоеванные Россиянами города в Литве, освободил пленников, примирился с Ливонским орденомъ и с правителем Швеции Стуром. Великий князь решительно отвергнулъ столь неумеренные требования, и согласившись только на шестилетнее перемирие, возвратил Литве некоторыя волости. велел наместникам новогородскому и псковскому заключить такое же перемирие с орденом, а с правителем шведским не хотелъ вести никаких переговоров.

Ливонские войны при Иоанне IV. Со времен Иоанна III Россия не имела съ орденом ни войны, ни твердого мира; возобновляли только перемирия и довольствовались купеческими связями. Завистливая политика рыцарей навлекла на них грозу; видя стремление Иоанна IV утпердигь постоянные сношения съ западною Европою, орден заграждалъ путь в Москву не только художникамъ и ратным людям, по и всем вообще иноземцам, требовал помощи у императора и предостерегал Польшу и Швецию о видах Иоанна на берега Балтики. Иоанн готовил месть. В, 1554 году послы магистра Генриха Фон Галена молили царя возобновить перемирие еще на 15 лет. Иоанн соглашался, но с условием, чтобы область Юрьевская или Дерптская платила ому ежегодио искони установленную Дань. Рыцари уступили, и Дерпт обязался грамотою, с поручительствомъ магистра, нс только внредьдавать намежегодно по немецкой марке с каждого человека в его области, но и выплатить дань за минувшия после договора с Плеттенбергом 50 лет. Магистръ клялся не быть в союзе с королем польским и восстановить древния паши церкви вместе с католическими, опустошенными Фанатиками нового Лютеранского исповедания, въ Дерпте, Ревеле и Риге. Торговлю объявили свободною. Только в одномъ устоял магистр : он не дал слова пропускать иноземцев в Россию — обстоятельство важное, которое делало мир весьма ненадежным.

Иоанн с того времени сталъписаться в грамматах государем Ливонские земли.

В Феврале 1557 года снова явились в Москве послы магпетровы и Дерптского епископа. Узнав, что они приехали не с деньгами, а с пустыми извинениями, Царь велел им ехать назад В то же время он запретилъ купцам новгородским и псковскимъ ездить в Ливонию, послал окольничаго князя Шастунова заложить город съ пристанью в самом устье Наровы. и начал готовиться к войне, которая . по всем вероятностям, обещала намъ быстрые успехи и легкие завоевания. Въ исходе 1557 года уже 40,000 человек стояли на границе, под начальством Щиг-Алея, бояр Глинского, Данила Романовича, Ивана Шереметева, князей Серебряных, Андрея Курбского и других знатных сановников. Кроме Россиян, в этом войске были Татары, Черемисы, Мордва, Пятигорские Черкесы. Новые переговоры были не удачнее первых; Иоанн, указывая послам на договорную хартию, требовалъ дани. Согласились наконец, чтобы Дерпт, вместо поголовной платы, ежегодно присылал нам тысячу венгерских золотых, а Ливония заплатила 45,000 сфпмков за военные издержки. Написали договор-; оставалось исполнить его; но. послы объявили, что съ ними нет денег. Тогда государь,

как пишут, пригласил их во дворец обедать и велел подать им только пустия блюда; а ‘22-го января 1558 г. войско наше, среди холодной, снежной зимы, с огнем и мечемъ вступило в Ливонию. Ливонские властители заперлись в укрепленные города и замки: а русские воеводы делали что хотели: князья Барбашин, Реп-нин, Данило федоровичь Адашев, громили южвую Ливонию на пространстве 200 верст. Были только в 50 верстахъ от Риги, в 30 от Ревеля, и в конце Февраля возвратились к Ивань-городу с толпами пленников, с обозами добычи.

Воспоследовало новое перемирие до 24 апреля. Но великим постом, когда Русские говели, ливонские Лютеране нарушили перемирие и начали стрелять из Нарвы в Ивань-город, отделенный только рекою. Воеводы также открыли сильную пальбу; ядра огненные (бомбы) и каменные осыпали Нарву в течение недели. Бургомистры и ратманы выехали к воеводам, объявили, что ни въ чем не противятся волеиоанновой,умоляли их прекратить стрельбу, дали заложников и послали в Москву депутатов. Там они присягнули России за себя и за всех сограждан, были представлены государю и получили от него жалованную грамоту.

Но между-тем все переменилось в Нарве: ея легкомысленные граждане, узнав, что магистр шлет к нимъ 1000 воинов с командором ревель-скпм, ободрились, объявили, что депутаты их не имели власти предать отечество царю Московскому, и возобновили военные действия. Весть объ этом вероломстве дошла до Москвы почти в одно время с другою радостною, совершенно неожиданною вестию, что Нарва уже покорена Россиянами, которые воспользовались пожаром (11 мая) и взяли ее внезапнымъ приступом (смотрите Нарва). Это важное завоевание, дав России знаменитую купеческую пристань, обрадовало и обадрило Иоанна: когда ливонское посольство прибыло в Москву и молило царя уступить дань земле разоренной, Иоанн потребовал, чтобы магистр, архиепископ рижский и епископ Дерптский, лично ударили ему челом, заплатили дань со всей Ливонии, и впредь повиновались, как цари Казанские, Астраханские и другие знаменитые владетели. Магистр и епископ Дерптский, пораженные судьбою Нарвы, уже готовы были заплатить нам 60,000 ефимков; хотя не без усилия, собрали и деньги, но время прошло: Государь уже требовал не дани Юрьевской, а подданства всей земли.

25 мая, князь Федор Троеруков и Данило Адашев осадили ИИейшлосс, а 6-го июня взяли на договор. Жители города и всего уезда, -Латыши и самые Ливонцы, признали себя подданными России, так что берега озера Чудска-го и река Нарова, от ея верховья до моря, заключились в наших владениях.

Главные силы, под начальством многих знатных воевод, — князей Петра Шуйского, Василья Серебряного, Андрея Курбского, — шли к Дерпту. Прежде надлежало взять Нейгауз, город весьма крепкий, где не было и 200 воинов, но был витязь орденский, Укскпль фон Паденорм, который, вооружив и граждан и земледельцев, около месяца мужественно противился многочисленному войску. Сбивъ стены и башни, Россияне вошли в город. Укскиль отступил в замокъ с горстью людей и хотел умереть въ последней его развалине; но сиодвияи-ники объявили ему, что не имеютъ более сил— и воеводы, из уважения к храбрости, дозволили им выйти съ честию. Сей пример доказывал, что Ливония, ограждаемая многими крепостями и богатая огнестрельным снарядом, могла бы весьма затруднить успехи Иоаннова оружия, если бы другие защитники ея имели дух Укски-лев.

Магистр Фюрстенберг, командоры и: епископ Дерптский, которые стояли с 8000 воинов, в 30 верстах отъ Нейгауза, за Двинощ, узнав о сдаче сей крепости, зажгли стан свой и бежали, магистр к Валку, а епископъ к Дерпту. Наши воеводы погнались за ними, настигли и разбили епископа, истребили весь арриергард Фирстен-бергов, взяли его обоз и обратились потом к Дерпту.

В таких для ордена ужасных обстоятельствах, старец Фюрстенберг сложил с себя достоинство магистра, и юный Кетлер, повинуясь чинам, принял его со слезами. Новый магистр славился отличным умом и твердостью характера; он вселял надежду в других, собирал деньги и людей, требовал защиты от императора, королей Датского, Шведского, Польского, писал и к царю, моля его о мире, но не имел желаемого успеха: помощи внешней не было, а царь ответствовал Кетлеру: «Жду тебя въ Москве и, смотря по твоему челобитью, изъявлю милость.»

Воеводы Иоанновы не теряли времени : взяв Киремпе, Курслав и крепкий замок Вербек, на Эмбахе, всеми силами приступили к Дерпту славному богатством жителей. Кроме вооруженных граждан, готовых стоять за честь и вольность, 2000 наемных немецких воинов были защитниками этого важного места, под главным начальством воинственного епископа Германа Вейланда. Шесть дней продолжались битвы, достойные мужей рыцарских, пишет воевода Курбский, очевидец и правдивый судия дел ратных. Но превосходная сила одолевала : Дерпт 18-го июля 1558 г. сдался на капитуляцию (смотрите Дерпт). Желая сделать все возможное в пользу несчастных жителей, главный воевода русский, князь Шуйский, поставилъ стражу у ворот и не велел цускать Россиян в город, чтобы жители спокойно укладывались и выезжали, оберегал их в пути, давал им проводников до мест безопасных. Епископа отпустили в Фалькенау с 200 человек отборного московского войска.

Когда все затихло в городе, депутаты Магистрата вручили Шуйскому ключи от крепости. Россияне взяли въ ней 552 пушки, также не мало богатства казенного и частного.

Из Дерпта Шуйский писал ко всем градоначальствам ливонским, требовал подданства, обещал, грозил — и крепости Везенберг,Пнркель, Ланс, Оберпален, Рпнген или Тушин, Ацель, сдались нашим воеводам, которые везде мирно выпускали орденских властителей, довольствовались присягою жителей и не касались ихъ собственности, по все предавали огни» и мечу в областях непокорных. Взяли всего двадцать городов, и в каждом оставив нужные запасы и ох ранное войско, в конце сентября приехали к государю, который осыпалъ их наградами.

Новые начальники посланные в Ли вонию, князья Дмитрий Курлятев и Михайло Репнин, были менее счастливы : хотя завоевали еще городокъ Кавелехт, сожгли Верполь и побили Ливонцев в самом предместий Ревеля, но магистр и воевода архиепископа рижского, Фелькерзам, собравъ более 10,000 ратников, осадили Рин-ген в виду ваших полков и взяли сию крепость, не смотря на мужество ея защитника, стрелецкого головы, Русина Игнатьева, который с 400 или 300 воинов держался в ней около пяти недель, отразил два приступа и не имел уже наконец ни Фунта пороху. Зная, что полководцы московские ждутъ вспоможения и любят воевать зимою, магистр в исходе октября ушел назад, безчеловечно умертвив всехъ Россиян, взятых им в Рингеве, а мы снова заняли этой город. В то же время неприятель от Лужи, Режицы и Валка тревожил набегами Псковскую область.

Недовольный Курлятевым и Реп-нннмм, государь в декабре послал в Ливонию сильное войско под начальством воевод : князей Симеона Микулннского, Васндья и Петра Серебряных, Ивана Шереметева, Михаила Морозова, царевича Тохтамыша, князей Черкасских; приказав им идти прямо к Риге, опустошить землю, истребить неприятеля в роле. 17-го января 1S58 г. Русские вступили в Ливонию, от городка Красного, захвативъ пространство 100 верст или более, шли на Мариенбург, и близ Тирсина разбили Ливонцев, коими предводительствовал Фелькерзам. Князь Серебряный открыл войску безопасный путь до самого моря. Зима была жестокая. Не занимаясь осадою большихъ крепостей, Русские истребили 11 городов; три дня стояли они под Ригою, соя;гли множество кораблей в устье Двины, опустошили ея берега, приморскую землю, Курляндию до Пруссии и Литвы, обогатились добычей и с несметным числом пленников вышли, 17 Февраля, к Огючке, известивъ Иоанна, что рать его цела, а Ливония в пепле !

Тогда только явились ходатаи за несчастную Ливонию, польский король Сигизмунд II Август, шведский король Густав Ваза, и датский Фриде-рик II; но не столько их заступничество, сколько желание унять Крымцев (смотрите Вишневецкий, Димитрий) было причиною, что Иоанн согласился дать перемирие ордену от мая до ноября 1559 года.

Пользуясь тем, Ииетлер и архиепископ рижский отправились в Краков, чтобы склонить Сигизмунда Августа к деятельному участью в этой войне. Подписали договор; отдали королю в залог крепости Мариенгаузеи, Лубан, Атераг, Дюпнебург, Рози-тен, Луцен, обещали заплатить 700 тыс. гульденов п;> окончании войны; а король обязался стоять всеми силами за Ливонию (смотрите это слово). Между-гемгерцог Мекленбургский, ХрпстоФ, коадъютор рижского архиепископа, привел из Германии новую дружину наемников. Сейм имперский обещал Кетлеру 100 тыс. золотых; герцогъ Прусский, Ревельский магистрат и не-которые усердные граждане ссудили его знатною суммою денег; магистръ удвоил число воинов, и зная, что Россиян мало в Ливонии, выступил изъ Бендена, за месяц до назначеннаго в перемирной грамоте срока, нечаянно явился близ Дерпта и наголову разбил неосторожного ноиеводу Захарию Плещеева, положив на месте более 1000 Россиян. Нападение Кетлера справедливо казалось Иоанну новымъ вероломством- Он поручил месть споим знаменитейшим воеводам, — князьям Ивану Мстиславскому, Петру Шуйскому, Василию Серебряному, — которые с лучшими детьми боярскими Московскими и Новгородскими, спешили спасти завоеванную нами часть Ливопии. Худия дороги препятствовали скорому походу; но ум и мужество двух наших сановников обратили в ничто победу магисгрову.

Ихетлер немедленно приступил к Дерпту. Тамошний воевода, бояринъ князь Андрей Кавтырев-Ростовский успел взять меры: заключил опасныхъ граждан в ратуше, встретил Ливонцев сильною пальбою и сделалъ удачную вылазку. Магистр 10 ть дней стоял в версте от города, стреляя из пушек без всякого вреда для осажденных. Морозы, выогн, худая пища произвело ропот в его стане. Принужденный удалиться от Дерпта, он хотел по крайней-мере взять Лаис, где находилось 400 воиновъ с неустрашимым главою стрелецким, Ииошкаровым. Ливонцы поставили туры, разбили стену, но не могли вломиться в крепость. Россияне изумили их своим отчаянным сопротивлением, так-что Кетлер, два дня приступав с жаром, ушел назад къ Бендену.

Вероятно, что магистр, с таким усилием возобновив кровопролитие, ждал от Сиг. Августа, но уговору съ ним, какого-нибудь движения противъ России. Король действительно готовилъ воииско, но только готовил и прислалъ (1560) в Москву секретаря своего, Во-лодковича, с грамотою; но Иоаннъ твердо стоял, что Ливония есть древнее достояние России; так же безуспешно было ходатайство императора Фердинанда. Ливония пылала. В след за. бегущим Кетлером Русские устремились из Дерпта, с огнем и мечем, казнить вероломство, подступили къ Тарвасту, где находился старый магистр Фюрстенберг, стоптали его въ сделанной им вылазке, разгромили всю землю от Псковского озера до Рижского залива и подступили к Алы-сту или Мариенбургу. Сей городокъ стоял па острове среди большого озера и казался недоступным в летнее время; зима проложила к нему путь, и Русский боярин Мнхайло Морозов, славный Казанскою осадой, подкатив тяжелый снаряд огнестрельный, в несколько часов, разбил до основания стену. Ливонцы сдались. Воеводы, исправив укрепления, оставили в Мариенбурге сильную дружину, возвратились во Псков и получили отъ государя золотия медали. Весною Россияне опять холили из Дерпта в Эстонию, выманили Ливонцев из Вер-иелл, и засадою истребили всех до одного человека; а так называемые сторонщики Псковские, или вольница, уже нр находя ничего в Ливонскихъ селах, искали земледельцев в лесах, и толпами гнали их для продажи в Россию.

Но Иоанн, предвидя неминуемую войну Литовскую, хотел как можно скорее управиться с орденом; зимою, в начале 1560 года, послал новую рать к Дерпту с князем Андреемъ Курбским (смотрите это имя). Новый воевода, сведав от пленников, что бывший магистр Фюрстенберг с 9-юполками, конпыми и пехотными, стоит в восьми милях от города, за вязкими болотами, решился итги на него с 5000 легких, отборных воинов. Целый день Россияне вязли въ болотах, наконец выбрались изъ нпхг; солнце садилось. Дав отдохнуть коням, Русские двинулись тихо въ лунную, ясную ночь, и увидели Ливонцев готовых к бою. Около 2-х часов продолжалась сильная пальба; наши имели ту выгоду, что стояли ли-цем к огням неприятельским и лучше могли целить. Курбский подвинул резервы, устремился вперед, сломил и гнал Ливонцев верст шесть до глубокой реки, где многие утонули. Фюрстенберг спасся с немногими. Русский воевода в два месяца одер жал еще шесть или семь побед; важнейшей была Феллинская. Фюрстенберг охранял сию крепость: видя несколько сот татарских всадниковъ перед стенами, он выехал с дружиною, попался в засаду, и едва ускакал на борзом коне, оставив многих рыцарей на месте побоища.

Успехи наши в войне Ливонской заключились ударом сильным, решительным В том же 1560 году, Иоанн послал в Дерпт еще новую рать. 60.000 конницы и-пехоты, 40 осадных пушек и 50 полевых, с знатнейшими воеводами, князьями Иваном. Мстиславским и Петром Шуйским, приказав им взять Феллин — главную защиту Ливонии, где заключился бывший магистр Фюрстенберг. На пути туда Русские были нечаянно атакованы отрядом Ливонцев, подъ начальством храброго ландмаршала Филиппа Беля, по успели устроиться, напали дружно па противников и всех до единого истребили, взяв въ плен II коммандоров, 120 рыцарей и самого ландмаршала, называемого последним, ревностным защитником, последней надеждою Ливонии. Скоро потом сдался Феллин (смотрите это слово), а вслед за ним города Тарвасть,

Руя, Bcpnojb и многие укрепленные замки. Князь Андреи Курбский разбил нового орденского ландмаршала близ Вольмара, и сведав, что отряды литовские приближаются к Бендену, встретил их как неприятелей, обратил в бегство и выгнал ихъ из пределов Ливонии. Воевода Яковлев, опустошив приморскую часть Эстонии, захватил множество скота и богатства. Он шел мимо Ревеля; смелые граждане, числом менее тысячи, сделали вылазку и были разбиты нашей передовою стражею. Россияне могли бы овладеть тогда и Ревелем, но главный воевода, князь Мстиславский, на пути к нему хотел безъ государева повеления, взять крепкий, окруженный вязкими ржавцами Вейсенштейн, стоял под ним шесгь недель, не отважился на приступ, издержал все запасы и должен былъ осенью возвратиться в Россию.

В это время заключен был Виленский договор (смотрите Ливония), в следствие которого Сигизмунд II Август, а потом Стефан Баторий, приняли деятельное участие в Ливонской войне.

Шведы тотчас явились противниками Сигизмунда Августа: Польша и Дания соединились, в намерении общими силами укротить Эрика, ибо Шведы уже отняли у Сигизмунда Пернау и Вейсенштейн, у Датчан Леаль и Гап-саль. Король датский Фридрих желал союза Иоаннова: царь утвердилъ с ним мир, оставил Эзель и Викъ за принцем Магнусом, Во гордо отвергнул всякое посредничество в наших делах с Литвою. Шведы также старались улестить опасного царя : Эрик извинялся в неучтивостях, оказанных нашим послам, и прислал шесть знатных сановников въ Москву, чтобы заключить договор о Ливонии с самим царем, а не съ его воеводами. Заключено было перемирие на семь лет. Эрик продолжалъ владеть Ревелем и всемц занятымиим городами в Эстонии, но Иоанн оставил себе право на эту страну.

Падение Полоцка, 15 Февраля 1563, было последним нашим успехом въ Ливонской войне, которая с этого времени сливается с Литовскими войнами. (смотрите это). Измена Андрея Курбского и принца Магнуса Датского (см. эти имена), избрание Седмиградского героя на польский престол (смотрите Стефан Баторий) и упадок духа в самом Иоанне, были причиною несчастного для нас окончания поенных дей ствий. Запольский мир (смотрите это слово) утвердил власть Польши над Ливонией.

После того Ливония стала яблоком раздора между Шведами и Поляками, иотому-что сюда примешалась война за наследство шведского престола. Участие, принятое в ней Россией (см. Алексей Михайлович),— неважное само по себе, ибо за неудачною осадою Риги последовал мир в Кардисе,— отвлекло однакож Шведов от Польши. Наконец Северная война, в которой Польша и Дания явились союзницами России против Карла XII, окончила эту вековую войну Ништадтскимъ миром. П. В. С.