> Энциклопедический словарь Гранат, страница 287 > Литовский статут

Литовский статут

Литовский статут, кодекс, составленный в начале XVI ст. в литовско-русском государстве, несколько раз пересматривавшийся в законодательном порядке и сохранивший свое действие в западной России до середины XIX в Впрочем, и с отменою действия Л. с. в 1840 г. влияние его на русское право не прекратилось и частично, как территориальный, местный закон (для Черниг. и Пол-тавск. губ.), С. продолжал сохранять в некоторых своих институтах (гражд. пр.) официальное значение до последнего времени. До сред. XV ст., т. е. до момента внутреннего объединения л.-р. государства, падения областных князей и возвышения великокняжеской власти (Витовт), велик. княжество литовское не имело единого уложения, писаного кодекса. До тех пор литовско-русское право развивалось путем издания сепаратных указов и отдельных законодат. актов (привилеев, ухвалов, листов, уставов), как это имело место и в удельной сев.-вост. Руси до эпохи московской централизации. С середины XV в., с объединением л.-р. государства появляются и первия попытки законодательной кодификации. Так, уже при в к. Казимире был издан первый общеземский привилей, данный 2 мая 1447 г. Литве, Руси и Жмуди и определивший феодальные привилегии крупного титулованного, боярского и духовного землевладения. При том же князе в 1468 г. появился затем и первый „Судебникъ“, по своему содержанию представлявший свод постановлений узко уголовно-процессуального характера. Но только при Сигизмунде I была впервые осуществлена попытка, о которой мечтал еще его отец в к. Александр, более широкой кодификации „прав писаныхъ“ великого княжества. В 1529 г. на виленском сейме последовало утверждение так называемым первого, или „стараго“ Литовского статута, редактированного на русском, хотя и сильно полонизированном, языке. Статут этот, повидимому, тогда же был напечатан, но известен исследователям до этих пор только в рукописях. Упоминаемое в источниках „друкованное“ издание до нас не дошло. Статут 1529 г. вызвал однако скоро против себя недовольство шляхты, так что уже на Бере-стейском сейме 1544 г. был выдвинут вопрос об его пересмотре. Пересмотр этот, начатый уже при Сигизмунде-Августе, несколько затянулся и только после рассмотрения на сеймах 1564, 1565 и 1566 гг. Статут, в новой редакции, значительно измененной и пополненной, получил наконец официальную санкцию 1 марта 1566 г. Однако, и этот „второй“ С. оказался недолговечным. Последовавшее в 1569 г. соединение Литвы с Польшей не могло не отразиться на судьбе С. Вновь переработанный на поветовых сеймах и утвержденный на „вальномъ“ сейме 1584 г., новый „третий“ С. был вновь пересмотрен на Варшавском избирательном сейме 1587 г., и наконец получил законную силу при коронации Сигизмунда ИП в 1588 г. Третий статут был отпечатан на русском языке и послужил в дальнейшем оригиналом для многочисленных переводных польских изданий. С присоединением земель литовско-русского ве-ликокняженья к российской империи, Л. с. последней редакции был переведен правительством в 1811 г. на новейший русский язык, но не с оригинала, а с польского перевода конца XVIII ст. Впоследствии правительством же был предпринят новый русский перевод С. на основании изданий 1588 г. и польского 1616 г., но восстание в Польше 30—31 гг. похоронило эту попытку, а вслед затем в 1840 г. последовала уже и формальная отмена действия Л. с.—По своему содержанию Статуты весьма богаты и разнообразны, обнимая в своих разделах (в И-м их 13, в остальных по 14) как право материальное, так и процессуальное, как публичное, так и гражданское. Система Л. с. также говорит уже о довольно развитой юридической технике того времени. Система эта во всех трех С. почти тождественна: сначала идут законы государственные (о персоне господарской, о обороне земской, о вольностях шляхецких), затем процесс (о судьях и судах) и, наконец, гражданское и уголовное право. Известно, что система эта была положена в основание Уложения ц. Алексея Мих. 1649 г. Что касается самого характера и духа статутного права, то изучение его представляет значительный научный интерес, особенно для русского историка и юриста, так как в основе права Л. с., несмотря на некоторое иноземное влияние (немецк. пр.), лежало несомненно древне-русское обычное право. Родство и сходство отдельных институтов права Л. с. с этим последним возрастает соответственно старшинству редакций С. Статут 1529 г. многими своими артикулами как бы опирается на „Русскую Правду“ (смотрите). На это было указано еще

А. В. Семеновым в статье „О сходстве древних узаконений восточной и западной Руси“ (1854) и затем еще раз Ф.Леонтовичем („Русская Правда и литовский статутъ“, 1865 г.) и Н. А. Максимейко („Русская Правда и литовско-русское право“, 1904 г.). Напротив, статуты 1566 и 1586 гг. приближаются уже к Соборному Уложению 1649 г. Вообще же Л. с. стоит на границе между удельной и московской Русью. Это типичный кодекс сложившагося на феодальной основе монархического (в данном случае аристократически-монархического) государства. Интересы высшого землевладения (право вотчинное) в нем на первом плане, право договорное развито слабо, гораздо слабее, например, чем в Псковской судной грамоте (кодексе торговой республики др. Руси), сословный дух привилегий проникаетъвесь кодекс (понятие „ лица“ Л. с. неизвестно, он знает шляхту, мещан, крепостных и так далее), в сфере уголовного права ясно обозначился переход от системы композиций к системе публичных устрашающих кар. Указанными обстоятельствами и объясняется легкость рецепции литовскорусского права через Л. с. в практике московских приказов и уложенными кодификаторами 1649 г., так как социально-политические основы литовско-русского и московского государства были исторически родственны друг другу. Само собою разумеется, что в Л. с., как и в московских кодексах, мы далеко не найдем всего права данной эпохи. Несмотря на постоянное пополнение С. (I С.—282 арт., II—367, III—487) он далеко не обнимал всей правовой наличности своего времени, оставляя многое на долю обычного права и отдельных уставных определений. Текст Л. с. напечатан в трех его основных редакциях во „Временнике И. М. острова ист. идревн. российск.“. М. 1854— 55 гг., кн. 18, 19 и 23. Б. Сыромятников.